Вместо эпилога.

      Как и всегда, солнечный день во Флориде был насыщен делами. Вписаться в общество Палм-Бич оказалось не в пример проще, чем занять желанное место в провинциальном Мистик Фоллс.       Только покинув его, Амелия Тулл смогла осознать закостенелость общества семей основателей, что считало свою историю единственным достойным внимания и почитания. Она не понимала, почему так отвергала идею покойного мужа переехать сюда. Но сейчас ни капли не жалела, что так спонтанно сделала это.       Этим прекрасным утром миссис Тулл спешила на дневной бридж к миссис Торнтон «Зовите меня просто Дейзи». Уже больше трёх лет она жила в прекрасном небольшом доме, который не требовал большого ухода. Денег, оставленных мужем лично ей, хватало с лихвой, чтобы его содержать и при этом ни в чем себе не отказывать. И она не отказывала, состоя в почти десятке различных сообществ и клубов по интересам, и слывя при этом щедрой благотворительницей.       Но женщина не успела даже выйти на улицу, как во дворе её собственного дома её окликнули:       — Мама?       Амелия похоронила дочь в тот же миг, как та со скандалом захлопнула за собой дверь отчего дома. И женщина, что предстала перед ней, хоть и была похожа на Джоанну, но быть ею не могла. Да, миссис Тулл не интересовалась судьбой дочери, вычеркнув её не только из жизни, но и из памяти. Только и знала она свою дочь хорошо. И Джоанна никогда бы не явилась перед ней, да ещё и зовя её «мама», ведь другого обращения, кроме как «карга», от неё она последние лет пять, что они прожили под одной крышей, и не слышала.       Был только один повод Джоанне появиться перед ней — деньги. Вот только Амелия хорошо знала не только свою дочь, но и мужа, и тот не оставил бы единственного ребёнка без средств к существованию. Роберт наверняка оформил на неблагодарную девчонку не менее обеспеченный трастовый фонд, чем ей.       — Кто вы? — окидывая представшую перед ней женщину скептическим взглядом, спрашивает миссис Тулл.       — Знаю, прошло уже пятнадцать лет, — мило улыбается в ответ на вопрос невысокая шатенка с мутно-зелеными глазами, — но ты не можешь продолжать на меня обижаться.       — Я спрашиваю, кто вы? — стоит на своём Амелия. Она не ведает, зачем эта дамочка пытается выдать себя за Джоанну, но если это из-за денег, она просчиталась. Миссис Тулл не так давно обновила завещание, переписав всё то немногое, что принадлежит лично ей, на Генри.       — Джоанна Абрамс в девичестве Тулл — твоя дочь, — с уверенностью говорит женщина, гордо задрав подбородок и прямо смотря на ту, что назвала своей матерью. Она не знает, что именно этот взгляд зародил сомнение в Амелии, что перед ней разыгрывает представление самозванка.       — И что тебе нужно, Джоанна? — с не меньшей гордостью, что и её предполагаемая дочь, задрав подбородок, спрашивает миссис Тулл.       — Прошло достаточно лет, чтобы я осознала ошибки, мама. — покаянным тоном продолжает на это Джоанна, — Я хочу исправить то, что возможно. И помириться с тобой и Эвелин. Уверена, это ещё возможно.       Амелия с сомнением смотрит на всё ещё незнакомку, представившуюся Джоанной, и решает дать ей шанс. Назначив встречу на следующий вечер в одном из уютных семейных ресторанов на берегу, она уходит, спеша на дневной бридж.       Стоило миссис Тулл скрыться за поворотом, как с лица её «дочери» сползает милая располагающая улыбка. Женщина с расчётом осматривает дом «мамы» и скептически хмыкнув себе под нос, садится в припаркованную совсем рядом машину и только после этого достает телефон.       Набрав номер, она недолго слушает гудки, буквально через полминуты на той стороне отвечают.       — Слушаю, — бархатный мужской голос с нотками кокетства отдаётся по телу привычной дрожью.       — Ты не говорил, что эта Амелия такая стерва, — начинает с претензий «Джоанна». — Вообще не удивляет, почему родная дочь от неё сбежала.       — Неужели ты обломалась об какую-то бабульку? — задорно доносится из трубки.       — Нет, конечно, будет сложно, — не скрывая самодовольства в голосе, отвечает на это женщина, — но я и не таких очаровывала.       — Ты ещё не встречалась с её внучкой, — фыркают на чужую уверенность, но после серьёзно добавляют: — Помни, ты там не для того, чтобы бабуля переписала на тебя завещание…       — Да-да, я помню. Мне надо как можно больше узнать об Эвелин, — перебивает собеседника «Джоанна», интересуясь: — Кстати, когда я уже познакомлюсь с дочуркой?       — На похоронах Амелии, — предупреждающим тоном говорит мужчина, — поверь, тебе не стоит с этим спешить. Займись бабкой.