Часть 1

***       Когда персонаж, о котором сложилось определенное мнение, который нравится нам или с которым мы шипперим своего любимого персонажа, совершает неприятное действие, ранит других вразрез с нашими ожиданиями или говорит то, что, как мы думаем, говорить не должен, — это ощущается как предательство. И это нормальное чувство. В плохом сценарии, сколько ни пересматривай, ни перечитывай и ни передумывай, чувство предательства не проходит. В хорошем — приходишь к мысли «да, он говнюк, но это мой говнюк», если персонаж действительно говнюк. Или к другим, не менее здоровым способам принятия и прощения.       Сценарий второго сезона «Благих знамений» хорош. И не только потому, что изначально филлерные планы автора внезапно оказались полноценным и важным сюжетом (а вы что думали, попытка Армагедона будет только одна и что решения Гавриила и Вельзевул примут их подчиненные?).       Вопросы аудитории возникли в основном к концовке. Даже бородатый Кроули после просмотра так не смущал. И если рассматривать сезон только как филлерный эпизод аниме, не влияющий на сюжет и созданный для фансервиса, то действительно — а где же окончательное удовлетворение людей, едва ли не с выхода книги шипперивших Азирафаэля и Кроули? «Ощущение, как будто десять минут хотел чихнуть и так и не чихнул».       Но, как я уже сказала, сезон не фансервисный (почти), а очень даже полноценное продолжение. Почему он кончился именно подтверждением романтических отношений героев — кому надо, те знают, кому не надо, тем можно отдельную статью написать, и речь сейчас не об этом вопросе.       Речь о том, почему «долго и счастливо» пока что не случилось.       Для того, чтобы приступить к детальному разбору, нужно обозначить несколько приемов драматургии, которые на первый взгляд банальны, но работают безотказно и на нас, зрителях, тоже вполне сработали.       Первый прием — это построение личности персонажа через слом заведомо ложных убеждений, то есть иллюзий. Из двоих предметов спора Кроули со своими убеждениями вполне пластичен, он мечтает о своей собственной стороне, он открыто говорит о необходимости послать к черту другие стороны. И мир, который ни разу не черно-белый, ему подходит больше, чем Небеса и Ад. Опять же, персонаж лишних иллюзий почти не строит, не считая одной: что он не один прошел низшую точку, то есть собственно слом иллюзий, и Азирафаэль его понимает.       У Азирафаэля же иллюзии есть и весьма твердые. Он верит в добро и зло в абсолютной форме, верит, что Кроули не должен быть демоном, верит, что Невыразимый План можно услышать из третьих уст (причем из уст существа, от Богини совершенно отдельного). В первом сезоне кажется, что эти иллюзии разрушены и персонаж готов к взаимопониманию с Кроули. Но это не так, и потому разбирать я буду именно Азирафаэля.       У фандома сложилось впечатление, что Азирафаэль - понимающий, принимающий и видит мир не черно-белым. Это распространяется и на "неидеальную" Землю, и на Кроули, и на Небеса, и по идее на Ад. Но есть несколько нюансов, которые дают понять, что это не так.       И нам понадобится еще один прием драматургии — демонстрация убеждений, то есть фактически язык, на котором говорит автор. Демонстрация убеждений может быть открытой, когда слова персонажей нужно плотно привязывать к их мировоззрению и следить за каждой фразой, даже за шутками; и закрытой — когда диалоги приобретают символический или почти символический характер и поступки говорят об убеждениях больше.       Удобнее всего это сравнить с показаниями подозреваемых в детективе. Закрытый тип — это когда еще непонятно, говорят ли тебе правду, и нужно смотреть на мимику, жесты, поступки и реакцию. Открытый тип — это когда ты уверен, что слышишь правду от подозреваемого или свидетеля, потому что врать ему нет смысла. Мимика, действия и реакция уже становятся подтверждением искренности персонажа или, например, довольно глупыми попытками отгородиться в свою защиту.       