Часть 11

Кимико не могла пошевелиться. Что-то сковывало её движения, но разглядеть причину было невозможно из-за темноты. — Что за… Девушка дернулась пару раз, пытаясь освободиться, но это не помогло. Напротив, склизкие липкие конечности перебрались на горло и начали душить. — Нет… Она снова попыталась отбиться, но руки все еще были прижаты к телу. Неприятные лапы вокруг шеи медленно сжимались всё сильнее. — Нет! Возглас был прерван тем, что рот нагло затянули все те же мерзкие конечности непонятного происхождения. И сколько их вообще было? Тем не менее они начали пробираться в рот, еще больше лишая возможности дышать. Паника всё сильнее захватывала разум от безысходности. Кимико резко села на кровати, жадно глотая воздух. Она дрожащими руками щупала свои шею и лицо, убеждая себя в том, что это был просто сон и ничего ей не угрожает. — Боже… приснится же такое… Тыльная сторона ладони стерла испарину со лба. Глаза метнулись к краю кровати, где в ногах мирно спал Батон. С тяжелым вздохом Кимико пошла на кухню, чтобы попить воды, смочить пересохшее горло. Заходя обратно в свою комнату, ей показалось, что в углу кто-то сидит. Рука тут же ударила по выключателю и свет рассеял темноту, открывая, что в комнате кроме неё и кота никого нет. Пушистый же недовольно мяукнул от резкого включения света. — Прости. Она выключила свет, внимательно следя за тем углом, но даже когда темнота снова заполнила комнату, больше ей не казалось, что там кто-то есть. — Показалось… Девушка легла обратно в кровать, понимая что обратно уснуть будет не просто, потому что теперт сна не было ни в одном глазу. В один из дней, когда Кимико решила прогулять пары, соврав родителям, что ей сегодня ко второй, она стояла в ванной перед зеркалом, гипнотизируя своё же отражение. Рука осторожно пригладила черные волосы, достающие до груди и собрала их. Вторая рука схватила ножницы и резанула свою копну до плеч. Сделала она это быстрее, чем успела придумать, как выполнить это поаккуратнее. Естественно получилось не идеально ровно, поэтому Кимико решила, что это повод не останавливаться. Она отделила верхнюю часть и подрезала её еще короче, вытаясь сделать больше слоев в своей прическе, типо каскада. Она также отделила челку и отстригла её примерно до губ, а затем отделила еще меньшую часть челки посередине и подрезала её до середины носа. Получилось не профессионально, но Кимико устроил результат. Она провела рукой по волосам и потрясла головой, чтобы волосы нормально легли. Челка правда теперь падала на глаза, но девушка не считала это проблемой. — Блин, только раковину теперь засрала… как это убрать то? В один из вечеров, накануне очередной проверочной работы, Кимико решила попытаться выучить материал последних лекций. Мысли постоянно уходили куда-то в своё русло и казалось, что не запоминалось совсем ничего. Её записи и так были довольно скудными, но даже это было тяжело запомнить. Мозг словно отторгал эту информацию. Девушка захлопнула тетрадь со слезами на глазах. Обида и боль сжимали сердце, ломали рёбра. Чувство одиночества с новой силой проедало дыру внутри. — «Я не хотела чтобы так все было… я хотела совсем другого…» Несколько слезинок капнуло на обложку тетради и Кимико переместилась на кровать, где свернулась калачиком, прижав к груди подушку, словно ей можно было заполнить внутреннюю пустоту. Такую больную, но уже такую милую, будто бы она была всегда. — «Я хочу выбраться из этого адского круга… как? Как это все закончить? Как прекратить этот ненавистный день сурка?» Пальцы впились в ткань подушки, прерывистый выдох сорвался с губ. — «Почему всё случилось именно так? Почему?.. Просто за что?» Внезапно в отчаянию прибавилась волна злости. Ладонь вдруг ударила по подушке, которая через секунду после этого полетела в стену. — «Ненавижу этот колледж. Ненавижу все, что связано с юридическим. Ненавижу тамошних преподов. Ненавижу тех, кто причастен к тому, что я попала туда…» Прогуливать Кимико стала чаще. Этому поспособствовало и то, что родители стали гораздо холоднее после той ссоры. Они будто бы пытались делать вид, что не замечают дочь и не спрашивали у нее ничего практически. Если ей совсем не хотелось идти в колледж, она просто оставалась дома, все равно родители ничего не спросят. Хотя ради приличия, делала она так не часто, она выходила как на учебу, но туда не шла. Гуляла, пока родители не уйдут на работу, а потом возвращалась домой. Иногда действительно шла на учебу, чтобы совсем уж не пропадать с радаров и преподаватели не поднимали шумиху. Но совсем безнаказанной остаться конечно