Месяц

1.03.197— «Мой терапевт посоветовал завести дневник. Записывать свои мысли, говорит, полезно. Почему - я так и не понял, на самом деле, витал в облаках, но переспрашивать или спорить не стал. Свободного времени у меня мало, но попробовать стоит. Тем более, совет с дневником был последним от терапевта, на новые сеансы у меня нет денег. Да и не только на него, у меня их в принципе нет. Нашёл какую-то пустую тетрадь. Выглядит старой, потрёпанной. Раньше её не видел. Ну, теперь это будет моим дневником. Мне прислали один рассказ на редактуру, чему я, на удивление, рад. Хоть что-то заработаю. На сеансы больше откладывать не стану. Перед сном обязательно надо помолиться – так мне говорил знакомый священник. Кому бы ты больше доверял, дневник, терапевту или священнику? Я пытаюсь обоим, но только потому что растерян.» 4.03.197- «Сегодня ничего не снилось. Редактирую рассказ. Ну и бредятина.» 5.03.197- «Сегодня мне выплатили немного… С учётом расходов на жильё, хватило только на водку и хлеб. Что-то отложил. Думаю, написать какой-нибудь рассказ, может, моя редакция его примет и напечатает. Сначала – маленький отрывочек, где-нибудь в нижнем левом углу какой-нибудь вшивой газетёнки. Затем не отрывочек, а полноценный отрывок. Потом, кто знает, целый рассказ напечатают. И за него мне точно заплатят. Я мечтаю…. Будет идти время… немного практики, немного труда – меня признают. И я буду иметь смысл. Иначе зачем всё это?» 6.03.197- «Присылают на редактуру всё больше и больше. И как они печатают столько бездарностей? Что за слог? Что за сюжеты? О чём они, какие вопросы эти авторы задают читателю? Я не понимаю. Где душа, чёрт её дери? А нет души. Не в моде она.» 7.03.197- «Ничего не пишу. Только в дневник. Мне как-то не по себе. Сегодня во сне ко мне являлось…нечто. Это был человек, он или она – понять не смог. Оно. Оно смотрело на меня широко распахнутыми глазами, даже радужка их была белой. Рот зашит. Он молчал, я ничего не слышал, но точно уверен – Оно со мной разговаривало. С утра я ещё мог вспомнить о чём именно, но сейчас, пару часов спустя – не могу. О чём он говорил… О чём он…» 8.03.197- «Работаю. На улицу не выхожу – материал приносит почтальон. Странный дядька, смотрит на меня, как на приведение. Может это и правда, я несколько побледнел.» 10.03.197- «На кухне кран с водой до конца не закрывается. Я всё время слышу капающую воду. Каждые сорок секунд раздаётся громкий кап. Работать мешает. Вышел на балкон, но там слишком светло. Вроде это неплохо, но я высоты боюсь, а как можно сидеть на балконе, не взглянув ни разу вниз? Никак. Не выхожу туда больше. Голодно.» 11.03.197- «Когда берусь за карандаш, мне мерещится звонок в дверь. Он эхом отдаётся в моей голове, проходит насквозь, будто через череп навылет пролетела пуля. С чего бы это? Сегодня снова приснилось Оно. Не то чтобы я напугался, но это было… неожиданно. Оно меня не тронуло, просто стояло над душой и долго смотрела. В глаза ему я старался не заглядывать. Не хочу, неуютно. Оно, кажется, снова мне что-то говорило, не издавая ни звука. Всего я опять вспомнить не могу, но я запомнил фразу: «Открой дверь. Он пришёл». Кто он – я спросить не сумел, губы не шевелились. Странные сны.» 12.03.197- «Пока работал, пришло письмо от матери и отца. Уезжают из города. Прислали с письмом немного денег и сожаления. Зачем мне их сожаления, после месяцев молчания? Ничего не чувствую, пусть едут хоть на все четыре стороны. «Не можем оставаться здесь после всего, что произошло». После чего? Удобно отмалчиваться, не называть вещи своими именами, тогда чувство вины притупляется. Создаётся ощущение, что из воды сухим вышел или с поля боя вернулся без рук по локоть в крови. Чтоб вас всех.» 13.03.197- «Сегодня Оно настойчиво пялилось на меня. Теперь мне становится страшно. Мало спал. Написал рассказ, отправил его в редакцию, чтоб посмотрели. Не помню, когда в последний раз выходил из дома. Пойду сегодня. Мне надо выпить.» 