Пролог

      Та зима была особенно лютой. Окна по ночам дребезжали от мороза, словно сам Корочун, повелитель зимней стужи, проверял, есть ли кто дома, хорошо ли заперли двери, топят ли печь. В такую погоду только самый отчаянный мог ступить за порог, потому что такой колючий, сковывающий сердце холод — все равно что верная смерть. Потому-то и говорили в народе «Корочун пришел», погибель то есть. А вот отец Магды был не из пугливых, еще с утра ушел в лес охотиться, и поминай, как его звали. Как ворчала порой бабушка — вечно его черти кругами носят. На самом деле, отец уже не в первый раз так уходил и непонятно, кто там его куда носил, но каждый раз он — вот же диво! — возвращался без единой царапины! И благодаря тому, что он такой ловкий охотник, у маленькой Магдалены были и сапожки на медвежьем меху, и теплая волчья шкура, под которой девочка с удовольствием грелась у огня, слушая бабушкины рассказы.       Много знала бабушка всяких историй: и про богов, что природой повелевают, и про нечисть всякую, что людям житья не дает. Особенно Магда любила рассказы про русалок — неупокоенных дев, что из зависти или из мести очаровывают простых людей и заманивают их в зыбкие болота и глубокие топи. Но нисколько их маленькая Магда не боялась, а по-своему жалела, потому что погибли те девушки, не продолжив свой род, не использовав свою женскую силу плодородия. Старые люди говорят, что силу эту могут русалки отдать полям для богатого урожая, но только если их перед этим задобрить хорошенько. И всё Магдалена думала о соседской девчонке, Марьяне, что прошлым летом в лесу сгинула. Прознали про неё, что обесчещенная она, отдалась кому-то до брака и, опороченная, домой явилась. Отец-то её тогда так сильно осерчал, что выгнал девушку из дома голую да босую, и погнал куда подальше. Местные говорят, семь дней и ночей её плач и крики из леса было слышно, а потом — словно и не было никогда Марьяны.       Думая об этом, Магда сонно глядела на то, как пляшут на стене тени, отбрасываемые печкой. И все казалось ей, что это раскачиваются корявые ветви деревьев в самой чаще густого леса, а среди этих ветвей бегает несчастная Марьяна, и развеваются её длинные белые волосы, словно тянется пена на тихой речной глади.       В этот момент за окошком особенно сильно ударил ветер, да так, словно кто-то огромный на стену дома навалился и пытается её проломить. А следом раздался такой страшный, такой жалобный вой, что сердце враз замерло и охолодело в липком ужасе. Тотчас же девочка забилась в угол дома и затряслась от страха, словно добрался-таки до неё Корочун, пробежался по маленькому тельцу своими ледяными пальцами. Бабушка рассказ свой прервала на полуслове и недобро поджала губы, подслеповато накидывая петли на деревянные спицы своими узловатыми пальцами.       — А кто это там воет, бабушка? — Магдалена испуганно поежилась, — Неужто волки пришли?       Та немного подумала, глядя на пляшущий огонь свечи, и, прислушавшись к протяжным завываниям, ответила:       — Это, птичка моя, нежить бродит.       — Нежить? А кто это — нежить? — такого Магда еще не слышала.       — Нечистая сила это, — бабушка покрутила в руках вязание, будто бы уже не обращая внимания на вой, — Был когда-то человек, а потом взял или помер как-то не так, али умертвили его и похоронили не так, как положено. Вот и ходит теперь, жалуется, дорогу обратно найти не может.       На улице стало так тихо, словно кто-то невидимый замер, прислушиваясь к словам старухи, правду ли она говорит?       — Да ты это сама выдумала, бабушка! — девочка рассердилась, — Ни разу я ни про какую-такую нежить не слыхала. Русалок знаю, полудниц знаю, а иных даже вспомнить боюсь! А тут нежить какая-то.       — Может быть и выдумала, — та усмехнулась и, послюнив палец, загасила фитиль свечи, от чего комната оказалась укрыта мраком, словно тяжелым одеялом, — Да только спать тебе пора, отец придет — опять будет ругаться, что лежишь сонная до полудня.       Магда обижено отвернулась к тлеющему огню и засопела. Волчий мех приятно щекотал разгоряченную от волнения детскую щеку, а тепло усыпляло покрепче, чем выпитый стакан теплого молока.       И, уже засыпая, маленькая девочка видела сквозь сон непроглядную колючую метель, а в ней — одинокую темную фигуру, что бродит, сгорбившись от ветра, и отчаянно ищет дорогу домой. И впервые проснулась в ней такая искренняя и болючая печаль о том, кто так и не смог найти покой – и при жизни, и после смерти.