Роза и одуванчик

Ему не хотелось срезать шипы у этой опасной розы, а совсем наоборот — уколоться о них множество раз, до самых глубоких царапин и капелек крови, ведь он заслужил это, как никто другой… А она, если захочет, может сдуть все его пушистые семена, не оставив совершенно ничего, и растоптать подошвой своих тяжёлых сапог, размазав по асфальту безжизненной кляксой. Это его крест… Его участь. И его искупление перед ней.