Глава V

— Значит, храм, — повторила я, хмурясь. Кристал кивнула. Когда она сказала, что знает способ усилить магию с помощью преодоления собственных слабостей, я обрадовалась, ибо подобные мероприятия обычно индивидуальны. Но я не ожидала, что мне придётся пройти что-то вроде паломничества. — Кристал, я не верю в мать Природу. Я в общем-то и в Великого Дракона не особо верю, так что… — Тем не менее ты часть природы. Я поджала губы. Допустим. — И что же? Я пересеку твой лес, найду храм, помолюсь у статуи матери Природы и получу усиление магии? В чем подвох? — Для начала это не просто лес и не просто храм. Кристал изящно изогнула ладонь и между нами появилась цветочная проекция. — Вот здесь ты пойдешь одна. Дорога от этой точки до храма теоретически занимает около двадцати минут. — Но? — Лес начнет тебя испытывать. Чаще всего он пробуждает потаённые страхи или пытается запутать. Если ты справишься и дойдешь до храма, мать Природа предложит тебе испытание, по итогам которого одарит подарком или отвергнет. Но даже если она будет довольна, тебе придется снова побороться с собой, на этот раз со своими соблазнами. — А если я не справлюсь на каком-то этапе? Кристал отвернулась. — Тогда ты останешься там навсегда. И даже королева Линфеи не сможет тебя вытащить. Значит, на чашах весов все или ничего. Занятно, но уже не так страшно. Особенно если повесить на шею долг, который перевесит все, в том числе и страх.

***

Кристал не пыталась меня отговорить. Уж не знаю верила ли она в меня или была готова рискнуть ради получения желаемого, но так или иначе мы поехали к нужному месту. Что примечательно, оно мало отличалось от любого другого леса — протоптанная дорожка начиналась еще на лугу, а после, виляя, скрывалась между деревьев. Гелия поехал с нами. И, вопреки моим предположениям, зерно сомнения решил посадить именно он: — Ты точно решила идти? — Это необходимо. Хотя и страшно. — Необходимо ли? — Волнуешься за меня? — усмехнулась я. Гелия неожиданно серьезно ответил: — Да. Я осторожно глянула на Кристал, но та также заинтересованно прищурилась. Любопытство победило вежливость, и я спросила: — С чего бы? — Думаешь, ты готова пройти этот путь сейчас? Поежилась, обхватив себя за плечи. Откуда мне знать? Со стороны лес не казался страшным. К тому же меня утешала мысль, что раз я буду знать об иллюзии, то не поддамся ей. — Ты спрашиваешь, готова ли я увидеть Джэмисона? — Почему именно его? — А кого ещё? Кристал сказала, что лес попытается оставить меня там. — То, что там будет Джэмисон, я не сомневаюсь. Но лес вывернет из тебя все. Даже то, о чем ты не подозреваешь. И эти страхи будут куда опаснее соблазна остаться с дорогим человеком. Это прозвучало так, будто Гелия слишком хорошо знал, о чём говорил. — Ты был там? Гелия кивнул. — В пятнадцать я попытался вернуть себе магию. Как видишь, не получилось. — А как ты вышел из леса? Поддавшийся же остаётся там навсегда. — Я прошёл испытание, но мать Природы сказала, что уже подарила свой подарок и другого для меня нет. Я нахмурилась, а потом поняла: — Жизнь? — Да, я выжил благодаря ее вмешательству. — Не пойми неправильно, но какое дело матери Природы конкретно до тебя? Гелия лукаво улыбнулся, отчего я почувствовала себя странно. Было в нем что-то приятное и возвышенное: он наверняка был бы хорошим преподавателем. Про себя фыркнула — хорошим, если речь пойдет о таком же занудном предмете как зельеварение. — Мать Природа любит и оберегает своих детей, это знают все. И отчего мне кажется, что в его словах нет ни капли веры? Ладно, Дракон с ним. По крайней мере сейчас. Мать Природа меня уже заждалась. — Удачи, — сказала Кристал напоследок. Гелия тихо пожелал того же. Я сделала первый шаг к лесу — воздух на несколько мгновений стал плотным как пленка.

Подземелье «Храм матери Природы»

Необходимый уровень отряда: —

Награды:

— очки опыта;

— светлая магия;

— благословение матери Природы.

Вы желаете запустить прохождение подземелья «Храм матери Природы»?

