И я вижу свежие шрамы

Лицо и тело человека на соседней койке были так тщательно перемотаны бинтами и повязками, что сложно было бы найти кусок кожи, выглядывающий из под многочисленных слоев марли. Но он-то знал, что это она. Знал, потому что лично притащил ее сюда после боя. Знал, потому что сам потребовал уложить ее здесь, рядом с ним. Потому что чувствовал, что он должен за ней приглядывать. Именно он.