В первом сезоне, как и в книге, тип демонстрации преимущественно закрытый. Ангел и демон находятся в том положении, когда каждое слово может быть поводом их уничтожить, а их соглашение и вовсе преступно. Азирафаэль вынужден говорить о Кроули, как о демоне, и только в минуты крайней эмоциональности видно, как откровенно он врет сам себе и как важны в этом сезоне действия. Кроули находится в том же положении, но его действий для Азирафаэля куда больше, персонаж, опять же, изначально пластичнее по убеждениям, уже прошел их слом (низшую точку, к этому мы еще вернемся), и зрителю чуть ли не тычут в лицо плакатом: «Это самый добрый, чуткий и любящий демон на свете».       Опять же, довольно однобоко считать Кроули просто добрым и неспособным на вред окружающим, но вынужденным делать свою работу, поэтому во втором сезоне мы видим, что он способен на не самые приятные поступки (представляете, если кому-нибудь его молнией в квартале вырубило жизненно важный прибор?). Но это уже готовый развитый персонаж, который знает, что способен на ошибки, за которые будет отвечать лично он.       Азирафаэль же до последнего не может пойти открыто против Небес, признать дружбу с демоном, и этот конфликт в виде действий кажется важнее (особенно на контрасте с Кроули), чем в виде слов. И зрители запоминают действия и на них строят свой канон персонажа.       А нужно было, помимо действий, запоминать риторику персонажа, потому что в закрытой демонстрации кажется, что Азирафаэль низшую точку уже прошел и иллюзий больше не питает.       А вот во втором сезоне уже нет сдерживающего фактора для разговоров — наблюдения Небес и Ада. Скрывать соглашение уже не нужно. Мы видим это по Кроули, который совершает добрые дела и не подписывает кучу объяснительных, общается с ангелом и не притворяется, что они «сражаются», вполне неприкрыто занимается чужой любовной историей, спасением мира и архангела, пытается остановить войну и вообще не думает, как это по-демонически на словах вывернуть.       Но не по Азирафаэлю. Азирафаэль все еще использует риторику добра и зла. Азирафаэль спасает Гавриила, спрятав в книжном магазине и очевидно понимая, что Кроули бывшего архангела очень сильно боится и будет против (и Азирафаэль очень слабо пытается предупредить Кроули, например, по телефону или все в той же кофейне, хотя казалось бы, между ними должен быть запредельный уровень доверия). Азирафаэль верит, что ангелы добры от природы и что стертая память о бытии главой Небес автоматически исключает все зло, на которое способен Гавриил. Иронично, но в здравом уме и трезвой памяти Гавриил пытался НЕ устроить Армагеддон.       Азирафаэль причисляет себя к ангелам, то есть к стороне добра, правды и всего святого. Он не готов на третью сторону и в целом упоминает «нашу жизнь», «нашу машину», «наш магазин» только тогда, когда это выгодно. Кстати, действия в первом сезоне тоже вызывают вопросы, хотя на них и можно найти ответы. Азирафаэль для Кроули не делает почти ничего за все сцены, что мы видим. Это можно объяснить тем, что демонические чудеса Кроули может выставить как соблазнение, а вот ангельские… Даже наставлением на путь истинный не назовешь, потому что риторика Небес однозначна: демона можно только изгнать.       Во втором сезоне персонально для Кроули уже ничего не мешает натворить, не знаю, жилье? Фактически Кроули всего два раза оказывается на самом дне, о котором ангел знает: когда Азирафаэль развоплощается и когда другой демон занимает квартиру, а денег на новую нет. Третий раз — после Вознесения Азирафаэля, и о том, насколько Кроули будет плохо, он более чем в курсе.       И во все эти разы Азирафаэль не делает ничего ради непосредственно исправления ситуации. Он даже не становится осторожнее (свечи в книжном магазине, действительно, это же куда безопаснее, чем пуля в лоб во время шпионской миссии и обезглавливание во время революции), хотя за все это время у Кроули было буквально единственное реально слабое место — сам Азирафаэль (ради Азирафаэля он еще и сжег свою машину. Ну и ради Земли, но что-то после «гибели» Азирафаэля он спасать Землю не торопился, и АЗИРАФАЭЛЬ ЭТО ТОЖЕ ВИДЕЛ). И ангел додумался впустить в свой книжный Гавриила (даже не допустив мысли, что тот может врать) спустя четыре года после того, как знатно насолил Небесам. А потом еще и практически начал войну Ада и Рая. Если что и длится бесконечно, так это то, что Азирафаэль сначала делает, а потом думает, пока Кроули это разгребает (напомните, кто в конце второго сезона мирил Рай и Ад, пока Азирафаэль говорил буквально самые наивные вещи и, возможно, сыграл на том, что ангелы и демоны были его наивностью шокированы).       