Да/Нет

«Да». Эта пленка натянулась до предела, и меня затянуло вперед. Тут же стало холоднее на несколько градусов. Желтый солнечный свет сменился неестественным холодным освещением, которое исходило от затянутого тучами неба. Я обернулась — там, где только что стояли Кристал и Гелия, остался лишь густой лес, а протоптанная дорожка просто оборвалась. Пути назад нет.

Вы получили дебафф «Земля обетованная»

На территории чужого бога действуют свои правила:

— ваша мана заблокирована;

— ваши магические навыки заблокированы;

— использование любых магических предметов заблокировано;

— использование инвентаря заблокировано.

Дебафф остается активным, пока вы находитесь в зоне подземелья «Храм матери Природы».

Кажется, началось.

***

Я медленно шла по дорожке, осторожно оглядываясь по сторонам. Прошло уже больше получаса, и я уже вздрагивала от любого подозрительного шума. Под ногами хрустели упавшие ветки и так некстати попавшие под каблук камни. Тени сгущались на глазах — мне казалось, что среди них мелькали вытянутые фигуры. Я помнила слова Кристал: до храма около двадцати минут. А это значило, что лес уже за меня взялся. В подтверждение вокруг раздались едва ли различимые голоса. «Альма? Или мне кажется? — подумала я. — Или кто-то из девочек?» Женские голоса дополнили мужские, сквозь которые пробился до боли знакомый: — Ди, ты же обещала быть мне другом. Скай? Еще и маленький, с писклявым голоском? Хм… Природа, тебе придется придумать что-то по-соблазнительнее. — Ди, куда ты? Я знаю этот лес, иди ко мне! Я помогу! Я фыркнула и пошла дальше. Вспомнила старый, но невероятно глупый сон. Однажды, когда мы со Скаем поехали к морю, мне приснилось, что мы ушли в лес, чтобы остаться наедине. В ту пору у нас обоих шалили гормоны, и в мою голову частенько лезла всякая чушь. К счастью, я быстро успокоилась. Быть одураченной своим же телом как минимум неприятно. Вскоре вдалеке показались огни. Они дрожали как осколки пламени, словно намекая: храм впереди, нужно только свернуть с дорожки, чтобы скоротать путь. Но по сказкам горцев я знала, что огонькам доверять нельзя. Как и сворачивать с дороги. Пока все казалось достаточно просто. Но мне уже знакома эта обманчивая легкость — она доказательство того, что расслабляться нельзя. Лес однако был все так же равнодушен. Да чтоб его! Где мои испытания?! Я же не могла ошибиться уже сейчас? Под ногами подозрительно хлюпнуло. Я остановилась и пригляделась к земле. Архг, почему тут так темно?! Неужели перед издевательствами нельзя было выдать лампу раз магия здесь не в чести? Или это чтобы сильнее меня напугать? Я присела, прикоснулась к луже и растерла капли между пальцев. Вроде бы вода. Правда она воняла… Я вздрогнула. Вода не должна вонять железом. Я поднялась, вытянув руку как можно выше, чтобы хоть что-то разглядеть. По моим пальцам растеклись темные разводы — догадаться, что это кровь, было не сложно. Шум усилился. Голоса стали громче, и я уловила суть: мужчины спорили с мужчинами. Где-то рядом запела сталь. В воздухе просвистел острый звук, от которого по плечам пробежали мурашки. Передо мной появилась черная расплывчатая фигура. Секунда — надо мной замахнулась рука. Словно в насмешку из черного дыма вынырнуло четкое лезвие — я едва успела припасть к земле. Припасть и сорваться вбок — перед лицом блеснул штык. Руки беспомощно проскользили по грязевому месиву, и я скатилась куда-то в кусты. От какофонии запахов закружилась голова. Я с трудом привстала и посмотрела по сторонам. Полупризрачные фигуры сливались с темнотой, отчего быстро заболели глаза. Но радовало одно: никто не кинулся за мной. Тени меня не замечали. Я встала, сплюнув попавшую в рот кровь и грязь, и вернулась к дорожке. Теперь идти было тяжело. Я вздрагивала каждый раз, когда через меня неслись мужчины. Головой понимала — все ложь. Все вокруг одна сплошная ложь, но сердце все равно сжималось, когда фигуры и сверкающее оружие растворялись прямо передо лицом. Главное, не сходить с дорожки. Это ведь так просто. — Ты не пройдешь, Ди. Впереди появился Скай. Тот Скай, которого я практически не знала. Мне сразу вспомнился турнир в Красном фонтане: на нем тот же обтягивающий синий костюм, и он смотрит так же сурово, как на меня никогда не смотрел. Но у него нет оружия — вместо меча и щита лишь сжатые в кулак ладони. А в моей руке, напротив, откуда-то появился кинжал. — Ты прекрасно понимаешь, что быть хорошей не выйдет. Я не отдам просто так то, что мне принадлежит по праву. Никто из нас не отдаст. — По какому праву? — По праву сильного. Я посмотрела на кинжал — лезвие было