(...)

<———***———>       Вечер, холод, дождь, старый гараж.       И только вокруг мирно потрескивающего костра всё казалось чуть ярче и как-то лучше. Хотя главным было то, что он согревал. Снаружи могли быть хоть сто раз мрачные и неприятные окрестности Припяти и лить хоть проливной дождь, но здесь, у костра, после сложного, пусть и очередного дня, было как-то хорошо, тепло, по-домашнему что ли.       Мужики пытаются сесть ближе, чтобы влажный броник и штаны подсохли хоть немного, а сапоги, что вот сволочи, протекли, хоть перестали бы хлюпать от воды в них. Их всего человек шесть тут, обычных одиночек, что пришли к центру в поисках артефактов подороже, чтобы свалить из зоны пораньше. Да только это всё такое далёкое, иногда кажется, нереальное, как и та жизнь, что у тебя была на "Большой Земле", там за периметром. Ибо последние год-два, ты только и думаешь как бы сэкономить чуток денег, чтобы копить-то начать наконец, а не спускать всё на новую снарягу, как бы патронов хватило, как бы не сдохнуть от мутанта и ближнего своего.       Твоя жизнь не там, она здесь, сейчас, у этого самого костра.       Это костёр сейчас наверное лучшее что есть в твоей жизни. Вечно кто-то греется у таких вот костерков, бренчит на гитаре, травят несмешные и уже заезжанные на триста пятьдесят пять раз анекдоты и сетует на хреновые сапоги, что вот сволочи, опять протекли.       И ведь протекли же! — Тьфу ты! Опять сапожищи хреновые подсунули, что у них, совести совсем нет? — Недовольно сетует одиночка в "Заре" сидя на матрасе, вытянув ноги к огню. — За неделю подошвé каплык. — Это тебе не у Сидоровича закупаться, у него-т хоть нормальное всё было, пусть и драл три шкуры. — Говорит другой одиночка в "Заре" с тёмными прорезиннеными вставками, жаря сосиску на ноже. — Нда-а. — Грустно вздохнул "сапожник".       Другой одиночка в куртёжке тёмной кожанной потянулся к консерве, к "Радости Туриста", да сразу руку одёрнул. — Ай, блять. — Подул он на обожжённые пальцы. — Что, таки ожог третьей степени? — Спросил другой сидящий на матрасе, всё в той же "Зарьке" да только с плащом зелёным. — Да "таки" нет, — Передразнил в куртке. — Ну обжёгся, с кем не бывает. — Ты "Жарке" то же самое скажешь?       Сталкеры в дружном кругу тихонько хехнули, но не громко, один вон, уже спал лицом к костру, завернувшись в спальник какого-то непонятного порочного гибрида синего и зелёного цвета. — Ой, иди ты... — Ну-ну.       Так они и пытаются отвлечься от всей той анархии и лёгкого безумия вокруг. Вот знаете же "Алису в Стране Чудес"? Со всеми её странными выкрутасами и привкусом лёгкого безумия? Так вот иногда местное безумие бывает чем-то похоже на это. Если задуматься-то, здесь порой происходит полный бред. Бандиты бегут от закона, в конкретное место, в зону. Т.е. разменивают одну зону принудительного заключения, на другую. Но здесь ты ещё можешь не только чифир погонять и получить под ребро, но ещё можешь сгореть заживо, маслину словить или в обед какой псине пойти. Бред же. Но они чё-т всё тащутся сюда. Даже сюда допёрлись, считай до центра. Даже не знамо, а что лучше, что они сюда приходят, в центр, при серьёзных стволах и "бодаются" с уже довольно серьёзными хлопцами, или что они с новичков хабар щемят на Кордоне да Свалке?       Мужик наш отпил водки из бутылки, лишний раз отмечая паршивый вкус, не было чё-т "Казаков" на Янове. Не стоило наверное пить, но тут, ближе к центру спать порой было страшно, можно и не проснуться. Особенно в таких вот местах как этот старый гараж на окраине Припяти. Некоторые, это, и не просыпаются. Так и кончают жизнь во сне, от разрыва сердца например. И одной смерти, да несчастному, ведомо, что ему там приснилось, бр-р. По спине пробежали мурашки, и это точно не от холода или водки. Поэтому и спит товарищ слева от него с каким-то ковшиком на голове. Железным таким, с ручкой. Только так и спать если сетки железной нет в шлеме.       Страшное всё-таки место, Зона. Зачем я сюда только... — Стрёмное всё-таки место, этот ваш центр Зоны, нафиг я сюда полез только. — Сказал тот самый новичок в куртёхе, неуверенно как-то шкрябая ложкой по внутренностям банки. — У тебя хоть ложка есть. Иногда и её нету. — Сказал одиночка с бутылкой водки, поглядывая за спину новичку на распахнутые двери гаража. — Да ладно, всё шоле так плохо-то, ну? — Ты и четверти не видел. — Отозвался "сапожник".       Новичок как-то потупил взгляд, возвращаясь к банке.       Привёл этого новичка к ним диггер один, что по делам мотался постоянно со Складов и Диких Территорий до Свалки и иногда до самого Кордона. Там он эту "зелень" и подобрал. "Ну подсоби", "Ну тебе сложно чтоли" и другие уговоры. Ну не хотелось брать ещё одного, да и зелёного, да и в центр... Тут матёрые иногда не выживают, говорят даже целый отряд вояк на вертушках тут упал и так весь отряд почти и остался. Не любит Зона отпускать коль ты в неё вошёл, эдакая ревнивая бабища. Ой тьфу-тьфу-тьфу, не дай Божé ещё услышит чего доброго... Ой, ну нафиг. Лучше об этом не думать вообще.       