Глава 2. Словесный портрет

      Тем вечером Айзава не пошел спать, как делал обычно после долгого и утомительного дня, проведенного с новой толпой самоуверенных и неуправляемых подростков. Ему не нужно было идти в патруль, потому что уже много лет он принципиально не выходил на улицы в эту ночь, если только у него не было миссии, которую нужно было выполнить. Его коллеги по подполью знали об этом и шутили между собой, что дети так сильно его раздражают, что он боится ненароком прибить какую-нибудь мелкую преступную сошку, которой не посчастливится встать у него на пути в эту ночь.       Но сегодня он сел за стол, поставив рядом большую чашку с кофе и положив поблизости две папки – личные дела Мидории и Бакуго. Он в любом случае думал их просмотреть в свете явно тревожащего поведения этих двоих. Но после того, как ему прямым текстом сказали сделать это предшественники мальчика, он не стал игнорировать их призыв. Особенно, если учесть, что они, судя по всему, имели о случившемся более полное и широкое представление.       Но, прежде чем начать читать чужие отзывы о проблемных детях, он положил перед собой чистый лист бумаги. Ручка скользила в его руке, оставляя на белой поверхности его собственные пока еще незамутненные мысли и впечатления об этих двоих.       «Бакуго имеет взрывной характер. Возможно, частично обусловленный природой его причуды.       Склонен к агрессивному поведению, но не имеет понимания об уместности своих действий и о рамках дозволенного, которые нельзя пересекать. Видимо не проходил консультации у психолога, чтобы знать, что уместно, а что нет, и при каких обстоятельствах. Имеет личную неприязнь к Мидории.       Уделяет чрезмерное внимание необходимости быть первым во всем. Нуждается в том, чтобы окружающие постоянно словесно и действиями подтверждали его статус лучшего. Не склонен выбирать средства для достижения этой цели. Варьируется от оскорблений и насилия до бросания вызова на честный поединок.       К тому, кого считает слабее себя, относится свысока. Не имеет градации в восприятии силы. Либо номер один, либо никто.       Целеустремлен. Хорошая академическая успеваемость. На данном этапе не способен к какому-либо командному взаимодействию, потому что никто не заслужил его уважения.»       Айзава вздохнул и отложил лист Бакуго в сторону, подтянув поближе чистый лист. Теперь Мидория. Он задумался на несколько минут, вспоминая все, что он знал о мальчике, прежде чем начал писать.       «Видимо основные поведенческие особенности проблемного ребенка связаны с его изначальной беспричудностью. Имеет все признаки длительного насилия. Пуглив, категорически не уверен в себе. Имеет трудности в общении со сверстниками и взрослыми. Кажется, единственным человеком, которому он доверяет, является Всемогущий.       Практически не контролирует свою причуду, которая слишком сильна для его тела и к тому же оказалась разумной. С этим надо думать, что делать, отдельно.       Самоотвержен, имеет геройский инстинкт. Впадает в панический ступор, когда угрожают ему, но бросается в бой, когда на его глазах угрожают кому-то другому. Хорошо и рационально мыслит, даже находясь под психологическим давлением.       Подавлен ношей ответственности из-за того, что был выбран Всемогущим, а также, что ранил других. Сильно зависим от мнения окружающих, живет в ожидании непринятия и агрессии. Боится оказываться в центре внимания. Пока не может работать в команде, поскольку не верит в то, что другие захотят работать с ним.»       Айзава отложил ручку и еще раз просмотрел то, что он написал о двух подростках, думая о том впечатлении, которое они оставили после себя по результатам экзамена и того теста, который он давал им сегодня.       Дверь в учительскую открылась и вошел Всемогущий. Герой сразу заметил мужчину, сидящего за столом в углу.       - Ты сегодня задержался, Айзава, – сказал он. – По тому, что я слышал о твоих привычках, ты обычно сбегаешь в первый день очень рано и заваливаешься спать. Тоже переживаешь из-за случившегося?       