Арка I. Глава 10. По кусочкам витража

      Ноги медленно поднимались по каждой ступеньки до заветного пятого этажа, оттягивая момент предстоящего разговора. На подоконнике подъезда разлёгся подъездный серый кот, носивший кличку Дымок. Несложно догадаться, почему такая кличка: лестничная клетка — место встречи курильщиков дома. Перевести дух, обсудить события в жизни, политику, правда потом жалели, ведь приезжали люди, с которыми предстояло в будущем работать, скручивали и увозили, а на следующий день наведывались с обыском в квартиру. Руки стали поглаживать мягкую шёрстку питомца всего подъезда. Его кормили все, игрались с ним дети, какие-то соседи даже брали его и мыли, какие-то, если нужно, отвозили в ветеринарную клинику. Кототерапия отгоняла тревогу и ощущение себя в школьном теле, ведь медленный подъём к своей квартире действительно был похож на то, что была получена очередная двойка по математике, нарисованная красной ручкой в дневнике, которую предстояло показать родителям и получить наказание. И чтобы оттянуть встречу с отцовским кожаным ремнём или сильным подзатыльником, приходилось снижать темп ходьбы от школы до дома. Правда тут ситуация другая. Неизвестно, какая ждёт её реакция, учитывая все пройденные события с Сашей… Опасения насчёт новых отношений будут больше.       — Вот! Явилась не запылилась! — не успев переступить порог квартиры, как тут же пулей прилетело недовольство из уст Зинаиды Петровны. — Ты куда дёрнула ночью в холод?! А если бы с тобой случилось что-то?! — девушка чувствовала себя виноватой перед матерью. Смотря в холодный бетонный пол, ноги шагнули в квартиру, закрыв за собой дверь.       — Мам, давай я разденусь и объясню тебе всё произошедшее. — Спокойно, но со всё той же виной в голове, предложила Катя.       — Хорошо, уж потрудись объяснить мне. — Согласилась мать, пройдя на кухню. — Обед сама себе положишь. — Тяжёлый вздох более-менее настроил на разговор с ней… Быть может она строга с ней, но и её понять можно: Катя — единственное, что есть у неё в жизни, поэтому сильно переживает. Руки повесили на крючок шубку за петлю, сапоги ровненько отставлены в сторону. Струя тёплой воды обожгла холодные ладони, растапливая их. Зинаида сидела в ожидании ответов на свои вопросы, глазами следя за действиями дочери на кухне. Взгляд её уже был не таким грозным, как в самом начале, но лицо серьёзного командора армией, недовольное диверсией, осталось. Муравьёва младшая села за стол напротив матери.       — Ты стала замечать, как меня стал провожать один парень. Так вот, его зовут Сергей, он учится со мной, он звал меня на свидания, прогулки.— Снова неловко произносить эту фразу…— И мы с ним вместе, недавно начали отношения.       — Так, первая половина вопросов ответы получила.— Одобрительно, даже с облегчением произнесла мать, кивнув, дабы та продолжала.       — Я его пригласила к нам, рассказала предысторию по поводу Саши и призналась в чувствах. Когда он уходил из нашей квартиры, Саша его выследил и завязалась драка. Люда мне позвонила, сообщила и я ринулась к Серёже. — Девушка сделала глоток чая, чтобы избавиться от возникшей сухости из-за небольшого волнения. — Осталась у него, раны обработала. И всё.       — Ну вот теперь, мне стало легче, хоть кто-то этому пиздюку пизды дал.— Заключила спокойным голосом Зинаида, но с тревогой добавила:       — У себя в гостях он не лез к тебе?       — Что ты, мам! Серёжа в отличии от Саши головой думает, а не одним местом, да и ему это особо неважно, ну и дополнительно мама дома.— Выпалила ответ Катя, как бы защищая.       — Ну хорошо, доча, поверю, но это не значит, что наша с ним встреча не состоится. — Взгляд холодный, непробиваемый, пронзал до мозга костей.       — Конечно, мам, я думаю, он понравится тебе. — Уверяла она и скромно добавила:       — Его маме я очень понравилась.       — Ну тут я не сомневаюсь, ты у меня умница, хорошая, воспитанная девочка. — Похвалила мать. — Ешь давай, а то остынет! Влюбчивая ты моя. — И металлическая ложка застучала о тарелку.       — Ты, Катюш, не обижайся на меня, я не хочу во вред тебе, наоборот только. После смерти отца ты у меня всё, что есть. Я не хочу тебя потерять, не хочу, чтобы у тебя все плохо было.— Искренне извинилась Зинаида, но девушка не обижалась. Она прекрасно понимала её, потому обняла крепко маму.       — Мам, я не злюсь, я понимаю тебя.

