I. Партер

Поднимались сотни рук, зрители глядели на освещённый ринг и видели самые кровавые и жестокие драки. Запах не оставлял никаких сомнений: это был полный прелести запах только что отпечатанных наличных. Все они орали, говорили что-то, но Мона не слышала, а может, ей просто не захотелось вникать. Боль и пульсация в висках становились всё сильнее с каждым ударом по уставшему лицу. Девушка перед ней, одета в чёрный спортивный топ и короткие шорты, а самое главное — бьёт с невероятным остервенением, словно изголодалась по крови. Словом, не взирая ни на какие трудности, нужно было суметь положить на спину эту стерву, иначе — не видать денег её бедной, во всех смыслах, карточке. Лишь одного из бушующей толпы, будет видно в любом случае. Юноша сидел примерно на третьем ряду, всегда старался урвать там билеты. Почему именно это число? А хер его знает, возможно дата смерти его отца, кому уж судить. После хлынувшей крови из разбитых коленей Мегистус, его тонкие губы расползлись в ехидной улыбочке. Лазурно-серые тусклые волосы, короткая стрижка, огромные глаза, какие бывают у миленьких девочек из японских мультиков. Его бледные, как скисшее молоко руки покрыты шрамами и ожогами от сигарет. Мона облизывает губы, разбитые в нескольких местах. И без промедлений, со всего размаху засаживает кулаком в нос. Так, что свежая кровь прыскает из не заживших шрамов. Девчонка напротив хриплым голосом выдаёт матерные ругательства, грубым движением вытирая красную жидкость. — Пиздец тебе, тварь. — Отрезала она. — Я уж дам знать, с кем ты имеешь дело. Мгновенный удар, ещё и в самое уязвимое место. Солнечное сплетение. Множество нервных отростков, которые лучами расходились от центра в разные стороны, сейчас били сигнал «SOS». Омерзительное чувство. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Спазм диафрагмы начал давить и тянуть вниз. Конец? Судья на ринге кричал номера, поочерёдно раскрывая палец за пальцем. Может и не конец, но абсолютно глупый проигрыш. Глупейший. Нокаут. — Подъём. — На уровне подсознания послышался грубый мужской голос. Её мгновенно усадили, сильно наклонив вперёд. Из лёгких начали вырываться тяжёлые и рваные вздохи, а глотку пробил сухой кашель. Девушка выдавила из себя все силы, чтобы разлепить заплывшие глаза. Эмоция на лице напротив объявляется сразу. Ухмылка, причём, самая едкая, которую она видела в своей жизни. — Поздравляю, — Начал ехидный женский голос. — ты проиграла. — Благодарю. — С сатирой произносит Мегистус, приподнимаясь на лопатках. Мона в последний раз смерила взглядом публику. Этот чёртов идиот. И имя ему — Скарамучча. Дьявол во плоти сидит, едва-ли сдерживая громкий хохот. Становится более противно, так что металический вкус во рту угасает на абстрактном фоне. Девушка поднимает обе руки вверх, признавая абсолютное поражение, и направляется к выходу, под оскорбления со стороны толпы. В раздевалке было особенно душно. Холодный свет лампы падал на зелёно-голубую плитку, потрескавшуюся в нескольких местах. Переодеваться Мона не стала, а лишь подняла с грязного пола сумку. Ручка беспощадно впилась в плечо, оставив за собой красноватый след. Мона изредка колебалась зрачками, рассматривая мерзкое подпольное помещение, изученное до дыр. Дверь закрывается с посредственным грохотом. Улицы были почти пусты. В центре намного оживлённей в полуденное время. Обители с висячими искусственными садами, небоскрёбы с накалёнными солнцем вершинами и дома гиганты на широко расставленных опорах пролётов — они беспощадно прорезали территорию, возносясь на ранее голубеющие просторы. Желтеющая луна освещала дорогу с редкими фонарными столбами. Ключ чуть-ли не застревает в хлипком замке. Наконец, дверь в неблагополучную квартирку отпирается, и девушке остаётся лишь облегчённо скатиться вниз. — Что за херня. — В пустоту произносит Мегистус, притягивая колени к груди. После нескольких минут самобичевания Мегистус приподнимается и закрывает дверь на защёлку. Она настолько отупела от усталости, что даже не сумела разложить кровать. Брюнетка слегка опрокинула спинку дивана, сбросила одежду прямо на пол и полуживая упала на мягкую синтетическую подушку. Девушка заснула при лунном свете, но не помнила, когда