Есть такая дурная примета, те кто говорят о своём уходе из Зоны в ней и остаются, говорят. Не пущает Зона. Матёрого, представь, матёрого! Одинокая псина загрызёт. Или вот, случай о котором сам вот слышал, тут буквально в двух шагах случилось когда он ещё зелёным был, мужик-то тот, белобрысый такой, что ещё говорил мол, "из Зоны вот уйду и куплю себе квартиру на главной площади Киева, жену вот найду, списался тут с одной...". А потом его вояки грохнули. У него короче был там какой-то бартер с кое-кем, он так и не сказал с кем, что его тихо пропустят вояки и выпустят за периметр, да походу тот тип был сильно мутный, и с вояками вообще связей не имел никаких. Идёт он спокойно к ним, а его и шлёпнули из пулемёта. И это вот, буквально в двух шагах считай было. Герой наш, вечером вернулся в лагерь новичков, а белобрысого-то и нет, грохнули его. А ведь опытный был мужик.       И таких историй куча.       Везде где-то мелькают прозвища всякие, имена, да только не воспринимаешь ты их как реальных, живых людей. Они для тебя совсем как персонажи книги или мультика какого, а тут, живой человек, с которым ты вот, ещё буквально утром болтал и ОП, всё, нет его. А вот тут буквально в стороне от костерка валяет пустая банка из-под тушёнки, что он утром съел. Банка есть, а человека уже нет. И это режет, вот прям режет наживое, да только первое время. Потом остаётся только тупая, ноющая боль пополам с безразличием. Зона всё-тки, делает из нас таких же монстров как и те, что бегают на четырёх и прыгают на тебя со всех сторон. Мерзко это. Низко и подло.       Иногда он думал о том, как он потом-то будет жить, после Зоны, если он конечно будет, есть же те, что смогли уйти из Зоны. А сможет ли потом Зона, уйти из него? Или он так и будет до конца дней озираться по сторонам и тянуться к пистолету в кобуре при любом рычании случайной шавки на улице? Вот и он не знает. Хотя особенно страшно становилось когда ты понимаешь, что у тебя вот есть цель на сегодня, и вроде как есть какая-то там цель, из-за которой ты пришёл в Зону. Но ты забываешь о ней, да, и всё что остаётся, это сегодняшний день. У тебя нет завтра, у тебя нет послезавтра. Ты думаешь о том, как выжить сегодня, здесь, сейчас. Мирная жизнь на "Большой Земле" это уже скорее какая-то... Глупая сказка. — Внимание, — Сказал сталкер с тёмными вставками в костюме. Остальные насторожились. — Анекдот.       Остальные с неприятием себе под нос цикнули, думали уж, случилось чего. — Летит вертушка над Зоной, нормально всё так в общем, полёт как полёт, плоти там внизу нервничают с вертушки, в общем, нормально всё. — Сталкер махнул ножом, на котором ещё недавно была сосиска. — И чувствует, дымом пахнет, вот прям глотку режет, слёзы бегут, всё думает, хана пришла, уже глазами пытается место найти куда сесть на горящей вертушке и тут оборачивается ко второму, мол, "Петрович, садится надо", и тут же как заорёт: "Петрович, сволочь, перестань курить, а то я форточку открою!" — Хах. — Усмехнулся "сапожник". — А-ха-ха. — Засмеялся самый молодой в компании. — Блин, так не смешно же. — Дак там же датчики должны быть, никто из нас никогда не стал бы садить просто потому что откуда-то пахнет. — Придрался к мелочи одиночка в плаще. — Скучный ты. — Ой, да иди ты.       За такими маленькими разговорами и проходила часть времени у костров. А в остальное время, все просто молча втыкали. Кто в огонь, кто в ПДА, кто приглядывал за периметром. К слову об этом. — Я курну.       И отошёл наш герой ко входу, встав, что капли усилившегося дождя пролетали чуть ли не мимо лица, изредка попадая на противогаз на груди. С парой чирков, зажглась зелёненькая полупрозрачная зажигалка, и в лёгкие входит привычный табачный дым. Резь уже давно не такая сильная как много лет назад. Хотя сигареты в Зоне откровенно паршивые, если ты не хочешь за них выкладывать кучу денег. А ты не хочешь.       С каждой затяжкой жизнь по ощущению на мгновения становилась чуть проще. Будто ты и не тут, а там, дома. Да только все попытки уцепиться подольше за это ощущение не давали ничего, улетучивалось оно вместе с дымом. На ПДА пробегали иногда сообщения. Вот и сейчас, достав из кармана маленький компьютер, пролистав ниже, увидел только пару бестолковых сообщений о продаже чего-то, как кто-то слышал выстрелы где-то на Складах, и разумеется сообщение о смерти Юрия Семецкого. Сегодня в Рыжем Лесу. Кровосос. Да только обыденно это, как смерти всех вокруг уже давно. Привычно, тленно. А поэтому, не жаль.       Ещё одна затяжка.       Хорошо бы увидеть завтра. Да только грустно как-то, что живёшь ты по инерции и сигарет больше нету. <———***———>