Часть 17. Ты довольна моей работой?

Знакомый твердый пол, что-то холодное, отчего по коже пробегал табун мурашек, на ноге. Глаза застелило темной пеленой, а веки невозможно было открыть. Ноэ боялась. Боялась того, что может увидеть, открыв их. Бешеный страх заставлял её сердце бешено биться о клетку ребер, перекрывая горло. В ушах отдавалось свобственное громкое дыхание. Собрав волю в кулак и резко открыв глаза, девушка с облегчением вздохнула. Рядом с ней на кровати, укрытый одеялом, лежал Чуя, закрыв глаза. Ноэ засмотрелась на него и не увидела, как на лице того появилась хищная ухмылка. - Больше не сбежишь, - шёпотом сказал парень всё ещё с закрытыми глазами. В груди что-то екнуло и сжалось от страха, а потом снова этот голос, но уже не принадлежащий Чуе. - Дуреха. Что, псинка, сбежать захотела? - НЕТ НЕТ НЕТ Девушка разлепила тяжелые веки снова и оказалась в таком знакомом, режущем по сердцу, месте. Снова этот холодный пол, полумрак, так ещё и цепь на ноге, прикованная к кровати. Девушка медленно скользила взглядом по темному силуэту Дазая, что освещал бледный, тоскливый свет луны. Те же кожаные, блестящие туфли, брюки, жилетка и глаза, безумные глаза, смотрящие на Ноэ сверху вниз. Но теперь они чем то отличались. В них не было особого презрения, но страшная злоба так и искрилась из них. Но Дазай её прятал, говорил спокойно, тихо, не давая зверю внутри вырваться. - Ч-что произошло? - запинаясь, спросила девушка, опуская глаза. - Ты правда не помнишь, как я убил того ублюдка Чую, что посмел забрать тебя у меня. Не помнишь, как отключилась от боли, когда получала наказание прямо на этом полу? - Осаму сделал акцент на слове Ублюдок. От каждого слова Дазая Ноэ давилась собственными вздохами, её зрачки сжимались, оставляя лишь пустое пространство радужки. Мутные, ускользающие из памяти, воспоминания стали всплывать в её голове. Крики. Крики. Ненависть. Боль. Слёзы. Кровь. Кровь. Она была горячей. Его кровь. Была горячей. По его телу стекала кровь. Тогда он что то сказал. Что... - Беги, я не умру, не переживай, - в тот момент, не смотря на адскую боль в животе, он улыбался. Улыбался через боль. А в следующую минуту он умер. Только эхо той улыбки осталось на его лице с открытыми, голубыми, глазами. Потом снова боль. Но на неё уже плевать. Девушку подавили морально. Убили её. Только оставили оболочку, изуродованную Дазаем. По щекам девушки потекли горячие слезы, стекая в приоткрытый рот и оставляя соленый привкус. - Вижу вспомнила.

***

В эту ночь всё давило на Ноэ. Цепь на ноге, скрип пола, дыхание спящего Дазая, шелест занавесок. В голове постоянно прокручивался тот момент. Дазай с черным пистолетом в руке стоит посреди квартиры. На его лице было обсолютное спокойствие и равнодушие, но глаза говорили о другом. Они были буквально наполнены кровью и злобой. Но когда в комнату вошла ничего не подозревающая Ноэ, тот нажал на спусковой крючок. Выстрел разрезал в воздух, отдаваясь эхом и повторяясь в голове девушки. Парень согнулся от боли. Алая кровь стекала на пол, окрашивала всё в этот противный цвет смерти. А потом Осаму повернулся к Ноэ, нежно улыбаясь ей и говоря "Ты довольна моей работой? " Ноэ закрыла рот рукой, чтобы не разбудить Осаму всхлипами. Она больше не хотела жить. Не зачем и не для кого. Все воспоминания навязчиво всплывали в голове. От первого задания, до тех посиделок. Сердце будто разрезали кинжалом, когда Ноэ вспоминала те голубые глаза, рыжие, огненные волосы, немного угрюмый взгляд и тот плащ с запахом вина. - Прости, Одасаку, - послышался тихий шепот в темноте.