***

      Она стояла перед рамой.       Взгляд скользил вдоль ржавеющего ободка и уходил вглубь отражения.       В отражении была Она.       У Неё были уставшие глаза. И эта усталость распространялась на всю Неё.       Одежда была аккуратной, но слегка мятой от носки, волосы заплетены и убраны, руки заведены за спину.        — Мне очень жаль.       Тихий шёпот, плавно текущий вдоль бесконечной тьмы.       Страх редко давал возможность поговорить с Ней.       Библиотекарь был осмотрительным существом, и зла своей подопечной не желал. Особенно, если учесть, кем была Она.       По ту сторону отражения горели пламенем глаза. Хмурые, безумные.       И бесконечно злые.       Злые, словно бы, на весь мир. На всю жизнь и её несправедливость.       И при том одновременно спокойно смотрящие на Неё.       Она никогда не говорит. Хотя может, наверное.       Та справедливая Её часть, что могла бы спасти весь мир, горела праведным огнём и готова была кричать. Готова была защищать до последнего вздоха.       Точка невозврата.       Это было что-то эфемерное. Тонкая линия, разделявшая Её от Неё.       И что-то, чего боялся Страх.       И было за что.       Огненные глаза внимательно наблюдали за Ней. Смотрели, изучали.       Там слишком пусто, слишком одиноко.       Не то, чтобы одиночество было проблемой. Однако именно оно помогало поддерживать Её взаперти. В определённом смысле.       Изначально клетки не было.       Зеркала показывали Искажения, но ничего действительно опасного, как те же Открдве , Разбойники, Тени, Бандиты.       Простая игра отражений, любящих разыгрывать за счёт разницы времени и действий.       Что-то, что можно сравнить с эффектом зловещей долины.       Всё правильно, но не так.       Первая встреча была страшной, жуткой. И при том это был тот случай, когда никто ни о чём не жалел. Даже с учётом последствий.       Можно ли поступить по-другому? Да.       Имело ли это тогда смысл? Нет.       Она защищала родных. Защищала тех, кого бесконечно любила.       Стоит ли защита близких перехода через грань? Вечный вопрос.       Так вышло, что в далёком прошлом вопрос даже не стоял.       Она проснулась мгновенно. Бесконечно злая, и желающая найти виновников катастрофы. Тех, кто готов пойти на жестокие эксперименты над Её близкими, лишь бы добиться призрачных целей.       Равноценен ли обмен десятков призрачных жизней в обмен на руки-ноги одного родного существа?       Тогда вопрос не стоял. Но теперь возник.       Сколько стоит жизнь родных и близких?       Можно ли пойти ради их защиты на преступления?       К сожалению, даже спустя годы, ответ не нашёлся.       Ответа не было в Сером мире, ответа не было в Фантазии, ответа не было у Страха.       Последний мог только оградить всех остальных от Неё.       Предпосылки были и раньше. Ещё в милой Фантазии. Когда города возникали, а потом мгновенно рушились. Судьбы переписывались, а Создатель бродил по чистому листу и не понимал, что делать.       Что делать, когда источником опасности являешься ты сам?       Страх предпочёл выполнять свою работу.       В первый раз Её не заперли.       Были ли Её действия жестоки? Определённо. Но стоит ли жизнь каких-то пустышек против родной? Это вопрос.       Тот, кто перешёл грань единожды, сможет повторить опыт. При том проще, чем до этого.       С каждым разом переход будет проще и быстрее. До тех пор, пока грань не сотрётся.       Предавший однажды предаст дважды.       Тот, кто смог убить единожды, сможет погубить весь мир.       Так стоит ли одна родная жизнь десятка призрачных?       Инцидент повторился.       Два раза по двойному повтору, если память не стёрлась в процессе.       Возможно, было больше.       Стоит ли одна своя жизнь одной родной?       Стоит ли целый мир одной родной жизни?       Каковы шансы, что топор не опустится на голову кого-то рядом?       Она опустила. Четырежды.       Сколько стоит жизнь?       Вопрос, на который нет ответа.       Если убить за нанесение увечий родному является справедливостью, то будет ли являться справедливостью отдача родной безумной жизни в обмен на спокойный мир?       В какой момент топор опускается беспричинно и бесконтрольно?       В какой момент возврата нет?              В отражении сидела Она.       Её огненные глаза смотрели спокойно на своё отражение и бесконечно зло устремлялись в мир.       Слепая Ярость. Так Её прозвали.       Она могла быть справедливой иногда, но при том ею правила невообразимая жестокость.       На Ней так много висело ошибок. Грехов.       И при том было в этой части что-то нужное.       Ярость была яркой. Она могла свернуть горы, могла перевернуть мир, могла сделать так, чтобы мир стал лучше.       И при том этот мир погрязнет в бойне.       Какова цена жизни?        — Любая жизнь важна, — скажут жители Фантазии.        — Жизнь хрупка, — заметит Страх.        — Жизнь ничтожна, — отзовётся Серый мир.       Слепая Ярость лишь наклонит голову, точа топор: «по обстоятельствам».       Она стояла перед зеркалом и наблюдала за Ней.       Они молчали, не видя смысла в разговоре.       Она знает, что другая опасна. Она лишь отметит, что бесконечно важна.       В самый тёмный день, в самый тёмный час, именно Она готова биться до последнего. За любую жизнь.       Как можно оценить жизнь?       Ты уходишь и приходишь. Появляешься из ничего и уходишь туда же.       Страх не даёт тебе уйти туда раньше времени.       Слепая Ярость сможет защитить, когда Страхом положение не исправишь.       Жизнь оценивать, увы, нельзя. Однако можно оценить обстоятельства. Если обстоятельства спокойные и не требуют сиюсекундных мер, то можно ограничиться Разумом, шепчущим последовательности.       Если обстоятельства вынуждают умереть, то надо сделать это с блеском. Один раз. И так, чтобы точно не было желания больше нападать.       Бей или беги.       Борись до последнего вздоха или прими свою капитуляцию.       Она заперта в зеркале. Но в какой момент понадобится помощь? Никто не скажет. Однако Она будет готова.