длинное, острое, с невероятно удобной рукоятью. Вот о чем спрашивает это место: готова ли я забрать желаемое по праву сильного? А иначе никак? Почему мир так жесток? — Ты не сможешь обойти меня. Я все равно буду стоять между тобой и Айсисом. Всегда. — Так отойди, — выдавила я. — Разве это сложно? — Нет, Ди. Путь только один. Жаль. Я медленно подошла к Скаю. Неужели Альма была права с самого начала? И получается я бежала от очевидного и неотвратимого много лет? Столько потерянного времени… Столько утраченных возможностей просто из-за того, что я пыталась быть хорошей. А нужно ли это хоть кому-нибудь? — Прости, — прошептала я и вонзила кинжал в грудь Ская. Лезвие вошло с хрустом — одновременно с этим раздался краткий удивленный вздох. Широко распахнув глаза, Скай попытался что-то сказать, но из его рта потекли струйки крови. Алое пятно расползлось по груди, обтянутой синей тканью, и винные капли потекли по рукояти и моим пальцам. Скай упал на землю, как мешок с камнями. Но кровь отчего-то не остановилась. Ее количество стремительно увеличивалось — уже через несколько мгновений она вырывалась из груди Ская толчками, словно я зарезала одним ударом десятки, а может и сотни людей. Я попятилась и поскользнулась. Попытка восстановить равновесие не удалась — я полетела лицом вниз. Но вместо ожидаемого удара, меня закрутило в цветном водовороте. Я упала на холодный мокрый асфальт. Глаза резанул непривычный неоновый свет. Яркие вывески с провокационными названиями тянулись вдоль грязных пошарпанных улиц. Мимо меня проходили люди в оборванной угловатой одежде. У многих цветные ирокезы, светящиеся пряди или тату на выбритых головах. Из приоткрытого неподалёку люка валил пар. Я подняла голову — звезд не видно. Небо заволокло то ли тучами, то ли смогом. Кажется, это мой мир. Мой ненавистный мир. Но я еще в игре — значит, это все происки леса. — И что ты хочешь этим сказать? — протянула я, вставая. Несмотря на то, что я заметно выделялась на фоне местных, на меня никто не обращал внимания. Еще один аргумент в пользу иллюзии. Главное, помнить об этом. — Да, я не хочу сюда возвращаться. И что? Осудишь? А в ответ — тишина. — Что ты хочешь от меня? — воскликнула я. — Скажи! Я заметалась в попытке зацепиться хоть за какую-то веточку, связывающую с Линфеей. Мне же нужно как-то вернуться назад? Изображение вокруг заметалось вместе со мной. Неоновые вывески задрожали, оставив вокруг себя красно-синие разводы прямо в воздухе. Люди изломанными куклами поползли по мокрому асфальту. Они тянули свои тела прямо по лужам, совершенно игнорируя, что их одежда пропитывалась грязной водой. Шум города — скрежет вентиляторов, рев двигателей и гул техники — стал прерываться, словно подпорченный сигнал. Да что нужно этому лесу?! Мир перед глазами начал трескаться. Сверкающие голубые молнии пронзали реальности, разбивая ее на осколки, и я рухнула куда-то между ними. Прямо во тьму. Это было похоже на попытку увидеть будущее. Помню, тогда я шагнула в клубы чернющего дыма. Но что делать, если вокруг одна лишь тьма? Куда идти? Что искать? Или я просто ослепла и потеряла ориентацию в пространстве? Из темноты послышался плач. Он тут же вызвал во мне волну неприязни — меня раздражали рваные вздохи, сменяющиеся надрывным кашлем, и тихие завывания. — Замолчи, — прошипела я в пустоту. Заныла голова. Я схватилась за уши, но отгородиться от воя не вышло. Это место хочет свести меня с ума? И вместо обещанных страхов и соблазнов лес решил взять на измор безобразными звуками?! — Прекрати! Этот плач не имеет ко мне никакого отношения! Из темноты проступили очертания комнаты, и я сделала шаг — ботинки нащупали твердую опору, а мрак, наконец-то, растворился. Вот только плач никуда не исчез. Я потерла виски — ладно, наверняка мне нужно найти его источник. Комната судя по стилю из иного мира. И она явно принадлежала какой-то девчонке: на покосившемся стуле висело мятое платье, на столе лежали розовая расческа, светящиеся тени и наушники с кошачьими ушами. В углу стояла криво застеленная кровать. Жёсткая, хлипкая, матрас которой заскрипел от нажатия — спать на такой просто отвратительно. Все банально плебейское: потертое, склеенное и безвкусное. Я вышла в коридор. Под ногами заскрипели половицы. Где-то вдалеке гудело какое-то устройство. Но раздражающий плач разносился прямиком из соседней комнаты. Как же я хочу, чтобы она заткнулась! Я прокралась к нужной комнате и осторожно заглянула в проем. Конечно! Перед зеркалом стояла щуплая девушка с русыми волосами. Она рыдала над раковиной, упираясь в бортики сухими ладонями. Я сделала еще