15.03.197- «Оно меня замучило. Во сне перевернуло со стола вазу – подарок брата. А утром она действительно оказалась разбитой. Жду ответа на своё письмо, стараюсь не думать». 17.03.197- «Ответа нет, присылают только новые чужие рассказы. Работаю. Хочу снова копить на терапевта. Кажется, я, что называется, приплыл. Сегодня ночью в коридор глянул (я опять еле уснул) и увидел, как мимо спальни прошло Оно. Даже не взглянуло на меня, просто прошмыгнуло мимо. Снова пил. Или в водке всё дело? Надо завязывать? Не знаю. Теперь я боюсь. Впрочем, мне, как творцу, это на руку. Теперь я точно знаю, как описать состояние напряжённости. У меня ощущение, что Оно даже сейчас смотрит мне в спину. Повернулся – пусто.» 20.03.197- «Приснился брат. Давно с ним не виделись. Он тоже к перу питал страсть, но, в отличие от меня, он был поэтом. Родителям нравились его стихи, да и вообще ему в жизни повезло. Он учился лучше меня, в университет поступил престижный, жениться собирался. Любимец всеобщий, с извечной радостной улыбкой на лице, как у идиота. Она меня всегда раздражала. Дома мне занять себя решительно нечем. Часы, по ощущениям, тянутся в три раза больше, а ночь каждый раз еле решает смениться днём. Она этого будто не хочет. Оно мне и так всё время снилось, но сейчас я его ощущаю постоянно, даже когда бодрствую. Пишу это пару часов спустя. Вот – Оно! Сидит на стуле напротив! Читает мои черновики! Выгонять его невежливо и я даже не пытаюсь. Злить не хочу. Оно становится привычным. Вписывается в бледно-жёлтые обои.» 21.03.197- «Брат. Сейчас его трескотня бы мне не помешала. В моей квартире будто всегда тихо, но одновременно с этим шумно: вода из крана капает, Оно ходит туда-сюда, пол скрипучий… Раздражает. Мало работаю. Пишу свои рассказы и смотрю в потолок. Недавно пришла идея, пишу пока событийный ряд – разу приступать нельзя. Нужно всё продумать. Хочу создать шедевр. Оно сидит около моего стола, опустив подбородок на его поверхность и смотрит за мной. Пока спокойно. Вдруг карандаш перестал писать. Я его наточил, но на бумаге он не пишет… Как-то странно. А когда Оно взяло карандаш, дело пошло! Я ему надиктовывал текст. Оказывается, Оно может быть полезно. Спать правда всё ещё не выходит, его взгляд не даёт. Я закрываю глаза, и сквозь веки вижу две белые точки, смотрящие прямо на меня.» 22.03.197- «Посмотрелся в зеркало. Сильно похудел и побледнел ещё больше. Беспросветно пью. Меня напрягает Оно. Письма от редакции всё ещё нет. Разве можно столько писать один рассказ? Замечу – Оно поддерживать не умеет. Он что-то замолк в последнее время и взгляд его поменялся. Стал более холодным и высокомерным. Взглянули оба в зеркало. Похожи» 23.03.197- «Оно достаёт. Пью.» 24.03.197- «Сжет рсказаАаааа ГлавНй грой идё, и онас протм, ищт кудвддд птом вокрг иду галюннассыии он аааа» 25.03.197- «Голова трещит. Оно тормошило меня с утра. Вообще ничего не могу разобрать со вчерашних черновиков. Начинаю всё зановвввв Руки трясутся, я давно не ел. Нашёл какие-то остатки где-то на антресоли. Так, работаю. Главный герой – мечтатель. Он всю жизнь старается быть лучшим, из кожи вон для этого лезет. Пусть он будет прозаиком, пишет рассказы, работает даже над романом. Надо подумать. Это будет детектив. Герой пишет, ищет музу. Пусть у него будет брат – наставник. Сделаю его слегка раздражающим, но он к герою будет привязан. Пусть брат умрёт.» 