именно. Комнату заливало угрюмое зелёно-бежевое сияние. Было прохладно и хорошо. *** Мона равнодушно смотрит в окно. Машины пролетают мимо вдоль бульвара, скользят по дороге словно масло на горячей сковороде. Телефон на столе резко начинает вибрировать, вызывая к себе неприятную реакцию. Девушка раздражённо смотрит в экран, подмечая название контакта: «Наркомразь». — Ну конечно же. — Мегистус цокает и закатывает глаза, нажимая на зелёную кнопку. — При-вет, манда! — В своей противной манере произносит голос по ту сторону трубки. — Что надо тебе? — Сегодня будет зрелище, — Начал Скарамучча. — на котором, я положу одного индивидуума на лопатки. Придёшь посмотреть? — Может тебя положат? — Мона пытается сохранить последние частицы самообладания. — Что? — Надрывно произносит юноша, заливаясь громким хохотом. — Так это ты мне говоришь? — Девушка крепче сжимает алюминиевую банку пива в руке. — У меня до сих пор всплывают те картинки со вчера. Это было так позорно, Мона-а. Самой не противно от собственной беспомощности? Мегистус ударяет по деревянному столу кулаком и мгновенно сбрасывает вызов. Брюнетка пережёвывает у себя в голове жаркое из колкостей, которое ей старательно преподнесли. Сразу же всплывают слова отца на этот счёт. При виде мудака, бей его в ебало, не ошибёшься. Мона падает в стойку «упор лёжа». Стоять в планке — лишним не бывает, а от желания прибить каждого встречного может отвлечь. Единственное, из-за чего девушке хочется посетить сиё мероприятие — посмотреть на эпичный фэйл этого отморозка, чтобы припоминать это при каждом удобном моменте. А чего хотелось ещё больше — оказаться по ту сторону ринга от него. Ведь Мегистус каждый день представляет, как превращает его в груду металлолома. *** Фигурки людей хаотично разбегались, пытаясь занять себе места получше. Девушка уже битый час сидела в самом неприметном месте, дабы мальчишка её не заметил. Представление должно было вот-вот начаться, а Мона только сильнее сжимала кулаки. Скарамучча, уже опьянённый будущей дракой, искоса посматривал на противника. Видимо представлял, как тот бьётся в конвульсиях от адской боли. А вот Мегистус думала совершенно иначе. Казалось, что конкурент превосходит его и размерами, и мышечной массой. Да, ему точно конец. Брюнетка пропустила мимо ушей душную речь ринг-анонсера, и очнулась только на самом начале боя. Она чувствовала страх. Да, имела право, хоть девушка уже успела возненавидеть себя за это. Мона нервно бегала зрачками и продолжала следить за поединком. Самое страшное в боях без правил — неограниченное использование и сочетания множества боевых техник. Удары парня были настолько резкими и отточенными, что Мегистус начала подозревать, что шансы медленно возрастают. Брюнетка уловила громкие аплодисменты и оры, и мгновенно вскочила с сидения. Она увидела лежащего мужчину, содрогнулась и прошептала: — Этого я от тебя не ожидала… А этот дьявол стоит и улыбается. Горячая кровь капает у него из носа, попадает в горло. Он поворачивает голову и находит взглядом её лицо. Юноша каверзно улыбается и показывает третий палец, заливаясь громким смехом. — Чтоб тебя. — Мона перестаёт дышать, а сердце бьёт в тугую кожу изнутри. Девушка скоротечно удалилась из зала, протискиваясь сквозь бешеную толпу людей. Стены из коридора начали давить, а пол превращался в зыбучие пески. Он же прав. Абсолютно прав. Слабость сковывает любого, хочет он того или нет. — Я так и знал, что ты придёшь. — С злобной усмешкой произносит голос сзади. Мегистус резко останавливается и смотрит прямо перед с тобой, подтупив взгляд. — Не пугайся, — Сладко процедил Скарамучча, кладя обе ладони на чужие плечи. — Я позволю себе смелость посоветовать тебе, Мона, никогда и ничего не бояться. Это глупо. — Отвали от меня. — Ты неудачница. — Он тяжело вздохнул. — Таким, как ты, нужно держаться вместе. Одним большим стадом. — Парень отошёл, складывая руки за головой. — Иначе превратишься в пыль. *** — Пятнадцать. — Девушка медленно проговаривала количество отжиманий, которые она уже успела сделать. Нет. Проигрывать ему в мысленном бою она точно не собирается. — Все твои труды напрасны. — Мегистус резко поднимает голову и смотрит на силуэт перед собой. И вот