Часть 1

-Досчитаю до трех, и больше работы не принимаю. Раз. Два. Надвисая телом над массивом давно отслужившей фанеры, что звалось партой в заведениях этого государства, в последних, решительных попытках выиграть время и закончить тяжелый умственный труд, очередной студент второго курса стремительно выводил на бумаге оставшиеся мысли. Холодная дрожь озноба охватила, крепко и подло сковала все тело, однако голова оставалась не в её власти. Она пылала, горячо работая над тестом с огнем лихорадки и нехватки времени. К слову, воздуха тоже уже не хватало. Горели румяные щеки и лоб. -Три. Бой окончился, обессиленный таким жестоким сражением Тигнари осторожно и устало положил свой труд на стол, и медленно, не теряя контроля, направился за одинокой сумкой. Наверное, уже как неделю Тигнари болел, не прекращая посещать занятия и делать уроки во всем необходимом объеме. Круглогодично сохраняя стойкое индифферентное отношение к своему здоровью, сейчас он испытывал настоящий кризис. Болезнь его раздражала. Юный студент никак не был готов мириться с такими изменениями в забитых планах, поэтому именно неприятные эмоции от больших упущений стали его новыми товарищами в эти дни. Других друзей Тигнари пока не нашел. Одинок? Зато никто не станет спорить, лезть, шуметь, звучать, существовать, когда и так все непросто… Юный и целеустремленный, он зачастую не справлялся со своими же планками; будучи некрепкими, они с треском и пылью ломались и били по голове Тигнари. Так и сейчас, ощутив вес обломившейся планки, он тускло брел к гардеробу вуза, где кроме звенящей пустоты его ждала теплая куртка и мокрые сапоги. К собственному удивлению, его куртка не единственная, кто нарушала умиротворенный вид гардероба. На металлической вешалке, через три крючка слева красовалась белая, чуть удлиненная, дутая куртка, явно не новая, но горячо любимая хозяином, как заметил Тигнари по двум аккуратным заплаткам и запаху отбеливателя. Минутка дедукции переросла в пять минут заинтересованного наблюдения. Больной парень оставил на время свой бесформенный рой мыслей, продолжая предполагать личность владельца. «Кто станет задерживаться в этом страшном заведении до такого часа?»—Нари всерьез погрузился в эти мысли, по всей видимости он готов был размышлять еще долго. Тем не менее было поздно, непроглядная темень зимнего вечера совсем не манила на улицу, но Тигнари решил поторопиться и, приложив последние усилия, натянул шапку и выдвинулся в сторону дома. Снег заскрипел под ногами созвучно открывшейся на ржавых петлях двери. Слабыми, но, как всегда в такие моменты, уверенными шагами, фигура Тигнари выплыла из двора вуза. Видимо, температура спешила подниматься, в темпе вальса состояние шло под откос. Звенит. Вьюга? В ушах. Колотится сердце, пульс извивается, кровь наполнила вены. Снег под ногами хрустеть перестал, все слилось в один продолжительный писк. Так было всегда. Если Тигнари болел, то каждый раз был мучительным, болезнь брала его целиком и колола своей острой пикой со всей силой. Однако сейчас он был абсолютно спокоен. Ни грамма паники. Казалось, за последнее время юноша не был в настолько благоприятном расположении духа. Долгожданный отдых от бешеной скачки за знаниями и успехом. Бессмысленный максимализм оставил его. И все же, измученный организм посещали полубредовые, отвлеченные мысли, зацикленные на обстоятельствах в гардеробе: «Однако, если исключать всех прочих претендентов…это мог быть только…» Сайно, наконец одолев снова заевшую молнию, застегнул на ходу свою любимую куртку и устремился к парню, который вот-вот должен был упасть—держался он не лучше отца-пьяницы в вечер пятницы. -Извините, с вами всё в порядке? Я могу помочь Карие глаза медного отлива любопытно и встревоженно осматривали бледно-зеленое лицо с нездоровым румянцем и сопящим носом. Тянулась резина безмолвных секунд, Сайно подумал, что парень не расслышал его слова, но повторить не решался, поэтому с осторожностью продолжил изучать остолбеневшего человека. Темно синяя шапка крупной вязи, выпадающие пряди волос около курносой физиономии, удивленные струны чуть поднятых бровей, тень впавших искристо зеленых глаз и аромат ромашкового чая. -Заплакти сделаны очень качественно, я бы так не смог. Сайно испугался раздавшегося голоса. Непонятно, что больше его удивляло сейчас—то, что объект его исследования заговорил, или тема, на которую он заговорил? Овладев собой, он снова напряг голосовые связки и повторил свой монолог. -Ты выглядишь нехорошо, все в порядке? Я могу помочь добраться до дома. Тигнари с привычной манерой безразличия обвел взглядом горизонт, сверкающие впереди сугробы, фонарный столб с меланхоличным желтым светом и резко переключился на пристальные взгляды своего собеседника, виновато улыбнувшись. -Все в порядке, но спасибо. -Могу я дать тебе свой номер? Напиши, как доберешься домой. Все же на мне лежит ответственность как свидетеля твоего состояния. Я Сайно -Хорошо, я напишу. Доброго вечера, Сайно.