шаг — половицы заскрипели, но девушка не заметила. Зато я увидела на ее запястьях и пальцах бинты. Худое тело прикрывала обыкновенная растянутая футболка на несколько размеров больше нужного, из-за чего незнакомка казалась ещё болезненнее. Я решила зайти внутрь — теперь-то незнакомка повернулась в мою сторону. Но вместо удивления или вопроса кто я такая, девочка лишь разрыдалась еще громче. — Как тебя зовут? — спросила я сквозь зубы. Она громко всхлипнула и выдавила: — Алиса. Меня прошиб пот. Неужто это жалкое создания — я?! Первым порывом было захлопнуть дверь и прокричать матери Природы все, что я о ней думаю. Но это равносильно признанию — она права. А это не так — между нами ничего общего. Сделав парочку глубоких вздохов, я мягко спросила: — И почему же ты плачешь, Алиса? — Мне больно. Я встала за ее спиной и посмотрела в зеркало. Наши черты лица были удивительно похожи — если ее хорошенько отмыть, причесать и немного откормить, она станет вполне себе симпатичной. Но мышиный цвет волос и совершенно не выразительный цвет глаз все же портили ее внешность. И подача. Разумеется. Я схватила ее за плечи и заставила выпрямиться. Так гораздо лучше. — Отчего тебе больно? — Я не знаю… — Она повернулась ко мне на мгновение и добавила: — Я неправильная, да? Я нахмурилась. — Мне постоянно больно. Я не чувствую ничего, кроме боли. — Как ты тогда живешь? — По привычке, — прошептала она. И вдруг покачала головой. — Нет, я нормально живу. Ну будто бы это нормально… Не знаю. Я не чувствую радости. Я ничего не хочу. Я плыву по течению без цели. И все вроде бы нормально, но я почему-то плачу по ночам. — И режешь себя, — заметила я. Алиса отвела взгляд. Угадала. Дело… Архг, так выражаться не пристало. Но кажется у меня, то есть Алисы, в том мире все далеко не радужно. И Джон ещё хочет меня вытащить? Перебьется. В это превращаться я не желаю. Захотелось уйти. В никуда. Просто развернуться и забыть эту жалкую девчонку как страшный сон. Но я замедлилась — всего на мгновение! — и этого мгновения хватило, чтобы пожалеть. Пожалеть себя. Кто если не я в конце концов, пригреет эту несчастную? Да и если я протяну ей руку, то может убью в себе слабость? Она ведь олицетворение моей слабости. Я приобняла Алису за плечи и ласково, не обращая внимания на то, как она дёрнулась, прошептала: — Ты просто устала. Расслабься. Я понимаю, что это тяжело, но чтобы стало легче, нужно расслабиться. Она посмотрела на меня через зеркало с таким испугом, что напомнила затравленного зверя. Я погладила ее волосы — они на удивление оказались мягкими точно шелк. Раз она это я — должна оценить. Вернее оценила бы, будь я близкой. Но кто еще может быть ближе, чем я? И Алиса действительно расслабилась. Нехотя, через силу, но расслабилась. — Ты просто не понимаешь, что делает тебе больно. А внутри меня, наоборот, росло напряжение. Если я это она, то я тоже не понимаю, что мне делало (или еще делает?) больно? — Но как мне узнать в чем дело? — словно читая мои мысли, спросила она. Я осознала неприятную правду — никак, по крайней мере сейчас. Чтобы увидеть спрятанное глубоко внутри, нужно смотреть в себя, а не вокруг. А смотреть в себя, я не хочу. Поэтому, поборов странное смущение, я обняла Алису. — Я не знаю. В памяти всплыли отрывки из той жизни. Воспоминания не складывались в одну общую картинку, но образы выходили серые: не плохо, но и не хорошо; не грустно, но и не радостно; стабильно никак и незачем. Но не жили ли так многие? А толку? Даже если и жили, что с того, если больно конкретно «мне»? Но уж что я и знала, так это то, что у меня был Джэмисон, а у Алисы не было никого. Марту я не считала по банальной причине — ее судя по всему грызло то же самое. Поэтому когда Алиса заплакала навзрыд, я прижала ее к себе и аккуратно закачала. Пускай слова не моя сильная сторона, я мысленно пожелала ей всего, чего хотела бы для себя. Сил. Уверенности. И просто радости от того, что есть ради чего жить. С целью ведь всегда легче — она дает силы идти, когда хочется упасть и утонуть. Теперь я это понимаю еще лучше. — Спасибо, — просипела Алиса и… И вдруг она начала таять на глазах. Мои ладони поймали воздух — я осталась одна. Взгляд в зеркало — а там русые волосы, невзрачные глаза и полупрозрачная кожа, на которой ранками-пятнами легли несовершенства. Наклонилась к зеркалу и прошипела: — Не обманешь. Я выгляжу не так. Отражение не изменилось. Я села на пол, уткнув лицо в колени. Что ж. Я умею ждать. И я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы этот драконов лес понял кто я и где хочу жить. Время потекло как густой мед.