26.03.197- «Хочу прогнать его, её – Оно. Невозможно. Что оно здесь делает? Не могу понять. Меня раздражает тишина, я просил его поговорить со мной, но он молчит, испытывает меня. Пришло письмо от издательства. Отказ. Меня, как редактора, они очень ценят, но не более того. Черновики сжёг. Оно ведь знало всё? У меня чувство, что ему всё ведомо. Он меня знает, он всё понимает, это есть в его взгляде. Он знает даже то, что никогда не смогу понять я, при всём моём уме. Что он хочет? Оно равнодушно. Я столько с ним говорил. Бывало, не сейчас, днями ранее, взгляд его теплел, он становился мне словно другом. Иногда – мудрым наставником. Пусть молча! Но в нём ощущалось светлое. Поверх того, что он и одет в белые одежды. Я его не понимаю. Теперь я хочу чтобы он ушёл. Он не даёт выспаться. Какой теперь смысл меня тревожить? Я бездарность? Может, он это с самого начала понимал?» 28.03.197- «Вчера раздался звонок в дверь. Мне показалось, сейчас зайдёт мой брат. Но нет, звонок мне привиделся. Оно после смотрело на меня несколько часов подряд испепеляющим взглядом. Злобным. Мерзким. От этого взгляда мне хотелось уйти, но я не мог покинуть квартиру. Что-то мне не позволяло. Где мой брат, когда он так нужен? В самом деле.» 29.03.197- «Почему ты не уходишь? Сидишь на моей кровати, смотришь, как я работаю за столом, не отводишь взгляда, глядишь с ненавистью и насмешкой. Неужели тебе тяжело отвечать, когда мне это так нужно!? Разбил бутылку водки. Почему ты не дал мне зарезаться побитым стеклом? Потому что ты чего-то ждёшь. Что я сделал? Автором стать пытался? Значимым? Лучшим? Почему я не могу быть лучшим? Я заслуживаю признания, за весь мой труд и любовь. Ты мне вторишь, что нет любви, я знаю, но ты неправ. Как нет любви? Я люблю писательство. А как назвать это чувство иначе? Я ради него готов идти по головам, делать всё, чтобы добиться успеха. Да, это тернистый пусть, но меня ничто не остановит. Писательство – моя свобода!! И ты, гнида такая, не помешаешь этому. Отвернись. Не смотри на меня. Лучше убей. Листы бумаги все в крови. Не понимаю, чьей.» 30.03.197- «Неделю не сплю. Мне что-то мерещится. Оно уже кажется реальным. Тени смотрят на меня, тянут ручонки, зовут куда-то. Сижу ближе к окнам, ближе к свету. Не надо было квартиру снимать на десятом этаже, но сейчас эта высота меня не пугает так, как тени. Брат мой, в последнюю нашу встречу, пришёл с новостью. Сборник он издавал. Я был не в настроении, помню. Он отошёл на балкон покурить. После не помню ничего. Оно слышало мои мысли. Оно молча требовало продолжать, но я не знаю, что случилось тогда. Хочу написать отцу и матери, но я не знаю их новый адрес. Они не присылали мне с тех пор писем. Перестал работать, я смертельно устал. Теперь мне перо не кажется лёгким, оно значительно прибавило в весе. Что-то давит мне на грудь. Оно – демон, видно. Его присылает кто-то свыше, чтобы отбирать у талантов жизнь. Раю нужны таланты. Или аду. Что-ж, в таком случае, первым надо было забирать не брата, а меня! Меня!! Где ты, когда надо… со своей мерзкой улыбочкой. Теперь Оно смотрит на меня опасно. Не знаю, как это, но я так ощущаю. Дрожу. Я пьян, но водка кончилась ещё дни назад. » 31.03.197- «Лежал на полу. Корчился. Мне больно, живот сдавливает неприятно сильно, он будто к спине прилип. До зеркала добраться уже не могу, тяжело. А, я вспомнил. Я убил его. Мерзкую улыбочку. Отошёл покурить, а я с балкончика сбросил. Всё сочли за несчастный случай. В первые секунды я ощущал себя лучшим. Свободным. А теперь на меня смотрит Оно. У него лицо брата. Или моё? Мы похожи были Оно смотрит на меня, знает, что у меня верёвка под кроватью. Не дождёшься, сука. Пойду, наберу телефон, сдамся полиции. В тюрьме мне дадут листы бумаги и карандаш – я оттуда писать буду! Не буду один, если повезёт, и там ты точно мне не станешь докучать. Там мне будет всяко лучше, чем в этой конуре. Твой пронзающий взгляд там меня оставит. Надеюсь. Позвонил. Попросил меня забрать. Меня манит балкон. Оно смотрит. Пойду, подышу. Посмотрю вниз. В последний раз.»