не получилось. Кимико уже собиралась домой. Сегодня она все же соизволила посетить занятия и это была уже последняя пара, но преподаватель, по совместительству куратор их группы попросил её задержаться. Девушка была не в восторге, ей и так хватило его душной лекции, больше терпеть его сил не было, но поишлось. — Да, Атоши-сенсей? — Умарекавару-чан, ты догадываешься, почему я тебя задержал? — мужчина скрестил руки на груди. — Нет. Он тихо вздохнул, сверля её своим строгим взглядом. — Дело в твоей успеваемости. Я заметил, что ты часто стала пропускать пары без уважительных причин. Девушка молчала, сжимая в ладонях ручки сумки. — Почему пропускаем? — Так получилось. — Как получилось? — Ну что-то плохо себя чувствовала. — К врачу идти надо, если болеешь. — Не болею я. Просто плохо себя чувствую. Мужчина тяжело вздохнул, проводя рукой по своим уже начинающим седеть волосам. — Умарекавару-чан, только первый семестр, а уже такие проблемы. Я боюсь, что если ты продолжишь так относиться к учёбе, то сессию ты не сдашь. Дай бог, чтобы тебя еще все преподаватели к экзаменам допустили. У тебя ведь не только с посещаемостью проблема, а впринципе с успеваемостью. — У меня стабильно «удовлетворительно» — Практически погранично с неудом. Одумайся, пора учиться. Вылетишь же. Кимико сжала челюсть и зло сверкнула глазами. — Это все, что вы хотели сказать Атоши-сенсей? — Вцелом да. — Тогда до свидания. Она быстро вышла из аудитории и направилась на улице. — «Да может даже лучше будет, если я вылечу. Родители точно все мозги сожрут, но хоть не надо будет эти занудства слушать. Ничерта объяснять не умеют, кто-то понимает их вообще?» Кимико сидела на паре, уже особо не разбирая, какая эта дисциплина. Она слишком была зациклена на том, чтобы не уснуть, ведь этой ночью ей удалось поспать всего пару часов. Бессоница снова гоняла одинаковые поганые мысли в голове до самого утра. Естественно в теплой аудитории под монотонный негромкий голос препалавателя, Кимико не выдержала и задремала. Её голова плавно опустилась на парту, прямо щекой на тетрадь, где она хоть и кратко, но пыталась конспектировать лекцию. Девушка не знала сколько времени прошло, но ей пришлось открыть глаза от нескольких настойчивых толчков в плечо. Перед ней стоял недовольный преподаватель, а все вокруг хихикали и шептались. — Извините… я случайно. Мужчина еле сдержался, чтобы не закатить глаза и сердито вздохнул, после чего без лишних слов вернулся к своему месту, откуда продолжил лекцию. Девушка посмотрела на тетрадь. Чернила смазались и что-то ей подсказывало, что и отпечатались на щеке. Во рту стало сухо после короткого сна, впринципе присутствовало состаяние какой-то общей потерянности. — «И ради чего я тут сижу?» — подумала она, отводя взгляд в окно, где осень уже полноценно вступила в свои владения, нагоняя сезонную хандру. Серое небо грозило пустить дождь, но пока держалось. — «Мне ведь незачем тут сидеть. Ради кого? Я тут быть не хочу. Ради родителей? Уже не помню, когда я перестала из кожи вон лезть ради их одобрения. Что заставляет меня приходить сюда? Откуда это чувство долга? Что я пытаюсь найти? Неужто мне совсем некуда деться? Или скорее, от чего я пытаюсь убежать?» Кимико слышала, что еще несколько человек рядом с ней шептались. По отдельным словам она понимала, что речь идет о ней. Девушка старалась не вслушиваться, чтобы не встать и выдрать волосы этим сплетницам прямо здесь и прямо сейчас. — «Да, возможно меня есть за что осуждать, я веду себя не так, как ожидается от студента. Но ведь никто даже не попытался понять. Ни один здесь. Ни одногруппники, ни преподаватели, ни родители. Никто даже не задался вопросом: а почему она так себя ведет? Никому не интересна причина. Все только видят проблему в следствии и считают своей обязанность обсудить ее, указать на неё, поругать за нее, осудить. Всем плевать на то, что творится внутри, плевать на то, что человек ломается на глазах, никто не видит этого, нет, даже не хочет видеть. Все сознательно закрывают глаза, сосредотачиваясь лишь на себе любимых. Тот, кто не вписывается в их нормы — становится изгоем. И я ещё ругала идеи Сугуру? Он хотя бы ради благой цели старается, хочет помочь тем, кого долгие годы принижают, а эти? Кому лучше от их эгоизма? Они делают всё, чтобы спасти свои несчастные туши, плевать они хотели на то, как это отразится на остальных. Жалкие слепые ничтожества, пытающиеся возвысить свои никчемные личности засчёт принижения тех, кто другой. Тех, кого легко осудить, тех кого меньше и кто не сможет ответить достойно, дать отпор в полной