***

      — Катюша очень хорошая девушка. Пусть почаще заходит к нам. — Проговорила мать, садясь рядом с сыном за стол.       — Она правда тебе понравилась? — переспросил Сергей.       — Сынок, ну конечно! Уж поверь чутью маминому: если бы в ней что-то было не так — я бы не хвалила, а отговаривала. — Ответила женщина. Парень на это улыбнулся. — А ты с её мамой знаком?       — Нет пока, но думаю скоро познакомлюсь.       — Надо, Серёж, уверена ты понравишься ей. — Убедила она.       — Верю, мамуль. — Юноша вымыл за собой посуду, вытер и аккуратно составил в навесной шкаф. В голову пришла одна идея… Рука поднесла трубку к уху, палец на барабане телефона набирал нужные цифры.       — Слушаю. — Произнёс знакомый голос на другом конце провода, вызвавший улыбку.       — Привет, Катюш.       — Серёжа! — задорно поздоровалась девушка. Прошло мало времени с момента разлуки, но складывалось ощущение, что это была вечность…— Привет, мой котёнок.       — Котёнок? А какой? — тут же поинтересовался он.       — Пушистенький, тёмненький, очень ласковый. — Нечаев по-доброму рассмеялся.       — А у меня ты котёнок с золотистой шёрсткой, очень мягкой и ухоженной, очень изящный и худенький. — Сказал юноша, немного задумываясь, словно рисуя перед глазами представление о такой кошке, но тут же смущённо произнёс:       — Но ласточка мне нравится куда больше.       — Да? Почему? — настала её очередь поинтересоваться.       — Ну ты же видела, как они летают: быстро, легко, изящно, даже танцующе я бы сказал. — Объяснил Сергей. — Прямо как ты, вспоминаю и вспоминаю твой танец с Людой. И аж тепло на душе. — Катя залилась румянцем, наматывая на палец провод трубки, и у неё в душе плясал огонёчек. Сердце пропустило два удара.       — Обещаю ещё тебе станцевать, не знаю когда, но станцую. — Решительно, с теплотой в голосе, произнесла Муравьёва.       — Я трепетно буду ждать его. — Произнёс юноша. — Кстати, объяснилась маме?       — Да.       — И как всё прошло?       — Хорошо, без криков и прочего. Не про нас это.       — Это хорошо.       — Очень она ждёт встречу с тобой.       — Да? Значит организуем в ближайшее время. — Зинаида стояла в проходе гостиной, оперевшись плечом о дверной косяк, явно полностью заинтересованная в разговор. Дочь не замечала её.       — Надеюсь, ваша встреча хорошо пройдёт.       — Конечно хорошо! Почему она должна пройти плохо?       — Ну... Не знаю. — Пронеслись в трубке грустные нотки, врезавшиеся в юношеский слух.       — Ты у меня там нос повесила? А ну не накручивай себя! Если я говорю, что хорошо пройдёт — значит так оно и будет! Так что, товарищ самая лучшая и любимая девушка в этой стране, немедленно посмотритесь в зеркало, улыбнитесь и скажите: «Всё пройдёт хорошо!» — Муравьёва-младшая смущённо смеялась. С лица исчезла тревога и оттенки грусти. Нечаев всё так же продолжал шутливо изображать командира: — Я не слышу выполнения приказа от генерального штаба! — и девушка, подняв взгляд на зеркало, улыбнулась.       — Встреча с моей мамой пройдёт хорошо. — Произнесла она всё так же смущённо.       — Не так, конечно, но тоже хорошо звучит. Горжусь тобой, любимая. — На щеках полыхал ярким алым огнём румянец.       — Люблю тебя... Даже представить не можешь, как сильно.— Воодушевлённо произнесла Катя.       — И я тебя, ласточка. — И голове последнее эхом произнеслось, где-то она это слышала…       — Я тут вспомнила кое-что. — Резко сказала она.       — Да? Что же?       — Про ласточку... В балетной школе меня так называли, когда я очень сильно старалась на занятиях.       — Вот видишь, как удачно сложилось.       — Да... — наконец взору бросилась фигура матери, заставив вздрогнуть. — Извини Серёж, мне пора.       — Не извиняйся! До завтра.       — До завтра, милый. — Рука неохотно положила трубку на место.       — Такие милые вы, не могу. — Восхитилась Зинаида, смотря на дочь.       — Тебе позвонить надо? — спросила она.       — Да, тётка твоя, по папиной линии, в гости зовёт давно, съездить надо. — Ответила мать, подойдя к телефону.       — Хорошо, мам. — И девушка ушла в свою комнату.

***

      Голос любимой всё ещё отзывался в голове… В очередной раз Сергей убедился, как сильно любит свою Катю, и как сильно ею дорожит. Войдя в комнату, руки взялись за гитару. Давно не играл он на ней и вот, спустя время, решил что-нибудь попробовать сыграть и в дальнейшем показать девушке. Как-нибудь обязательно.       — Сына! Помоги мне пыль со шкафа протереть, я не дотягиваюсь! — позвала мать.       — Иду, мам! — ответил Нечаев, отложив гитару на кровать, и пришёл к маме. Он аккуратно встал на стул и тряпкой вытер пыль со шкафа.       — Ох, спасибо, сыночек, что бы я без тебя делала. — Пролепетала женщина.       — Пустяк, мамуль.       — Ты с Катюшей говорил? — полюбопытствовала Нечаева-старшая.       — Да.       — И что обсуждали?       — Как она объяснялась за вчера. Всё прошло успешно.       — Ну и хорошо. — Сергей на это улыбнулся и прополоскал тряпку от пыли в тазике, стоявшем на столике. — Дальше я уже справлюсь. — И сын накинул на себя тёплое зимнее пальто и вышел в подъезд покурить.

***

      На следующий день, в четверг, состоялась последняя и генеральная репетиция, и в пятницу уже само мероприятие. Не наблюдать в аудитории Катю было тоскливо для Сергея, хоть и эта разлука ненадолго, да и можно было хоть ненадолго отпроситься с пары и посмотреть на свою любимую девушку. Удостовериться, что всё хорошо… То же самое чувствовала и Муравьёва. С момента признания хотелось гораздо чаще видеться и быть с Нечаевым, проводить всё своё время с ним. Да, встречи вызывали опасения: хотелось, но всё время одёргивала себя: не оступится ли в этот раз? Не оступилась…       — О чём задумалась? — интересуется Люда, садясь рядом с подругой. Девушка вышла из омута своих мыслей.       — Да ни о чём.— Ответила она.       — А если серьёзно? — настаивала подруга, сделав акцент на последнем слове.       — А если серьёзно, я рада, что не оступилась. — Свиридова довольно улыбнулась. — Ты даже не представляешь, насколько сильно он мне небезразличен.       — Представляю.