Объяснений такого поведения Азирафаэля, опять же, много. Но самое очевидное: он ни разу не изменился с первой встречи с Кроули. Причем, как с ангелом тоже, ведь именно Азирафаэль натолкнул Кроули на мысль, что Она не накажет за вопросы. Ведь вопросы это не абсолютное зло и не грех. А Кроули убедился, что все не так просто.       Еще довольно интересно, что Азирафаэль не узнал Кроули на стене Эдема, хотя они были знакомы раньше и внешне демон не изменился. Азирафаэль даже не видел Падения, скорее всего, и до сих пор убежден, что есть концепция плохих и хороших, и потому даже признание того, что Кроули — это демон, который «хороший», вписывается скорее в иллюзию ангела, чем в развитие.       Меня не покидает мысль, что в Кроули Азирафаэль готов был принять только «милую» и «хорошую» сторону. Что он скорее мирился с собственно демоном Кроули, чем принимал. В глазах Азирафаэля Кроули — это ангел, которого скинули по ошибке и который «хороший» и «ангельский» настолько, что если предложить вместе вернуться на Небеса, Кроули не изменится. И также он уверен, что способен отвечать за всех ангелов, которых можно вернуть на путь истинный, ведь если они не Пали, то не все потеряно.       Для Азирафаэля что ангелы, что Кроули априори хорошие, просто «не в ту компанию попали», «не теми идеями заразились», «не так все делали» и вообще мир вокруг к ним несправедлив, именно эту несправедливость он озвучивает как в конце первого сезона, так и в течение второго.       Убеждения персонажа строятся на той же иллюзии, что и в первом сезоне. А значит, по своему развитию низшую точку он так и не прошел и понять Кроули не может.       Есть еще вариант объяснения, почему персонаж так и не изменил своих принципов.       Азирафаэль живет в зоне комфорта. Ему неприятно смотреть, что Небеса не соответствуют его иллюзиям, и он существует в отдалении от Небес и каждый раз в шоке от Их заданий (помните, была такая семья Иова? Разница между убийством этих людей и Всемирным Потопом для Азирафаэля в том, что право на убийство дает грешность людей. И да, на убийство животных тоже). С одной стороны, это хорошо — Кроули представляет оппозицию для Азирафаэля, их взаимодействие в самые спорные эпизоды Библии и фактической истории давит на сомнения Азирафаэля, посеянные первым несоответствием концепции любви и всепрощения с действиями Небес.       Но зона комфорта не дает конфликту расти. Азирафаэль остается на том же уровне, что и на стене Эдема, когда действиями он готов был нарушить приказ и пожертвовать собой ради людей, а на словах и в своей голове сохранил прежние иллюзии. И даже оппозиция Кроули не особо работает, потому что, опять же, Азирафаэль не столько принимает его, сколько ищет «прежнего и ангельского» в глубине души.       Контрастом выступает все тот же Гавриил, очень наглядно демонстрирующий, насколько на самом деле Азирафаэль ничего не понимает. Пока ангел с Земли верит, что достаточно перевоспитать Антихриста, архангел, руководивший Небесами шесть тысяч лет, задает логичный вопрос: как заставить тысячи ангелов, готовых к войне, сложить оружие? Для него нет никаких «хороших» и «плохих», есть просто две враждующих стороны, одинаково готовых уничтожить друг друга и Землю, которая в этом вот вообще не принимает участия.       Азирафаэль же удивлен словами Кроули, что это еще не конец.       И именно убеждение, что есть априори хорошее и априори плохое, и пока не было «правильного» Падения, до априори хорошего можно достучаться — именно эта иллюзия подтолкнула его выбрать не Кроули, жизнь с которым уж точно можно успешно построить, а Небеса. Принести в жертву свое счастье ради надежды, что он сможет переубедить даже Метатрона. Не хватает только пари собственно с Метатроном, мол, если люди после изменений на Небесах начнут грешить меньше, Армагеддон переместится в какой-нибудь космический Забугорск. Вполне в характере Азирафаэля попытаться договориться и если не с помощью Кроули, то уже своими архангельскими силами перешивать шеститысячелетнюю реальность.       