Посидим под кроной дерева?

Утро встретило Кири прохладным солёным ветром и криками чаек, что кружили над водой. Она сидела на пороге их жилища, перебирая сети, которые Нейтири попросила починить, но мысли её были далеко — вчерашний вечер всё ещё отдавался теплом в груди, там, где Лоак укутывал её в накидку, где его хвост касался её талии, а его взгляд был таким тёплым и внимательным, что у неё до сих пор кружилась голова. "Что же ты хотел мне сказать?" — пронеслось в голове. Он так и не договорил тогда. Просто замялся, покраснел и перевёл всё в шутку. — Кири! Ты меня слышишь? Голос матери вырвал её из забытья. Нейтири стояла рядом, опершись рукой о дверной косяк, и смотрела с лёгким беспокойством. — Ты какая-то рассеянная последнее время. Всё в порядке? — Да, мам. Просто не выспалась, — улыбнулась Кири, и улыбка вышла почти правдивой. Она действительно почти не спала — всё думала о нём. О том, что он хотел сказать. О том, почему не сказал. Нейтири прищурилась, но ничего не сказала. Вместо этого она опустилась рядом и взяла сеть из рук дочери. — Иди, отдохни. Я сама доделаю. Ты сегодня бледная, как медуза. Смотри, не переутомляй себя, дочка. Кири благодарно кивнула и поднялась, направляясь к воде. Ей хотелось побыть одной, услышать голос Эйвы, чтобы разобраться в этой странной буре внутри. Но стоило ей дойти до берега, как она заметила фигуру, стоящую по колено в воде. Аонунг. Он стоял спиной к ней, прицеливаясь острогой во что-то в воде. Его намокшие дреды тяжело свисали с плеч, и он что-то напевал себе под нос — мелодию, которую она не знала. Кири хотела уйти незаметно, но он вдруг обернулся, словно почувствовал её взгляд. — Эй, Кири! — он улыбнулся, и улыбка была привычно самоуверенной. — Ты тоже решила половить рыбу? Или просто любуешься на меня? Кири закатила глаза, но в груди почему-то кольнуло что-то странное. Непривычное. — Я просто проходила мимо, — ответила она. — Не хотела мешать твоему величию. Аонунг рассмеялся, выходя из воды и отряхиваясь. Капли летели во все стороны, но он, казалось, не замечал холода. — Ты всегда такая колючая, — он наклонил голову, разглядывая её с любопытством. — Или только со мной? — Может быть, просто ты это заслужил, — Кири усмехнулась, но в голосе не было злости. Скорее, лёгкая насмешка. — Может быть, — неожиданно согласился он, и его улыбка стала мягче. — А может, я просто не знаю, как с тобой говорить по-другому. Ты не похожа на наших девушек. — Это комплимент? — Кири приподняла бровь. — Не знаю, — он пожал плечами. — Это просто факт. Ты другая. Ты не пытаешься всем понравиться. Ты не смотришь на меня с восторгом, как остальные. И мне это… нравится. Кири почувствовала, как щёки начинают теплеть. Она не ожидала таких слов от Аонунга — привыкшего к насмешкам и колкостям. Он, будто заметив её смущение, шагнул чуть ближе. — Я хочу тебя кое о чём спросить, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Вчера я видел тебя у корней. Ты сидела там одна. Я часто вижу тебя там. Это красивое место. — Да, — осторожно ответила Кири. — Мне там спокойно. — Можно мне прийти? — он сказал это так просто, так искренне, что Кири на мгновение растерялась. — Не знаю, просто посидеть. Помолчать. Ты не обязана говорить. Или можешь говорить — я послушаю. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было привычной наглости. Только какая-то неуверенность, которую она никогда не видела в нём раньше. — Я… подумаю, — ответила она, и он понимающе кивнул. — Хорошо. Я не тороплю, — он развернулся, но на мгновение задержался и бросил через плечо: — Просто знай, что ты не обязана всегда быть одна, Кири. Даже если кажется, что вокруг одни враги. И он ушёл, оставляя её стоять на берегу с бьющимся сердцем.