Скарамучча, голый по пояс, упирается руками в спинку стула, и торс его сплошь покрыт засосами. — Вчера встретился с одной симпатичной девчонкой, — Он делает паузу, вдыхая табачный дым. — и переспал с ней. — Молодец. — Убито произносит Мона, продолжая настырно отжиматься. — Это была та самая, которая тебе в поддых зарядила. — Усмехнулся он, потушив сигарету о собственную ладонь. — Мне она сразу понравилась. — И что ты, скотина, хочешь от меня услышать? — Девушка резко приподнялась, встав к парню впритык. — Чтоб потешить твою ебучую гордость, хочу напомнить, что когда тебе впервые раскрошили морду, я не радовалась и не смеялась, а тащила тебя на себе в ближайший травмпункт. — Брюнетка очень сильно хотела замахнуться для удара, но пыталась держать себя в руках. — А когда тебе было пятнадцать и ты жрал наркоту, связавшись не с теми людьми? Я батрачила по семь часов, чтоб заработать на хренову реабилитацию. И куда ты слил те деньги? — Вдох и более тяжёлый выдох. — Скажешь сам или мне продолжить? — Ответа так и не последовало, а Скарамучча лишь закусил губу до крови. — На мефедрон. Тебе было насрать, абсолютно. Как и сейчас. — На глазах выступили солёные капли. — Если уж тебе нравится подпитываться чужими эмоциями — молодец, у тебя отлично получается. — Мона, подожди. — Думаю, ты стонал как последняя шлюха, вдалбливаясь в её задницу. — Крикнула Мегистус напоследок, демонстративно хлопнув металлической дверью. Мона сосредоточилась, закрыв глаза, а перед ней вновь вырисовывается его внешность. Где это было? Ну вот, всплыло. Тогда, в больнице, после его очередных ломок. Когда он рыдал, сидя на койке. Умолял, чтобы девочка помогла ему вскрыть вены. Ему ведь было наплевать, на то, что чувствовал ребёнок подросткового возраста в тот момент. Эмоции давили на сердце, беспощадно сжимая всё сильнее и сильнее. И она прекрасно знает, что юноша не побежит за ней. Не будет пытаться успокоить, утешить, хотя бы в кое-то веки извиниться! Просто промолчит и вставит в руку очередной укол. *** В ту ночь она беспощадно била того самодовольного придурка по дьявольскому лицу побелевшими костяшками пальцев, твёрдыми, как сталь, которые вскоре начали кровоточить, пока мальчишка не свалился на пол, шипя от боли. — Какая же ты дрянь, Мона. — Парень бросил фразу, от начала и до самого конца пропитанную смертельным ядом. — На тебя поравнялась, прости. — С издёвкой ответила Мегистус. Чёрная майка прилипала к телу от подступившего пота. Девушка продолжала водить взглядом по раздражающей фигуре, которая сжимала руки в кулаки. Мона присела на корточки и протянула ладонь, дабы помочь бедняжке встать. — Пошла нахер, сука. — Болезненно выдал Скарамучча. Мегистус успешно проигнорировала колкое оскорбление в свой адрес и приподняла его за плечи. А хотела ли она этого? Хотела бы, чтобы его кости превратились в пыль? Чтобы от зубов остались только белоснежные осколки? Конечно, после всего того, что он посмел сделать. Парень пытался выдержать некоторое равновесие, широко расставив ручонки. Перед глазами всё плыло, а голова словно побывала в дьявольском котле. Прямо сейчас хотелось вновь почувствовать вакхическую радость и забыть обо всём. О гнусных девчонках, сексе и боях без правил. Тащить его, придерживая за талию, оказалось труднее, чем она предполагала. — Ты же у нас такой сильный. — Сбивчиво отрезала девушка. — Такой самоотверженный, такой сме- — Заткнись, стерва. — Брюнетка получила слабый толчок в плечо. — Если бы я дал тебе отпор, а не позволил избивать меня, как куклу, ты бы уже мёртвой валялась. — Что ты там мямлишь? Сейчас здесь брошу и будешь бамбук курить. — Мона раздражённо закатила глаза, ногой отпирая дверь подъезда. Дверь приоткрылась. Комната казалась совсем небольшой. В глаза бросалась узкая кровать со смятыми и скомканными грязными простынями и подушками. На маленьком вытертом коврике валялись банки из под светлого пива. В помещении пахло спиртом и смолой. Тени от дешёвых светильников ровно перекрещивались на полу. Мегистус грубо бросила парня на кровать, наслаждаясь чужим болезненным стоном. — Ну и что мне с тобой делать, шут кровавый? — Мона озадаченно потёрла подбородок. — В прямом смысле, кстати. — Девушка самодовольно усмехнулась. — Ты