И вполне в характере Азирафаэля не знать, что пока он утром шьет свою новую реальность, остальные ангелы, включая Метатрона, за ночь распускают нитки и переделывают по-старому. Тут я позволю себе небольшое лирическое отступление и вспомню еще одного главного героя с похожей сюжетной веткой — Се Ляня из «Благословения Небожителей». То, почему его арка шикарна, размусолили уже до состояния жижи, но что важно: персонаж развивается по той же схеме. Идеалистичный 17-летний дурачок, существующий в своей царской зоне комфорта и воспитанный вообще не царским образом — в монастыре, откуда он не видит жизни своего же королевства. Небожитель с кучей полномочий и черно-белым мышлением «Я — Д’Артаньян, все — эгоисты и ленивые идиоты». Падший небожитель, по-прежнему верящий в свое монашеско-царское воспитание и разрушивший королевство, которое и так на соплях его отца держалось (отец, кстати, больше наследников не оставил). Бедствие, уничтожившее все и всех вокруг себя не без помощи очень сильной манипулирующей хтони. Преисполнившийся в познании мусорный бог, уже не питающий иллюзий и не считающий, что знает этот мир лучше всех. Низшая точка в этой схеме — бедствие, и растянута она с Прыжка С Небес В Войну до Второго Поветрия. То есть, едва ли не на год. Только осознав, что можно стать демоном, даже когда физически ты запечатанный небожитель, Се Лянь понимает, что нет никаких «божеств», «людей» и «демонов», естб только действия, которые создают или уничтожают, и твоя собственная жизнь, которую ни Небеса, ни Преисподняя за тебя не проживут. И непосредственно в отношениях с Хуа Чэном гармония строится на том, что оба персонажа были во всех трех ипостасях и знают, как не стать бедствием прям бедствием и как оставаться человечными. Се Лянь не руководствуется предрассудками, а Хуа Чэн принимает все стороны Се Ляня, от божественной до демонической, и знает, как не позволить возлюбленному стать демоном, чего Се Лянь не хочет не в плане хтонической специфики, а в плане поступков. А теперь подставьте в эту тираду нужные имена и подумайте, было ли подобное изменение в Азирафаэле? Осознал ли он до конца, насколько сильно может быть не прав не только в спорах с Кроули и вечных своих проблемах, но в понимании мироздания?       Азирафаэль, существующий в вакууме и возносящийся на Небеса, фактически близок одинаково к собственному Падению и к Армагеддону. Потому что он не знает до конца структуру Небес, не понимает специфику и причин Падения и не знает, почему на Земле существует баланс горя и радости, жизни и смерти, богатства и бедности.       Наиболее показателен в этом плане момент с продажей трупов (на секундочку, 19 век, то есть за людьми ангел наблюдал уже почти шесть тысяч лет). Азирафаэля не столько волнует то, что это просто данность, сколько то, что это грех. И в итоге его вмешательство в жизнь одного человека приводит к гибели другого. «Бедность непостижима» — говорит ангел вместо того, чтобы побудить какого-нибудь постороннего человека помочь девочкам или воспользоваться собственными ресурсами. Азирафаэль готов принять существование аристократов, неискоренимость классового деления, отсутствие нормальных лекарств, но не кражу трупов на продажу       Каковы могут быть действия Азирафаэля по улучшению жизни людей? Неизвестно и страшно предположить. Самой структуры баланса добра и зла, условной концепции Инь и Ян он не понимает. А значит, он не понимает систему, которая строилась больше шести тысяч лет и которую собирается разрушить в корне.       Фактически, Азирафаэль — это подросток, которому в руки попадает неограниченная власть и которым будет манипулировать еще более сильная хтонь от лица Богини.       Скорее всего, низшей точкой персонажа будет катастрофа. Второй Армагеддон — если он приложит все усилия к работе. Вред Кроули — если ангелы посчитают Кроули достаточно влиятельной оппозицией.       Ясно одно — Азирафаэль должен совершить огромную ошибку, которая приведет к потенциальным или уже готовым жертвам.       