***

Вечером Кири снова сидела на своих корнях. Закат разливался оранжево-розовым по горизонту, и вода казалась расплавленным золотом. Она смотрела на закат и думала о странном разговоре с Аонунгом. О том, что он, оказывается, может быть другим. Не только тем наглым парнем, который вечно подкалывал её брата. А просто…другом. Которому одиноко. — Ты снова здесь. Голос Лоака был тихим, и Кири вздрогнула от неожиданности. Она обернулась: он стоял на корне позади, чуть выше, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. В руках он держал что-то завернутое в лист. — Я принёс тебе поесть, — он спрыгнул вниз и сел рядом, протягивая ей свёрток. — Мать испекла лепёшки с рыбой. Я подумал, ты могла проголодаться. Кири приняла угощение, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Она почувствовала, как по коже пробежала дрожь, и поспешно отвела взгляд. — Спасибо, — сказала она, разворачивая лист. — Ты всегда обо мне заботишься. — Это единственное, что я умею хорошо, — Лоак усмехнулся, но в голосе было что-то грустное. — Заботиться о тебе. Это у меня с детства. Кири посмотрела на него. Его профиль был таким родным — острые скулы, мягкие губы, длинные ресницы, которые он часто опускал, когда смущался. Он смотрел на воду, и его хвост лежал на корне, почти касаясь её ноги. — Лоак, — тихо позвала она. — М? — он повернулся, и их глаза встретились. Сердце Кири забилось быстрее. — Ты вчера хотел мне что-то сказать. Ты не договорил. Лоак замер. Его уши чуть опустились, и он снова опустил взгляд — на свои руки, на её пальцы, лежащие рядом. — Я… — начал он и замолчал. Потер затылок, как делал всегда, когда волновался. — Это было глупо. Забудь. — Лоак. — Кири коснулась его руки, и он вздрогнул, но не отодвинулся. — Ты никогда не говоришь глупостей. И я никогда не забываю твои слова. Даже если ты говоришь их шёпотом. Лоак поднял на неё взгляд, и Кири увидела в нём что-то тёплое, родное, но при этом такое новое, что у неё перехватило дыхание. Он смотрел на неё так, как смотрит кто-то, кто видит не просто сестру, а нечто большее. Но в то же время он молчал. Боялся сказать. — Я хотел сказать, что… — он сглотнул, и его пальцы сжали её руку. — Что я рад, что ты здесь. Что ты есть. Что, когда я вижу тебя, мне становится легче. Что ты для меня самый важный человек на всей Пандоре. Он замолчал, и Кири видела, как его щёки покрываются лёгким румянцем. Он посмотрел на неё, и в его взгляде был вопрос — она поняла? Поняла ли, что он имел в виду? Кири хотела ответить. Хотела сказать, что он тоже самый важный для неё. Что она думает о нём постоянно. Что её сердце бьётся быстрее, когда он рядом. Но слова застряли где-то в горле — слишком страшно было произносить их вслух, слишком многое стояло на кону. — Ты тоже для меня важен, — наконец выдохнула она, и её голос дрогнул. — Ты всегда был рядом. И я благодарна тебе. За всё. Лоак улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, что у неё защипало глаза. — Я всегда буду рядом, — сказал он тихо. — Обещаю. Они сидели молча, глядя на закат, и их пальцы всё ещё соприкасались на корне. Вода плескалась у их ног, где-то пели ночные птицы, и мир вокруг казался таким огромным и таким уютным одновременно. — Я сегодня говорила с Аонунгом, — вдруг сказала Кири, и Лоак повернул голову, его брови чуть приподнялись. — Он… сказал, что я ему нравлюсь. Что он хочет сидеть со мной здесь, просто говорить. Лоак не ответил сразу. Он смотрел на неё, и на его лице промелькнуло что-то — не гнев, не ревность. Скорее, грусть. — И что ты ему ответила? — спросил он, и голос его был тихим, почти беззвучным. — Я сказала, что подумаю, — ответила Кири, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое и тревожное одновременно. — Но я знаю, что скажу ему "нет". Лоак поднял на неё удивлённый взгляд. — Почему? Он сильный. Хороший воин. Его уважают в клане. Он может дать тебе… — Я не хочу того, что он может мне дать, — перебила Кири, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я хочу того, что есть сейчас. Вот этого. Тебя и наших с тобой разговоров. Твоей заботы и твоего взгляда. Она не сказала "я люблю тебя". Слишком рано. Слишком страшно. Но она сказала достаточно — и Лоак, кажется, понял. Его рука сжала её ладонь крепче, и он улыбнулся — так тепло, так нежно, что у Кири пропало дыхание. — Я буду ждать, — сказал он, и голос его был чуть хриплым. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Пока ты не будешь готова. Они смотрели друг на друга, и закат окрашивал их лица в тёплые цвета. Мир вокруг как будто замер, и остались только они — и их переплетённые пальцы, и тихий шёпот волн. Скоро, — подумала Кири, глядя в его глаза. Скоро я скажу тебе всё. Просто дай мне ещё немного времени. А где-то вдалеке, в тени пальм, стоял Аонунг и смотрел на них. В его руках была острога, и он сжимал её так сильно, что костяшки побелели. Он видел, как они сидят рядом. Как их пальцы переплетены. Как она смотрит на своего брата — как никто никогда не смотрел на него, Аонунга. — Значит, так, — прошептал он, и в его голосе не было злобы, только странная решимость. — Что ж, я не привык сдаваться. Он развернулся и ушёл в темноту, оставляя их двоих наедине с закатом.