***

Я подняла голову, когда почувствовала, что окружение изменилось: шум двигателей сменился тихим треском дерева, холод стал ощутимее, а воздух наполнился влагой, отчего стало тяжелее дышать. Я сидела на каменной плите в небольшом храме, единственными источниками света которого были тускло сияющие цветы. Над головой нависали потрескавшиеся плиты, покрытые мхом и тонкими лианами. А прямо передо мной стояла женщина. Она состояла из корней и жестких толстых веток. И из-за игры света и теней ее лицо казалось злобным. Я медленно встала и осторожно подошла. Женщина не сдвинулась. «Статуя», — с облегчением поняла я.

Вы получили бафф «Поцелуй матери Природы»

Мать Природа посчитала вас достойной подарка, что вы просили.

+ 1000 ед. маны

Осталось: 43848:59:59

Система огорошила получением четырех уровней. Жаль, что благословение единоразово, но результат все равно хорош. — Благодарю, — сказала я и на всякий случай поклонилась. Верить все еще не верила, но уже опасалась. Я выскользнула в единственный проход и с облегчением поняла: передо мной туннель, в конце которого знакомый солнечный — и совершенно нормальный — свет. Я побежала к зеленеющим деревьям. Но стоило мне пересечь половину туннеля, как позади раздался родной голос: — Госпожа. Я остановилась. Сжала губы, прикрыла глаза и наконец усмехнулась. А я-то думала: почему мое испытание проходило без него? Зря понадеялась — мать Природа решила оставить Джэмисона напоследок. Хорошая шутка. — Ваше Высочество, останься со мной. В груди вопреки здравому смыслу заметалось сердце. Вспомнился сон в библиотеке — если я обернусь, Джэмисон будет все тот же? Это место считало с меня его внешность, привычки и голос? Легко ли я обманусь и поверю, что он остался жив? — Госпожа, прошу вас. Я не выдержала и обернулась. И не смогла пойти дальше. Да — он. Мне не нужно было вглядываться в его лицо, сравнивать рост, длину волос или их оттенок, чтобы это понять. Так же как не нужно было считать его шрамы. Если подойду ближе, я смогу его обнять? Мой сон рассыпался, не дав прикоснуться к его груди. Но вдруг тут все по-другому? Джэмисон улыбнулся. — Я скучаю по вам. — Я тоже. Очень сильно. Я в который раз нарушила данное себе обещание не плакать. — Не грустите, госпожа. Он подошел ко мне сам. А во сне было иначе. Джэмисон медленно, будто так же боясь, что я исчезну, потянул руку и остановился в жалком сантиметре. Как я во все. Может, теперь растворюсь я? Может, теперь он настоящий? Я зажмурилась. Нет-нет-нет! Он мёртв! — Посмотрите на меня. Я замотала головой. Зря я осталась, надо было идти к выходу, не останавливаясь, не слушая, не давая слабину. Теперь у меня нет сил сдвинуться с места. — Прошу тебя, Ди. Я закусила губу до крови — во рту появился металлический вкус. Значит, я точно настоящая? — Не зови меня так, — попросила я. — Почему же? — Ты же знаешь, я не люблю, когда так сокращают мое имя. — Но я не Скай. Я не сделаю тебе больно. — Но ты сделал! Ты оставил меня одну! — отчаянно зашипела я. — И перед смертью ты назвал меня так же! — Но я здесь, а не в том подземелье. И ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь. Он