Глава 1.

Камешек в сапоге донимал его всю дорогу до дома, впиваясь в стопу при каждом шаге. Кирмос шел по заледеневшей дорожке мимо высоких сосен, серьезно подумывая прислониться к стволу одной из них, чтобы стянуть сапог, вытряхнуть залетевший невесть каким образом камень, и остаток пути к дому пройти спокойно и с надеждой, наконец, отдохнуть. После появления знака соединения он чувствовал себя отвратительно, а бессонная ночь только усугубила. Кирмос шел вперед, почти не обращая внимания ни на снег, плавно оседающий на одежду и покалывающий лицо, ни на окружающую красоту северной природы, которой он в более благодушном настроении даже наслаждался. Сгущающиеся сумерки топили лес в тенях, но Кирмос все равно заметил мелькнувшую светловолосую макушку Сирены Эстель в окне соседнего домика. Конечно. Наивно было предполагать, что его оставят в покое этим вечером. Сейчас его будет донимать не только камешек в сапоге на пару с головной болью, но и его мейлори с вопросами, ответы на которые давать он не собирался. Кирмос зашел в дом, скинул плащ на кресло и подошел к камину. Огонь лизнул заготовленные дрова, выплевывая сноп искр и потрескивая сухим деревом. Тепло обогрело руки, которые Кирмос до сих пор не привык видеть без черных вен. Кольцо блеснуло в свете огня. Когда он надел его в первый раз и посмотрел на себя в зеркало в личине Джера, то впервые за долгое время испытал двойственные эмоции. Он не был им, но его видели магистром Десентом, назвали им и он нес это имя каждый день. Он был им снаружи. Испытание изгнанием не казалось Кирмосу проблемой, война была куда сложнее, но недавно у него начали появляться мысли, что, возможно, в этом испытании кроется больший смысл. Интересно, кем был бы Кирмос лин де Блайт, не пойдя он путем стязателя? Джермонд Десент. Сильный маг пятого порядка. Учитель. Наставник. Ментор? Он раздраженно потер паука на шее. Вчера, зная, что ничего не выйдет, пытался даже скрести его с кожи как пятно грязи, но тонкие лапы продолжили обнимать за шею. В дверь уверенно постучали, когда он уже задумался, а ждать ли вообще сегодня мейлори. Мейлори. Кирмос попробовал произнести слово вслух и поморщился, когда оно застряло в глотке косточкой. – Входите, – сказал он кашлянув. В дом проник не только морозный ночной воздух, но и неожиданный запах цветочных духов. Может, в другое время они бы ему понравились, но сегодня приторный аромат вызвал новый приступ головной боли. Кирмос поморщился, обернулся и с удивлением увидел не девчонку, а Дамну лин де Торн. Она сняла накидку, и корсет блеснул в свете огня серебряной нитью, подчеркивая открытую грудь. Он любил корсеты. Еще больше любил их снимать с красивых женщин, но в этот раз та, кто в нем была, ему не понравилась. Кирмос окинул взглядом женщину с плохо скрываемым отвращением. Заметил в ее руках бутылку вина, которую она поставила на столик рядом с ним. Интересно, сколько она готовилась, чтобы прийти сюда в таком виде? Два часа? Три? Судя по едва проступившей растерянности на ее лице, на подобную реакцию она не рассчитывала. – Пришли просить за девчонку? Дамна, сохранив лицо, но не дождавшись более элегантного приглашения, сама села на подушки лавки. – Добрый вечер, магистр Десент. Спокойный и уверенный тон женщины напомнил ему о вежливости. – Добрый, госпожа лин де Торн. Смею предположить, что вас обрадует, что я не собираюсь лишать Юну Горст образования. Он действительно не собирался лишать девчонку обучения. Жизни, возможно, но не образования, по крайней мере, до тех пор пока она дышит. Это была идея Надалии, которая так разволновалась, что сочла его молчание за злость и предложила только ему решать судьбу Юны Горст с намеком, что примет любое его решение. Впрочем, Надалия была права относительно его чувств. Он злился. Сильно злился. Всю ночь не спал от злости, слабости и головной боли, и поэтому почти ничего не говорил на встрече с Надалией. Только попросил личное дело Юны, мельком просмотрел полупустые страницы и отбросил папку обратно на стол директору. В документах не было ничего примечательного – пустышка. Дамна выглядела удивленной и немного сконфуженной своими приготовлениями, которые в этот вечер явно не пригодятся. Кирмос почувствовал даже некоторое