мере. А если и даст, то ему это потом вернется. Ненавижу. Ненавижу это прогнившее место.» Пара закончилась и Кимико быстро собралась. Она хотела как можно быстрее выйти отсюда, из этих стен, что давили на нее почти физически. — Умарекавару-чан, останьтесь, пожалуйста. — Извините, спешу. Конечно она врала, некуда ей было спешить. Просто еще хотя бы минуты а его обществе она бы не выдержала. Девушка быстро вылетела из кабинета, пока преподаватель не успел опомниться. Она зашла в туалет и посмотрелась в зеркало. На щеке действительно был бледный отпечаток от чернил, хотя Кимико вроде бы пыталась его стереть еще на занятии. С тихим вздохом она открыла воду и начала оттирать сие произведение искусства. Дверь открылась и в комнату ввалилась толпа громко хихикающих девочек. Они поумерили пыл, заметив Кимико. — Ой, это же наша соня. — протянула одна из её одногруппниц. — А чего не упархнула сразу, как обычно? Блин, заметила-таки свою татушку? — хихикнула вторая. — Это ваша странная что ли? — спросила одна из незнакомых Кимико девочек, видимо с другой группы. — Наша звезда. С ней не соскучишься. — Ну да, сама-то ты настолько неинтересная, что приходится обсуждать кого-то другого. — ответила наконец-то Кимико, закрывая воду. — Опять ты агрессируешь. Мы же по доброму: звезда ты наша, а ты? — От вашей доброты отмыться хочется. — Кимико отряхнула руки от воды, желая побыстрее уйти. Внутренний гнев всё больше набирал силу. — Мы может подружиться хотим. Будешь нашей подружкой? — слова были явно сказаны с иронией и издевкой. Кимико закатила глаза и направилась к выходу, но одна из девочек, та, что была особо смелой и «весёлой» встала перед ней. — Ну куда же ты? Нам ведь так хочется пообщаться с главной крутышкой юридического. — Ты допиздишься — я тебе патлы повырываю. — Кимико сказала это голосом полным серьезности и злости. Ее кулак сжался так, будто бы она действительно собиралась кого-то прибить сейчас. Такое желание конечно же было, но на деле она вряд ли бы подписалась на то, что очевидно принесёт ещё больше проблем. — Я… я все расскажу куратору! — девочка отшатнулась от нее, как от прокаженной. — Не лезь ко мне и не о чем будет рассказывать. Кимико вышла из туалета, громко хлопнув дверью так, что вопрос ее целостности остался открытым. Те, кто стоял в коридоре в этот момент удивленно покосились на неё, но девушка, не обращая внимания, быстро пошла к выходу. Она не очень любила осень, не любила пасмурную погоду, грязь от частых дождей и неприятный ветер, из-за которого температура ощущалась холоднее, чем она была. Однако сейчас Кимико была рада вырваться на этот прохладный, пахнущий скорым дождем воздух. Она жадно вдыхала его, словно это могло бы прочистить её мысли, стереть весь сегодняшний день из головы, а может даже всю учебу в колледже, или вообще последние почти полгода. Нет, она не надеялась на это, но как хорошо наконец-то дышать этим свежим воздухом, а не тем, в душной аудитории. — «Божечки, почему они все такие одинаковые? Почему всем есть до меня дело? Неужели не могут они просто не обращать внимания?» — думала она, шагая по влажному асфальту — «Я бы тоже просто не обращала ни на кого внимания. Нет, они сами вызывают ненависть в себе и заодно во мне. Зачем? Неужели это лучше, чем игнорирование? Про добрые поступки я вообще молчу. Способны ли они на них? Или это только в отношении тех, кто «вписывается»? Тех, кто заслуживает не быть осужденным? Почему? Почему им нужен объект для осуждения? Неужели они настолько пустые? Настолько жалкие? Неужели все, о чем я рассуждала на паре имеет место быть? Я уж подумала, что это духота нагнала на меня такие дурные мысли. Неужели нет? Они сами подтверждают их. Я не хотела бы так думать о них всех, но они сами вынуждают меня. Я не хотела бы так ненавидеть кого-то, я не знала, что я вообще умею так. Но они все меня вынуждают. Я не знаю, куда мне деться от этого чувства, я боюсь, что оно меня приведет к чему-то, чего я не хотела бы. Но как быть? Куда мне податься? Это не правильно, меня не должно вести по жизни подобное чувство, это не мой стиль, не в моих правилах. Но что, если только сейчас спали мои розовые очки? Что если мир на самом деле такой и иначе тут никак?» Девушке взглянула на то, как грозовые тучи закрывают небо, пресекая любые попытки солнца пробиться. Она вспомнила, что забыла зонт и поняла, что скорее всего, пока будет идти от остановки до дома промокнет. Но это не так сильно волновало её сейчас, как внутренние метания. — «Я не хочу чтобы так было. Я не хочу жить в таком мире. В мире, где ненависть побеждает»