обнял меня, и я шокировано открыла глаза. Я чувствовала его тепло, руки, шершавую кофту и мягкий, слегка покалывающий килт. А еще горячее дыхание и запах. Это не сон. И даже не лесная иллюзия. Бесконечно долгая секунда кончилась ровно в то мгновение, когда я не выдержала и сжала Джэмисона в самые крепкие объятия, на которые была способна. А горец засмеялся. — Неужели ты решила меня задушить? — Не шути так! Я обхватила его щеки своими ладонями и притянула к лицу. Всмотрелась в глаза. Родные. Серо-голубые, с темными крапинками зелени. Те же искры. Тот же огонек. Я коснулась коротких волос у виска, провела ладонью по широкой косе и сжала непослушные пряди в пальцах. Как настоящие. — Теперь ты веришь? Это я. Все это время я ждал тебя. Я прижала ладонь к его груди, надеясь убедиться в обратном. Но кончики пальцев обжег стук. Стук его сердца. — Этого не может быть… Почему? Как? Это Джон решил надо мной поиздеваться, да? Я попятилась, но Джэмисон не дал отойти — он снова обнял меня и прижал к груди. Его ладонь обожгла спину — я почувствовала как тонкая ткань рубашки натянулась под его пальцами. Что же ты делаешь… Кто ты… — Я настоящий. Почему ты не веришь? Он мягко провел по моей голове ладонью, осторожно зарылся в кудри и, расслабив пальцы, потянул ладонью в сторону, словно расческой. Пряди упали мне на спину. Джэмисон уткнулся носом мне в волосы и прошептал: — Останься со мной, Ди. Прошу, останься. — Я похоронила тебя. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, я точно так же впилась пальцами в его одежду и уткнулась лбом в плечо — когда как не сейчас? Когда я еще смогу отвоевать хотя бы немного времени у смерти? И вот мы снова смотрим друг на друга. Кажется, ни он, ни я, не в силах наконец-то насмотреться и отпустить. — Как же ты меня похоронила, если я здесь? — Он снова улыбнулся. И взял меня за руку. — Разве я смог бы переплести наши пальцы, если бы был призраком? И он действительно переплел наши пальцы. — Похоронила. В горах, там, где покоятся твои родные. Я видела твой труп, Джэмисон. Его невозможно забыть или с чем-то перепутать. — Что с того? Анстис же сказала: время не прямая линия, а извилистая река. Я горько усмехнулась. Вот и треснула красивая картинка. — Прости меня, — прошептала я, делая шаг назад. — Но я настоящий! — воскликнул Джэмисон, встряхивая меня за плечи. И это было так убедительно, что я почти поверила. — Ты говоришь то, что знаю я. Ты не Джэмисон и не его призрак. Ты порождение моего разума — всего лишь попытка этого места меня остановить. Он покачал головой. — Тогда откуда у тебя шрам на плече? Молчишь? А знаешь почему? Потому что я так и не спросила тебя об этом. Его взгляд изменился. Глаза налились печалью — в них отразилась моя тоска. И на серо-голубой радужке проступили желтые вкрапления. Я зажмурилась, что есть силы, и позволила себя сорваться на еще одно бесконечное долгое и болезненное мгновение: я прижалась к Джэмисону в последний раз и побежала. У самого выхода обернулась — Джэмисон все еще смотрел мне в след. — Прощай. Горец растворился в темноте, а я вышла навстречу свету.