злорадство и отвернулся к огню, показывая, что говорить ему больше нечего. – Рада это слышать, магистр Десент, – раздалось позади. – Юне Горст оно необходимо с учетом ее прошлого. Я понимаю, что вы удивлены сложившейся ситуацией, но Юне в жизни не помешает и хороший ментор. Кирмос чуть не поперхнулся и обернулся. Неужели она действительно предлагает ему стать ментором? И даже больше, неужели она, судя по довольному виду и играющей полуулыбке на лице, считает, что он согласится? Кирмос поднял бровь, чтобы прямо спросить, действительно ли она так сильно полагается на свое очарование, но за дверью послышалась возня и девчачий шепот. Кирмос на мгновение прикрыл глаза, чтобы не сорваться. Дурочки. – Быстро пришли, – со смешком сказала Дамна. Кирмос фыркнул, подошел к входу и резко распахнул дверь. – Даже шахтёры в самой отдалённой шахте Кроуница слышали, как скрипит снег под вашими ногами. Студентки явно не ожидали его появления и упали в смятый снег, пачкая плащи. Кирмос посмотрел, как девушки торопливо встают и отряхиваются от снега, невесело усмехнулся и зашел обратно в дом, не закрыв за собой дверь. Камешек в сапоге снова напомнил о себе, поэтому пришлось сесть в кресло. – Мы как раз шли за Дамной, потому что её что–то долго не было. Кирмос окинул взглядом Сирену, которая старательно отряхивала накидку. Тщательно уложенные локоны немного растрепались, но менее очаровательней девушка от этого не стала. Таких девиц он видел много. Иногда они даже привлекали его внимание. Розовое платье подчеркивало девичий стан, но в сочетании со светлыми волосами и пышным розовым бантом, делало из Сирену пирожное. А пирожные Кирмос не любил. – Меня не было пять минут. Вы что, подслушивали? – возмутилась Дамна. – Нет! – пискнула Сирена. – Да! – выпалила Юна. Кирмос с удивлением перевел взгляд на Юну и прищурился. Она топталась на пороге, с мокрыми пятнами от снега на форме академии и растрепанными волосами, в которых в полутьме ярким штрихом выделялась белая прядь. Надо же, девчонка не стала отпираться и придумывать оправдания, а честно призналась. Что же, это заслуживает разговора. – Оставьте нас, – приказал он. Юна бросила на него короткий взгляд. Сирена уже потянула ее за рукав к выходу, но он остановил их. – Оставьте нас с моей... с Юной. Кирмос выругался про себя. Сказать вслух «мейлори» оказалось сложнее, чем он думал. Надо быстрее избавляться от знака соединения, пока все не пошло к кряхту под хвост. Дамна и Сирена вышли, закрыв за собой дверь. Легкий сквозняк прошелся по дому, мазнул по шее и растворился в тепле камина, в которых трещали дрова. Юна Горст испуганно застыла в дверях, спиной к нему. Кирмос не стал ее окликать, а выдохнул и перевел взгляд на свой перстень. Он и не думал, что испытание дастся легко, но и не представлял, с чем столкнется. Юна, наконец, обернулась и попыталась натянуто улыбнуться. Дурочка. Кирмос встал с кресла и подхватил со стола вино, которое принесла Дамна. Надо же им с чего–то начать разговор? Но как разговаривать с собственной мейлори он не знал. Взглянув на этикетку бутылки, Кирмос нахмурился. Вино из одуванчиков? Он слышал, что в Баторе делают его, но еще не пробовал, предпочитая красное. Он разлил вино в медные кубки и по обыкновению принюхался к букету. Медовые оттенки перемежались с тонким запахом цветущей вишни, мякотью груши, горечью цедры лимона и едва уловимых трав. Кирмос хмыкнул: неплохо для вина из одуванчиков. Юна продолжала топтаться у порога. Что делать с напуганной семнадцатилетней девчонкой он плохо представлял, добрых слов у него не было припасено, поэтому он просто протянул ей кубок. – Мне нельзя, – прошептала она. – Я же студентка. А вот он выпьет, но позже, когда выпроводит ее из дома. Может, даже напьется. Кирмос поставил второй кубок на стол и упал обратно в кресло. – Значит, дочь рыбака из Фарелби. Без магической склонности, – начал он, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – Я хочу кое–что тебе сказать. Это будет единственным моим уроком. Ты никому не нужна, Юна Горст, Девчонка моргнула и уставилась на него, распахнув удивленные глаза. – Бескорыстия не существует. Каждый, кого ты встречаешь на своём пути, преследует свой интерес. И он не всегда очевиден. Девчонка