Часть 1

В одном богом забытом городе есть озеро самоубийц. Раньше называлось оно по-другому — Озеро влюблённых. Ничем примечательным оно не выделялось — находилось в лесистом парке и было широкое. По краям росли рогожа и другие растения, над водой летал рыжеватый ворох мошек, по ней плавали кувшинки, иногда прилетали утки рассекали там водную гладь вместе с выводком. По вечерам на берегу образовывались группы людей, которые разжигали костры просто так или чтоб пожарить на мангале шашлыки. Только на перилах такого же широкого и деревянного моста висели замочки. На некоторых были написаны имена и пожелания здоровья, любви и чтоб денег много водилось. Замочков стало так много, что местные власти приняли решение спилить большую часть из них. Не так давно, вот уже пятый год, как на территории озера появляются тела. Кто-то вешается на суку, кого утаскивает в зелёную склизкую пучину вода. Иронично, как по мне — умирать в этом облюбованном парочками месте. Несмотря на то, что озеро пользовалось с тех пор дурной славой, на перекладинах то и дело прибавлялись новые замочки. Я знал про зловещую репутацию этого места, но меня как-то не заботила судьба людей, которые по собственному желанию решили свести счёты с жизнью. Вышел я в четыре утра с удочкой и ведром наперевес, прям как в деревне, и направился к этому озеру — окуньков ловить, а может, что покрупнее. Если какой-нибудь дурак намерен сегодня здесь умереть, ну что ж, дело его, зато окуни жирнее будут… Да уж, с таким-то юмором неудивительно, что я до сих пор одинок. Я слышал вдали крики чаек, как на траве блестела роса и оседала на моих одетых в сланцы ногах, и становилось прохладно в не без того прохладное утро и было светло, как днём, разве что не слышно было надоедливой малышни и не видно за руку держащихся парочек. Я был один как перст и хотел, чтобы так было до последней рыбы в ведре. Я уселся на складной стульчик, предвкушая как долго ждать здесь нужно будет клёв. Не прошло и пары минут, как поплавок стал неистово качаться из стороны в сторону, и я стал вытаскивать его. Предполагалось, что рыба будет тяжёлая, но вместо неё я обнаружил… железный замок в форме сердца, выкрашенный в телячье-розовый цвет. «Твою мать…» — выругался я, взяв в руки дурацкий замочек. Покрутив его в рукав, обнаружил имена: «Ирина + Антон». Я выкинул его в траву не глядя и вытащил ещё одного опарыша и закинул в воду. И тут я заметил, что вдали, около сваи моста как-то неспокойно стало. Листочки ряски на воде зашевелились, будто кто-то отодвигал их рукой. Ветра точно не было, вода была спокойна, даже отражение своё без искажений можно было в ней увидеть. Но то, что происходило в десятке метров от меня, всё не давало покоя. Даже комаров и мошек, которые до этого беспокоили меня, в миг куда-то запропастились. Приглядевшись, я чуть не закричал благим матом. Из воды выглядывала зеленоватая голова, совсем лысая. С виду напоминала большую жабу. Она становилась всё больше. Это мне напоминало крокодила, который примерно так же приближается к антилопе — бесшумно, сливаясь с окружением. Больше тишина не приносила наслаждения, я понял, что сейчас нахожусь совсем один. Я решил, что хватит с меня на сегодня рыбалки и быстро упаковал удочку. Не хотелось кричать, тем самым привлекая внимание, но всё тело дрожало, словно его только что окатили водой. Я развернулся, даже забыв про сланцы, и пошёл, делая вид, что ничего не видел. — Ты его нашёл! — раздался восторженный голос позади, хриплый, как у пропойцы с не менее 50-летним стажем. Я опасливо развернулся. Это существо вблизи выглядело ещё кошмарнее: синюшная раздутая кожа, пустой взгляд его глаз, ошмётки одежды, которая успела превратиться в ветошь. Не говоря уже про «изысканное» амбре ароматов рынка средневековой Франции во время чёрной чумы. Кажется, оно было настроено дружелюбно — ему было несвойственно стоять, на этих безразмерных ступнях, но его руки тянулись ко мне. Это показалось забавным, будто пьянчуга пытается выклянчить сколько-нибудь на хлеб с маслом. — Что вам нужно? — спросил я, держа наготове удочку. — Замок… — прохрипел он, и из его рта выпало пару зубов. Впрочем, этого он не заметил. — Я так долго искал его, отдай его мне. — Вы Антон? — Я Антон. — кивнул он, отчего послышался треск, и он умоляюще потянулся ко мне. Я положил железку на землю, а сам отошёл на несколько метров. Побрезговал отдавать прямо в руки. Он не сразу смог взять замок: он то и дело выскальзывал из его пальцев-сарделек. Он уже встал на колени, отчего порвались некоторые его сухожилия. Он напоминал наркомана, четно пытающийся взять ещё одну дозу. Это напоминало какой-то сюр. На это было тошнотворно смотреть. Когда он стал ползти обратно в озеро, и его голова исчезла в белеющей от неба воде. Опомнился я только дома, уже начал набирать 112, но не хотел в этом участвовать, вспоминать об этом утопленнике и стать первым подозреваемым. С тех пор это озеро я избегаю.