Айзава наблюдал за тем, как герой номер один поставил чайник, чтобы сделать себе чаю.       - Я пытаюсь понять, какое впечатление на меня произвели Бакуго и Мидория, прежде чем начать читать их личные дела и характеристики из прошлой школы, – произнес он, подходя к мужчине, чтобы заварить себе новую порцию кофе. – Я решил, что мне действительно стоит узнать больше о предыстории этих двоих, поскольку они явно знакомы не первый день.       Всемогущий кивнул, делая глоток. Айзава взглянул на него из-под своих волос.       - Ты давно знаешь Мидорию? Что ты можешь о нем сказать?       Мужчина хмыкнул в чашку.       - Я думал, что ты не любитель узнавать чужое мнение об учениках, и ограничиваешься собственным.       - Обычно я так и делаю. Но эта ситуация необычная, Всемогущий. Поэтому на этот раз я намерен собрать сведения из максимально возможного количества источников. Поэтому я спрашиваю тебя.       Всемогущий понимающе кивнул, глядя перед собой.       - Я знаю юного Мидорию почти год. Около одиннадцати месяцев, если быть точным. Я знаю, что его инстинкт героя, возможно, даже сильнее, чем у меня. Он храбр, но не той храбростью, о которой кричат на всех углах, а той, которая проявляется в момент, когда встает вопрос жизни и смерти. Он крайне упорен и трудолюбив в достижении своей цели. Он превзошел все мои ожидания, которые я возлагал на него, когда только решил его тренировать.       Мужчина отхлебнул еще чая и продолжил.       - Думаю, я не ошибусь, если скажу, что его главная сила на данный момент не в причуде, а в мозгах. У него настоящий талант к анализу. Он настолько большой и ярко выраженный, что, не зная, что он беспричудный, можно легко подумать, что у него есть причуда анализа. Кроме того, юный Мидория очень добрый и по-настоящему светлый человек, внутри которого крепкий душевный и моральный стержень.       Айзава кивнул, выслушав мужчину. Что ж, его слова вполне согласовывались с его собственным впечатлением о мальчике, делая его более полным и многогранным. Поблагодарив героя, Айзава вернулся к своему столу и открыл личное дело Бакуго.       В большей степени его интересовала характеристика, данная его прошлыми классными руководителями, потому что он прекрасно знал, как школы не любят заморачиваться с тем, чтобы пятнать само личное дело. Ведь это требовало полицейского расследования, сбора доказательств и могло в конечном итоге подмочить репутацию самой школы.       Герой хмурился, читая о том, что Бакуго был учеником, не имеющим никаких поведенческих проблем в средней школе. Вежливый, спокойный, героический, отзывчивый, добрый – эти эпитеты буквально наводняли его характеристику, вызывая у Айзавы сильнейший диссонанс с тем, чему он сам стал свидетелем сегодня утром.       Закончив чтение, он протянул руку к личному делу Мидории, уже догадываясь, что едва ли он найдет там хоть крупицу правды. К сожалению, именно так оно и было.       Бывший классный руководитель проблемного ребенка характеризовал его как неуспевающего, вечно отвлекающего себя и других хулигана, требующего к себе внимания и особого отношения. Согласно этим бумагам, Мидория якобы был склонен добиваться внимания любыми способами вплоть до нападений и провоцирования агрессии. Также он характеризовался как неопрятный, грубый и неуважительный человек.       При этом сам Шота сказал бы, что мальчик, напротив, крайне тихий и стремящийся не привлекать ничьего внимания. Будь у него способность становиться невидимым, как у Хагакуре, Айзава не был бы уверен, что о его существовании вообще кому-либо стало бы известно.       Глубоко вздохнув и собрав все бумаги, Айзава поднялся на ноги и отправился спать. Завтра он продолжит наблюдение за этими двумя, а после уроков сам съездит в ту школу, где они учились раньше, и лично поговорит с учителями. И для их же блага, им стоит быть с ним предельно честными.