слушала его внимательно, не делая попыток перебить и задать вопросы. У нее их и не было. Она напоминала напуганного зверька, которые пытался незаметно скрыться от хищника. Кирмос усмехнулся и сделал глоток вина, покатал его во рту и проглотил. Точно, горечь трав, он не ошибся. Полынь, шалфей и немного мяты в послевкусии. Любопытный букет с учетом того, что в запахе отдает таким объемным медом. – Люди редко знают чего хотят, но им непременно что–нибудь нужно, – продолжил он. – Власть, деньги или хотя бы самоутверждение. Тот, кто может это понять, способен владеть ситуацией. Если тебе когда–нибудь покажется, что ради тебя люди готовы на жертвы, напомни себе, что ошибаешься. Интересно, зачем он говорит это ей? Что она может понять из его слов? Почти ничего. Кирмос невольно скривил губы, когда понял, что говорил больше для себя. Если он не найдет способ разорвать их связь в ближайшее время, она должна будет уйти. На кону стоит слишком многое и возиться с девчонкой, которая ничего не могла ему дать, непозволительная роскошь. – Тебе нужно, чтобы я попросил Надалию Аддисад оставить тебя в академии? Она неуверенно кивнула, спиной прижимаясь к двери. Если бы она не была напугана так сильно, что он легким наваждением чувствовал ее страх, удрала бы уже к своей подруге в розовом платье. – Что ты собиралась предложить мне взамен? Что, по–твоему, Юна Горст, мне нужно? Заигрывания увядающей мелироанской девы? Она невольно потянулась рукой к знаку соединения. Кирмос снова почувствовал тень ее страха, который неприятной липкостью прошелся по внутренностям. Если он сейчас чувствует подобное, то что будет, если он не найдет способ разорвать связь и если вдруг по какой–то причине не убьет ее? Кирмос предпочел пока что не думать об этом. Он встал, поставил кубок на стол и подошел ближе, чтобы рассмотреть, что ему досталось кроме проблем. Темные волосы с белой прядкой обрамляли юное красивое лицо. На щеки, по которым плясали тени от камина, лег румянец, делая девчонку неожиданно очаровательной. Вполне неплохо. Вот только голубые глаза смотрели на него с ужасом. Кирмос отошел к камину и покрутил кольцо на пальце. Наверное, хватит с нее. – У меня для тебя хорошие новости. Мы сможем договориться. Если, конечно, ты сегодня заговоришь. – Простите, магистр, но мне нечего вам предложить, – сказала она к его удивлению ровным голосом. – Завтра я пойду к Надалии и попрошу, чтобы ты продолжила учёбу в академии. Но у меня есть два условия. Первое – с этого момента ты забудешь о том, что я твой ментор, и никак не будешь выказывать свою принадлежность мне. Пока ритуал принятия менторства не завершён и ты не приняла меня, возможно, у нас есть шанс избавиться от этой связи. Я попробую найти способ. – А второе? Говорить подобное было опасно, это могло привести к ненужным вопросам с ее стороны. Если, конечно, за оболочкой пустышки прячется хоть капля ума. Кирмос снова покрутил кольцо на пальце и сказал: – Ты расскажешь мне всё о своём отце. Кажется, вопрос удивил ее, но она ответила: – Отец был простым рыбаком, даже не магом, он никогда не выезжал из Фарелби и редко покидал наш домик у озера. Мы почти ни с кем не общались и нигде не бывали. Ещё он охотился, мастерил ловушки и курил трубку. – Он не пытался найти твою мать? – Никогда. Мать мы вспоминали редко… практически никогда. Я знаю только её имя: Тезария Горст. Отец запрещал мне говорить о ней, но несколько раз упоминал, как сильно любил её. Перед смертью он долго болел. На мгновение ему захотелось рассказать, кем была ее мать, но Кирмос отмахнулся от этой мысли. Возможно, когда–нибудь она узнает сама и он бы предпочел в этот момент быть подальше. Тезария. Он хорошо помнил ее. Странно, что у нее осталась дочь, о которой он ничего не знал. Что–то не сходилось, но Кирмос не мог понять, что именно. Мешала головная боль, слабость, острый камешек в сапоге и насупившаяся пустышка позади него. – Я могу идти, магистр? – подала она голос. – Да, иди, – сказал он и слишком поздно спохватился, что ему полагалось ее проводить – она уже ушла, закрыв за собой дверь. Послышались голоса Сирены и Дамны, которые, видимо, ждали ее. Значит, она в безопасности. Кирмос хмыкнул, сел в кресло, стянул сапог и вытряхнул, наконец, камешек.