Tastes like heaven

Цзин Юань по-настоящему ненасытен, когда дело касается тебя. Твой запах, твой вкус — его зависимость, от которой он никогда не избавится. Его большие ладони постоянно будут покоиться на твоих боках, чем бы ты ни занималась, пока его лицо будет нагло утыкаться в изгиб твоей шеи, щекоча твою чувствительную кожу растрепанными волосами. Генерал будет жадно вдыхать запах твоего тела, расплываясь в ребяческой довольной улыбке на твоем плече, совершенно не заботясь о том, что он может тебе помешать. Как бы ты ни извивалась и не ругалась, его крепкая хватка никогда не даст тебе сдвинуться с места, настойчиво прижимая твою спину к его груди, пока его любопытные пальцы будут скользить по изгибу твоих бедер. Мягкая ткань его огромной рубашки, которую он любезно разрешил носить тебе дома, скатается в гармошку на поясе, пока его пальцы будут сжимать, массировать и ощупывать мягкую плоть твоего живота и плюшевых боков. И сегодняшний день не исключение. Ты действительно пыталась донести до упрямого Генерала, что, если он продолжит мешать тебе, то приготовление ужина ляжет в его неумелые руки. — Дорогая, что ты такое говоришь? Ты же знаешь, что я полный ноль в готовке. Он бархатно усмехается в твою шею, осыпая влажными поцелуями мягкую кожу, наслаждаясь твоим раздраженным ворчанием, пока ты отчаянно пытаешься не пораниться, нарезая овощи. И все это всегда предшествует тому, что происходит теперь. Твои бедра широко раздвинуты по обе стороны от головы Цзин Юаня, комфортно устроившегося под тобой на вашей постели, самодовольно ухмыляющегося теперь уже в мягкую плоть твоей промежности, упиваясь твоим недовольством, когда ты раздраженно вдавливаешься бедрами в его лицо. — Честное слово, Цзин Юань… Когда-нибудь я задушу тебя таким образом за твое непослушание. — Это будет славная смерть, моя дорогая. Его грудь содрогается от глубокого смеха, затем медленно вздымаясь, когда ты ощущаешь его горячее дыхание на своей чувствительной коже. Скользкий, теплый, умелый язык медленно скользит между твоих складок, пока сильные пальцы крепко вжимаются в твои бедра. Ты удобно устроила руки на его голове, запустив пальцы в мягкие серые локоны, сжимая и разжимая копну волос всякий раз, когда его язык дразняще касается дрожащего клитора. Ты шипишь, извиваясь, сидя на его лице, когда его язык прокладывает мучительно томную и медленную дорожку от твоего сжимающегося входа обратно до клитора, вокруг которого теперь кружится острый кончик, заставляя тебя дрожать и испускать бессвязные стоны, всхлипы и проклятья себе под нос. Если бы ты только действительно осознавала, насколько восхитительны для Цзин Юаня звуки, срывающиеся с твоих губ. Его губы жадно смыкаются вокруг мягкой плоти, пока язык извивается и рисует маленькие круги вокруг твоего чувствительного комочка. Вдоволь позабавившись с тем, как ты нетерпеливо ерзаешь на его лице, одна из его ладоней спускается с твоих бедер, чтобы позволить его пальцам проникнуть внутрь. Твои ногти царапают кожу головы Генерала, когда он наигранно недовольно мычит, пуская по твоему телу приятные вибрации. Хлюпающие звуки твоей влаги и непристойные причмокивания наполнили тишину в спальне, когда ты неосознанно начала раскачиваться навстречу его восхитительному языку и пальцам, заставляя бедного, но довольного Генерала задыхаться под весом твоего тела. Он чувствовал, как твои стенки так сладко сжимаются вокруг его пальцев, ликуя от мысли, что ты так близка к своему оргазму, хотя только недавно, на кухне, так мило пыталась оттолкнуть его. Эта игра каждый раз так забавляет хитрого Генерала, подначивая его делать это снова и снова, и, хотя ты каждый новый раз строила из себя недотрогу, на самом деле, ты никогда не была против. Солоновато-сладкий вкус твоего возбуждения, по правде говоря, более чем устраивал Цзин Юаня как идеальная замена даже самому вкусному ужину, который ты могла бы приготовить, если бы сейчас не извивалась, срываясь на крики, кончая на его лице. — Я мог бы делать это весь день, дорогая, — ехидно мурлычет самодовольный Генерал, оставляя мягкий, нежный поцелуй на чувствительной коже внутренней стороны твоего бедра. И, если его стратегическим преимуществом зачастую и были лестные речи, не всегда являющиеся правдой, сказанные только для того, чтобы отвлечь внимание оппонента, сейчас он был более чем честен в своих приторных комплиментах.