Это, к сожалению, не вписывается в иллюзию собственно фандома, что «любовь несовместное соединяет и открывает любые врата». Да, Азирафаэль любит Кроули, но этого недостаточно. Изменение мышления, которое в вакууме формировалось шесть тысяч лет, не произойдет только потому что появился шанс осознать и принять свои чувства. А Азирафаэль не осознает и не принимает, пока собственно Кроули своим поцелуем (и Гавриил с Вельзевул своими отношениями) не показывают, что вот так тоже можно. И снова: на одной чаше весов шесть тысяч лет, на другой — четыре года, и то, и другое разделяет несостоявшееся событие, за которое ангел по сути ничем не заплатил. Он не потерял свою зону комфорта, он не стал бездомным, как Кроули, он не потерял помощь и поддержку Крлули — ничего не изменилось.       Так с какой стати должны измениться убеждения, если и раньше, и сейчас Азирафаэль относился к Кроули хорошо чаще тогда, когда Кроули был удобен, а Небес боялся в силу своего положения, которое только теперь достаточно высоко, чтобы взглянуть под другим углом? В пресловутом «Благословении Небожителей» Се Лянь морально переродился после того, как Хуа Чэн пожертвовал собой ради него. После этого изменилась риторика персонажа, которая в открытом типе демонстрации настолько важна, что буквально изменила судьбу обоих главных героев.       И из этого делаем вывод — сейчас они с Кроули не могут быть вместе. Не потому что Нилу Гейману очень нужен третий сезон (он явно не глупый человек и видит, как киноконцерны могут извернуть многосезонные проекты независимо от желаний и гениальности сценаристов). А потому что морально они сейчас по разные стороны.       Опять же, если бы не был в целом создан второй сезон и не изменился тип демонстрации убеждений, произведение было бы цельным. Именно потому что и в книге, и в первом сезоне нас тыкали носом не в слова, а в действия персонажей. Буквально на одну и ту же фразу «В глубине души ты хороший» Кроули реагирует совершенно по-разному — вот настолько слова декоративны в этом сезоне.       Но второй — это сезон диалогов, обсуждений и несостоявшегося разговора. Возможно, поговори Кроули с Азирафаэлем раньше, дольше и в менее эмоциональных обстоятельствах, он бы больше не питал иллюзий о том, что ангел все понимает, потому что в этом сезоне сам говорит и понимает все буквально, ведь за их разговорами никто не следит и Азирафаэлю больше нет смысла врать и притворяться.       Третий сезон теперь уже необходим. Какой бы логичной ни была концовка второго, это явно не финал всего сериала. Кроули сейчас находится в своей второй низшей точке — у него разрушена буквально единственная иллюзия, но зато какая — на шесть тысяч лет! А Азирафаэль до своей низшей точки еще даже не дошел, он вот на грани. Осталось только пустить в какое-нибудь «благое дело» архангельскую силу (такого себе даже Гавриил особо не позволял), знатно накосячить и понять, что он помог бы больше, если бы не заходил в тот лифт.       И Азирафаэль накосячит. Потому что, как и Се Лянь, он существовал в вакууме и понятия не имеет, как функционирует система, на которую он должен будет непосредственно влиять.       Я только надеюсь, что ценой за предотвращение глобальной катастрофы и духовное перерождение не станет жизнь и здоровье Кроули. Хотя мои же конспекты по драматургии советуют приготовиться и запастись успокоительным. На фоне таких страшных мыслей кофейная теория смотрится более чем привлекательно. Ведь тогда все просто - Азирафаэль "трезвеет", понимает, что его напоили, возможно, притворяется, что продолжает принимать отраву и слушаться Метатрона, а сам по-тихому просит помощи у Кроули. Тогда персонажа логичнее спасти, пожалеть и защитить, и кто, как не рыцарь на черной машине, может спасти и снять проклятие? И если бы мы смотрели зацензуренный китайский сериал, где запрещена серая мораль, главный герой действительно был бы жертвой злого злодея и его злых планов, поддался бы вынужденно влиянию темных сил и сам по себе был бы принимающим, понимающим и хорошим. Но как Вэй Усянь не зависел целиком только от темной ци, как Се Лянь не пострадал только из-за Безликого Бая, так и Азирафаэль, скорее всего, совершил ошибку не только из-за возможно отравленного кофе. Ведь когда в свое время был отравлен Кроули, он совершал только то, чего сам хотел - просто открыто, и говорил только то, во что верил. А значит, даже если кофейная теория верна, Азирафаэль все еще верит в те иллюзии, которые любовь искоренить не способна.