***

      — Саша не появился сегодня. — Заметил Паша, куря на улице с Сергеем. — У вас там случилось что-то, мне Люда рассказала.       — Угу. — Парень утвердительно кивнул, сделав очередную затяжку. — Подрались, он сам напросился на это. Выследил, набросился, как зверь. И самооборона, и за все Катины мучения получил.       — Давно пора, ты молодец, Серёж. — Подкрепил Плебейщиков, выдыхая дым. — Я хоть и кажусь тихим, во всём добродушным, но в отношении Саши наконец-то готов оттолкнуть от себя. Думал, встал на путь исправления, а на деле всё такой же.       Когда репетиция закончилась, а вместе с ней и учебный день, юноши зашли в гримёрку. Как только край глаза зацепился за уже до боли знакомый силуэт, Муравьёва тут же подбежала и крепко обняла Нечаева. Тот немного опешил от такого неожиданно быстрого действия и с тёплой улыбкой на лице крепко обнял в ответ.       — Привет, ласточка моя. — Вполголоса произносит парень и заключает в долгожданный нежный поцелуй девушку. Та отвечает на него, жадно впившись в его губы, даже чуть прикусив их. Казалось, что с момента прощания прошла вечность…       — Ой, как Катюша соскучилась. — Хитро подметила Люда, глядя на пару.       — Привет, любимый. — Так же вполголоса здоровается Катя, отстранившись от поцелуя и прижавшись своим лбом ко лбу юноши. И тут он заметил её стоящую на пуантах, которые немного прибавили рост.       — Тебе не больно? Вы же весь день почти на них были. — Беспокоится Сергей.       — Ради тебя и потерпеть можно. — С улыбкой на лице отвечает Муравьёва.       — Не надо терпеть, Кать, тебе же некомфортно и больно. — Продолжал беспокойство он, взяв её на руки. Нечаев усадил девушку на стул, и принялся заботливо развязывать ленты, а затем снимать обувь, открывая вид на красные ступни, заставившие навести небольшой ужас и замереть. Вот чего стоит эта красота на сцене… Подушечки пальцев бережно коснулись кожи, немного поглаживая, очерчивая часть тела и расправившиеся пальцы, заклеенные пластырями. Катя молча наблюдала и не сопротивлялась, позволяя проявить такой знак внимания.       — Да не изумляйся ты так, привыкшие мы. — Легко ответила Люда, смотря на пару. В это время был снят и второй пуант. Катя сжала и разжала пальцы ног, как бы заверить в живости конечностей.       — Спасибо. — С тёплой улыбкой на лице благодарит она и одаривает Сергея коротким, но очень нежным поцелуем. И он снова в мыслях восхищается её такими нежными и мягкими губами… Прямо как зефир. Подруги переоделись и вышли вместе с парнями. Пути их разошлись у ворот территории академии. Мягкие хлопья, подобно перьям опускались на землю, и так же мягко падали на ресницы и почти моментально таяли, оставаясь на чёрных ворсинках капельками, выглядевшими как маленькие бриллианты.       — Не хочешь зайти ко мне? Мать уехала к сестре и я совсем один. — Вдруг предлагает Сергей.       — Хочу. — Соглашается с удовольствием Катя. Ей до жути как хотелось проводить всё время с ним…— Но маму предупрежу сразу, как только мы зайдём к тебе. — Так и случилось в итоге.       — А ну-ка, позови Сергея к телефону, поговорить хочу. — Вдруг настойчиво попросила мать. Девушка глотнула слюну, а на тело, как гром среди ясного неба, свалилась тяжёлым грузом тревога, сиявшая танцующими огоньками в глазах. Снова вопрос в реакции родительницы, наведший суету… Сергей стоял рядом и слышал разговор, увидев появившееся чувство в ней, одна его рука бережно обнимает за плечо, тем самым немного утешая, и показывая, что он рядом, прижимает к себе, а другая берёт трубку.       — Маму зовут Зинаида Петровна. — Шепчет Катя стараясь так, чтобы фразу было слышно только между ними.       — Слушаю, Зинаида Петровна. — Спокойно обратился парень.       — Здравствуй, малец, я, конечно, не против ваших отношений, но если с моей Катюшей что-то случится — ты себя и по крупицам не соберёшь, усвоил? — голос звучал строго и холодно, прямо как у полковников на войне…       — Усвоил, можете не переживать, я никогда не хотел и не хочу делать Вашей дочери больно. — Ответил он уверенно и прямо, без какой-либо запинки. Женщина на другом конце провода этому удивилась.       — А теперь, дай Бог, чтобы так оно и было, но личной встречи и разговора это не отменяет, голубок.       — Я вас ясно понял, Зинаида Петровна, Катя в ценности и сохранности будет завтра утром дома.       — Ну всё, гуляйте. — И она повесила трубку.       — Кать, а мама твоя..       — Полковник. — Перебила Муравьёва своим ответом, предугадав его вопрос. Сергей для себя заключительно кивнул, всё тут же поняв, и положил обратно трубку, а затем заключил девушку в долгий, нежный поцелуй, закусив её нижнюю губу. Та ответила на него, сильнее сжав плечи парня в руках.       — А сыграешь на гитаре теперь? — вдруг спросила Катя, вспомнив про инструмент в комнате юноши.       — Ну... Я попробую. — Отвечает Нечаев, неловко почесав затылок. Пара села на кровать, а парень предварительно взял гитару в руки.       — Пожелания будут? — интересуется он, проведя большим пальцем по струнам и издав звонкий мелодичный звук по комнате.       — На твоё усмотрение пусть будет. — Отвечает девушка, приготовившись слушать. Рука её подпёрла подбородок, уткнув локоть в ляжку чуть ближе к коленке. И Сергей начал играть и петь, ловко перебирая струны, переставляя аккорды… Выбор его пал на песню «Услышь меня, хорошая» М.Исаковского. Муравьёва была заворожена игрой и пением, и плевать, что оно не какое-то профессиональное, а душевное.       Встречай меня, хорошая,       Встречай меня, красивая,       Заря моя вечерняя,       Любовь неугасимая...       — Красивая. — Так же завороженно произнесла Катя, когда песня стихла.       — Отец научил играть её на гитаре. — Вдруг произнёс Сергей, будто представляя перед глазами картинку того дня обучения… Девушка накрыла своими тёплыми ладонями его руки.       — Спасибо ему. — И заключила парня в долгий и нежный поцелуй, на который он отвечает, притянув девушку ближе к себе и поглаживая ровную, крепкую для тела балерины и мастера спорта спину. По телу пробежали мурашки. Кончики подушечек пальцев касаются щеки, и вторая рука проследовала за ней, накрыв еë и прижав к части лица. Сергей заботливо сам приготовил ужин, вкусно накормив гостью… Перед сном посетила Катю тревога, пронося холодок по телу, а внутри заставляло дрожать всë… Будто землетрясение.       — Катюш, ты чего? — беспокоится парень, обнимая еë за плечи со спины.       — Волнуюсь перед завтрашним днём. — С дрожью в голосе ответила девушка.       — Кать, ты же занималась балетом, выступала на публике, значит привыкшая. — Нечаев усаживает еë на свои колени, рука заботливо поглаживает по спине. — Ты к тому же так красиво танцуешь, это надо показывать. — Слова звучали искренне, отзываясь маяком в омуте тревоги. Девичья голова легла на плечо юноши…       — Занималась и выступала… — повторила Катя с поникшими нотками. — И не волновалась, не переживала. Это всë началось с балетной школы, но обострилось в отношениях с Сашей. — Услышанный факт поразил Сергея, немного шире распахнув его веки.       — Если хочешь — поделись со мной, Катюш.       — Да чем тут делиться, Серëж. — Тут же отчаянно выпалила она. Но снова что-то тянет еë на откровения с ним… Как бы говоря, что знать он должен больше. — В балетной школе девочки вечно подвергались критике не только в плане выполнений движений, но и в плане самого тела. Где-то у кого-то вечно было криво, либо очень полно. И тут как-то наплевать было, а вот когда тебя за всё «критикует» человек, которого ты любишь, выходит всë по-другому, тебя это задевает сильно. — Повисла небольшая пауза, как бы обдумывая каждое сказанное слово. — А может, и не наплевать. Детское сознание не восприняло это близко, а в более взрослом дало о себе знать, иначе бы не слушала Сашу, и может всë закончилось куда раньше. — Сергей внимательно прислушался к сказанному, смотря в девичьи глаза… Уж много неприятного они видели и пережили, и теперь за собой скрывали разбитую душу, которую предстояло как-то починить.       — Ты знаешь, может, так оно и вправду есть, но теперь это в прошлом. Всë у тебя началось заново. Катюш, ты правда очень красивая, чуткая, милая, сильная, ты невероятно красиво танцуешь. Ты ведь и правда рождена была для сцены. — Овал лица приобрёл нежно-розовый оттенок, а уголки губ растянулись в улыбке.       — Спасибо, Серëж. — Вполголоса благодарит Катя. Внутри потеплело, чуть затруднив дыхание. Казалось бы, такие простые слова, и очевидные, но после пройденных отношений чувствуешь себя подавленно и разбито, не ощущаешь себя тем, кем был до них. Иногда даже создавалось впечатление, что можно и остаться до конца жизни в таком состоянии… Но появляется в жизни человек, меняющий всë абсолютно, возвращающий прежнее «я», который это «я» принимает… Она расцветала как бутон белой розы с ним, и раскроется полностью через некоторое время.       — Я так счастлива быть с тобой. — Искренне шепчет в губы Сергея Муравьëва. Тот мгновенно их подхватывает, не давая и на миллиметр отстраниться, заключая в поцелуй.       — А ты повторяла немного танец перед сном? — вдруг поинтересовался Нечаев, разорвав оковы поцелуя.       — Нет. — Отвечает Катя.       — А почему? До сна ещё далеко, хотя бы два раза не помешает повторить! Или ты стесняешься?       — Ну, стесняюсь. — Честно призналась она.       — Почему? Кого тебе стесняться? Повтори танец, если хочешь — могу на время выйти из комнаты. — Но слова эти зацепили душу девушки. Парень видел еë танцующую два раза, и ему нравилось, как Муравьëва танцует… От этого так и хотелось часто танцевать. Саша не любил балет, часто говорил ей перестать этим заниматься, убивая тем самым внутреннее «я». Она ушла из балета, но внутри он так и оставался с ней.       — А знаешь, я при тебе и прогоню его, два раза. — Решительно произнесла Катя, встав с кровати. Она осторожно, но всë так же изящно, легко, даже невесомо, стала танцевать, полностью отдавая себя. Серые глаза восхищённо наблюдали. Первый раз закончился и внутри царила радость, даже свобода, будто тяжёлые оковы спали с громким металлическим лязгом. Юношеское сердце трепетало и было радо тому, что девушка стала раскрываться по-новому, как перерождение. Выходит, что внутренний витраж стал собираться обратно по кусочкам? Последовал и второй, и ранее испытываемые чувства выросли вдвое. Она медленно опустилась на пол на полную стопу. Восторженный Сергей подошёл к ней, сияющими глазами смотря в её. Такие счастливые и свободные…       — Ты прекрасно танцуешь, Катюша. — делает комплимент он, обхватив лицо любимой руками. Та накрыла их своими, крепко сжав. Светлая улыбка не сходила с лица.       — Спасибо. — благодарит Муравьёва в юношеские губы и завлекает в долгий поцелуй. Нечаев аккуратно, чтобы не разорвать столь манящие оковы, подхватывает девушку на руки…       Вскоре пара лежала на кровати в обнимку, впадая в мягкие оковы сна. Парень медленно зарывался носом в светлые распущенные волосы, вдыхая их приятный и сладкий аромат.       — Набирайся сил перед завтрашнем выступлением, ласточка. Я верю в тебя, ты красиво выступишь…