М-мих?

Я открыл глаза. Немного привстав, осмотрелся. Всё вокруг белое. Внезапно резкая боль пронзила мой разум. Я схватился за затылок и скрутился в позу эмбриона. — Тох! Тох, вставай. — До ужаса знакомый голос прозвучал рядом. — М-мих? — Дрожащим голосом сказал я и через боль смог посмотреть вверх. Надо мной стоял уже не тот семиклассник, а высоченный мужчина с усами, но с тем же огнём в глазах, который пропал три года назад. — Вставай давай, заебал валяться. Я привстал и почти обнял друга, как он испарился и оказался в двух метрах от меня. — А вот так лучше не делать. Мне разрешили с тобой поболтать, но без физического контакта. — Да как без него? Ты пропал на три года! — Пропал? Сколько раз я к тебе приходил? Ты мне даже слова не давал сказать, сразу обниматься лез. — П-прости. — Всё, хватит лежать. Вставай и пойдём. — К-куд-да? — В посёлок. Чай попьём, ватрушки. Аня шанюшки испекла. — Что, что испекла? — Ай блять, точно. Ты же москвич… Это название ватрушки с картошкой. Так на Урале говорят. — Я не смогу… — Встань просто тогда. Я поднялся. Всё тело болело, но продержаться надо было. Вдруг мой друг щёлкнул пальцами и окружающая обстановка сменилась на какую-то комнату. — Где мы? — Я в фильме одном увидел такую комнату. Запомнилась. Так что вот так как-то. — Ясно… — Да ты присаживайся, не стой столбом. Я сел на кресло. — Что у вас там новенького? — Да так-то ничего. На меня продолжают охотиться бандиты, встречаюсь с Полиной, дружу с Ромой и Бяшей. — Я немного подзадумался. — Помнишь тройку Вицин, Никулин и Моргунов? — Ну. — Последний из этой тройки скончался в две тысячи первом году. — Жаль конечно. Как там Юля, кстати? Мама? — С ними всё вроде бы нормально. Только Юля в последнюю нашу встречу набухалась и в любви призналась. — И что дальше? Было что-то? — Да ну тебя! Она заснула у меня на руках. Ну и уложил я её в кровать. — Вот сеструха моя даёт, а! Я вроде бы называл её лисицей, верно? Так назову ещё. Лиса та, конечно… — Кстати на счёт лисы. Недавно в посёлке за мной и Полиной ходила девчонка странная. В маске лисы. Меня зайчиком назвала. — А Полину кем? Кошкой? — Мой друг всё таким же громогласным смехом, как и три года назад, оглушил меня. — Нет, к счастью. Как вы тут вообще? — Да ничё так. Семён с Катей сближаться начал. Я с Анькой кстати того уже… Ну, ты понял. — Расстался? — Тьфу на тебя, блять! Презики мне пригодились бы. У меня округлились глаза. — Так у неё день рождения двадцать пятого ноября только. — Ты думаешь у нас прямые законы тут есть? Нет, нету, если не знал. — М-да… И как вы тут живёте? — Нормально живём. Всё пытаемся с тобой поговорить, а ты не слушаешь. Только обниматься лезешь. — Простите… Как мои родители? — Да нормально с ними всё. Скучают по тебе. Батя твой в кошку какую-то вселялся. Наблюдал за твоим бытом. Ты оказывается с Полинкой уже в одной постели дрыхнешь? — Ну да. Комнат у нас мало, а на диване я не позволил спать. — Так у вас диван то сломан был. — Мы Полинкин притащили. После смерти Харитона. — Так вот почему он к нам приходил. — Что значит приходил? — На пару дней к нам заглядывал и ушёл. В лес. Так и не вернулся. Ни следа не осталось. — А я что здесь делаю? — Это твоё сознание. По факту ты можешь прямо сейчас проснуться, но мы так давно не виделись… — Да. Три года как никак… — Слушай, Тох, я чувствую, что вокруг тебя не спокойно всё. Будь осторожен, пожалуйста. После этих слов мой друг подошёл ко мне и ударил кулаком в лоб. Разум затмила тьма. Я почувствовал холод. Холод и что-то тёплое у себя на губе. Открыв глаза потрогал лицо. Кровь. Жидкость струилась из моего носа, затекая в глотку и растекаясь по всему лицу. Я ощутил боль в спине. Сжимая зубы наконец таки смог встать. Я посмотрел на часы. Час ночи. Полина уже как пять часов приехала… Взяв палку, лежащую рядом со мной я поковылял в сторону Сибирска. Внезапный выстрел заставил меня упасть. Патрон прошёл насквозь. Убийца перевернул меня на спину. — Как ты всё ещё можешь жить, сучонок?! — Только сейчас я смог распознать в этом человеке амбала, убившего мужика в гостинице. Убийца поднял меня за шею. — Сука, живучий же ты, падла. Ну ничего, сейчас я с тобой разберусь… — За что? — Слабым голосом проговорил я. — Ты уже не помнишь? Три года назад ты убил моего первого босса и на этой неделе подставил Боряна. Нахер ты вообще полез в нашу хату? Жил бы спокойно. Мужик подошёл к дереву и ударил меня об ствол. После отпустил. Я упал на снег, перемешанный с грязью. Меня вновь подняли в воздух и ударили прямо в грудь. Я начал задыхаться. — Эх, пацан, завидую я тебе. В шестнадцать лет уже иметь любовь и быть любимым. Жаль конечно, что я такого не получил. Но хоть отомщу за босса. — С-сука! Внезапно боль исчезла. Я ударил ногой куда-то в живот амбалу и смог освободиться от его хвата. Подойдя к мужику начал избивать его. Каждый удар становился всё более сильный. Амбал с каждым уроном скрючивался всё больше. Через пару минут избиения он упал. — К-т-то т-ты? — Я… Антон… Петров… — Доставая пистолет говорил я. Передёрнув затвор, прицелился. Выстрел. От бывалой груды мышц остались только эти самые мышцы. Пройдя до железной дороги я вновь взял палку и поковылял в сторону города. Через час ходьбы я почувствовал, что больше не иду, а лечу. Посмотрев наверх увидел гигантскую птицу. Вскоре меня сбросили гуда-то в лес. В этот же момент началась метель. Ещё сильнее, чем вечером. Я должен дойти до дома. Обязан! — Оля… — Уже слабым голосом проговорил я. — Юля, Рома… Полина… Каждый шаг давался всё больнее и тяжелее. Как будто тело с ещё одним пройденным метром становилось жирнее на килограмм. Боль заполняла разум. Вскоре вдалеке я услышал голос дяди Стёпы. — Антон! Антон! Истощённый организм собрал все силы, оставшиеся до этого момента. Я побежал в сторону голоса. Как только увидел реакцию Степана Степановича на меня, разум потянул за рычаг. Мышцы ослабли, а я упал лицом в снег. Закрыв глаза, заснул.