Часть 1

*** Дочь смертной, серафимом стать сумевшей. Кем был её отец — никто не ведал. Весёлый ангелочек-непоседа, Случайный в Цитадели закосневшей. Дитя, что подле матери порой Подслушивала тайны и решенья. Ей часто приходилось быть одной, Бродя по коридорам привиденьем. Дружила с Дино, Мими, Сэми, Ади, Их, как душа, в компанию скрепляя. И с ними в приключения встревая, Бедовою росла забавы ради. Однажды в Школе был Закон нарушен. Ребекка прибыла на суд, пока Директор был в свои дела погружен. И так случилось — дочь с собой взяла. В загадочной для Вики Башне было Комнат не счесть; в одной её закрыв, Любимыми игрушками снабдив, На время ушла мать. Вот только шило В местах известных детям не унять. Простой замок на двери оказался — Такие Ади научил легко вскрывать. Заколочка, щелчок — замок поддался… *** «Мне кажется, что тебе верить можно» — Сказал ей мальчик-узник впопыхах. Теперь так любопытно — и тревожно… Надтреснутое зеркальце в руках Вертя в сомненьи, Вики размышляла: Как же, наверно, Бонту одиноко… За что с ним поступают так жестоко? Энергия его как первый снег сияла, Глаза сверкали светом и печалью, Взгляд в душу зрил, в ней струны задевал… Вдруг лунный луч переломлённой сталью От зеркальца на зеркало упал. К нему, не веря, Вики подступила. В нём отразился Бонт с доброй улыбкой, Полной надежды, радостной и зыбкой. «Наконец-то! Думал, ты забыла…» Слушала сначала с недоверьем, Затем — глотая в горле горький ком. Крик одиночества был ведь и ей знаком, Борьба жажды свободы со смиреньем. Смеясь и говоря о всём на свете, Нежданными друзьями стали дети. *** Время собирало свою жатву: Годы шли, бессмертные взрослели. Но неразлучны ангелы доселе, И не забыла давнишнюю клятву Искать «ключи» для Бонта от заклятья Дочь серафима. Кажется — вся в мать, Упорней и прилежней не сыскать. Но тяготели будто бы проклятье Над нею запрещённых мыслей сети И неуменье голову склонять, Раздор, несправедливость замолчать, Не замечать. И что поделать с этим?.. Порой смятенье, душу захватив, Влекло искать единственных объятий — Сильнее всех запретов и заклятий. В Башню для неё портал открыв, Бонт с нею ощущал глоток свободы. Теряя чувство времени, они Встречали и закаты, и восходы, До встреч потом с тоской считая дни. *** Заброшенный красивый холл. И — двое. Всполохи огней средь туч — гроза. Пылающим сердцам их нет покоя… Забыл его и Ад, и Небеса, Бессмертия и жизней снижен ценник. Предчувствие разлуки — словно тень. Ангел-бунтарка и сбежавший пленник… Их поцелуи… их последний день. Когда сам Свет грязней условной тьмы — Как устоять, танцуя на краю?.. Но шёпот о другом средь тишины: «Хоть мир сгори, но — я тебя люблю…» *** Пылает древо. Кубок. Ритуал. Дочь бывшей смертной, ставшей серафимом — Условие в том дне неотвратимом. И в полной силе «миф» ожил, восстал. А силы Вики — свет — в бою напастью Впервые несли гибель; всё смешалось: В сознании никак не помещалась Правда о том, что Бонт… был только частью. Но зревшее давно зерно — взросло, И пусть терзаясь муками сомненья, Примкнуть ко «тьме» подспудное решенье Таилось в ней задолго и давно. …Мальбонте — такой близкий и чужой — Открыл ей правду, боль свою вчера. И с пленниками стоя у костра, Шагнула к нему твёрдо: «я — с тобой».