как девочка с первой менструацией. Юноша что-то невнятно пробурчал в ответ, утыкаясь носом в пыльную подушку. Брюнетка обречённо вздохнула и свалилась рядом. Они лежали навзничь и по-прежнему никто не молвил ни слова. Девушка машинально подложила руку под голову. — Спокойной ночи, урод социальный. *** — Пожалуйста, пожалуйста… — Что, прости? — Сонным голосом процедила Мегистус. Мона видела, что сидящий, глаза которого казались слепыми, коротко потирает свои руки и эти самые незрячие очи вперяет в солнечный диск. — Я наркоты хочу. — Его взгляд становится до ужаса печальным и мутным. — Начинается… — Раздражённо отвечает брюнетка. — Сходи на три весёлых буквы. — Что я здесь делаю? — Туманно шепчет Скарамучча. — Я должна была к тебе домой прискакать? — Раздражённо отвечает девушка. — С тобой на шее. — Ты меня до дома сама дотащила? — С каплей удивления произносит юноша. — Мимо. Вызвала бригаду рабочих из восемнадцати человек, которые помогли тебя донести. — Заметив непонимающую физиономию напротив, Мегистус бьёт себя ладонью по лбу. — Конечно, сама. Придурок. Мона прикрыла глаза, и Скарамучча взял её руку. Он прикладывает губы к шраму на щеке. В этот момент девушка настолько охеревает от жизни, что очи каменного цвета мгновенно распахиваются, а тело становится напрочь парализованным. — Я соврал тебе про неё. — Виновато говорит парень. — Про кого? — Мегистус разворачивает голову вместе с корпусом, сохраняя глупое выражение лица. — Я переспал с мужиком. — По тебе видно. — Язвительно процедила Мона. — Так ты гей? — Нет. — Коротко отвечает Скарамучча. — А кто кого- — Меня. — Ха-ха, уносите. — Брюнетка разражается пронзительным хохотом. — Раз уж нашёл себе кишечного любителя, так почему отмазываешься от истины? — Ты с ума сошла? Ему под сорок точно. — Он тяжело вздохнул. — Это было ради дозы. Лучи света отражаются в паре зрачков, рассматривающих девушку. Сейчас он точно выглядит как загнанный в клетку мальчишка-наркоман, не имеющий выхода из положения. — Какой же ты конченный. — Мегистус ставит кулак ему на плечо, рассматривая интересную пустоту помещения. — Прямо как ты. — Я и не спорю. После долгого и гнетущего молчания, девушка, наконец, спрашивает: — Когда в следующий раз дерёшься? — Пока что не планирую. — Хмыкает юноша, подтирая пятно из спёкшейся крови тыльной стороной ладони. — Ну уж извините. Парень отрицательно качает головой. — В этот раз я реально заслужил. — Нет. — Парень непонимающе изогнул одну бровь. — Ты заслужил избиения до смерти. — Я знаю, Блядь. — Он поднялся с кровати и направился в сторону выхода. — За наркотой побежал? — Укоризненно спросила Мона. — Как ты догадалась? — Скарамучча патетично развёл руки в стороны. — Ничего не забыл, наркоман? — С пассивной агрессией выдавила девушка, когда юноша уже стоял в проходе. — Спасибо. — С тяжелейшим вздохом ответил парень, неторопливо удаляясь из квартиры. — Чтоб ты сдох от передозировки! — Крикнула Мегистус, плотно прикрыв дверь. *** Напротив стола, под окном, кто-то сидел на табуретке, освещённый красным солнцем. Это был Скарамучча. Он неподвижно смотрел на Мону из под редких ресниц. Мегистус разглядывала его долго и, в общем, весьма спокойно. Она перестала удивляться его частым визитам в её жилище. — Еда в сковородке. — Процедил юноша, отведя взгляд. — Кухню мне засрать решил? — Девушка старательно опустила тот факт, что все поверхности чуть-ли не блестели. — Спасибо. — Обречённо выдала брюнетка, накладывая в тарелку омлет. — Тут яд? — Ага, мышьяк. — Равнодушно произносит он, продолжая пялится в окно. Мона кивает и садится за стол, недоверчиво пробуя содержимое в блюдце. — Срань Господня. — Что не так? — Ты где готовить научился-то? — Где надо. — Грубо отвечает парень, складывая руки в замок. — А я сегодня биться иду. — С кем? — С Эбби. — Ты уверена? — Скарамучча оторвал взгляд от вертикального мира. — Она десять боёв подряд выиграла. — Моя самооценка взлетает до небес каждый раз, когда я бью тебя по роже. — У тебя нет шансов. — Если выиграю, с тебя три бутылки виски. — Довольно выдаёт Мегистус. — А если проиграешь? — Сам придумай условие. — Хорошо. — Он скорчил гримасу задумчивости. — Будешь трахаться со мной. Систематично. Брюнетка чуть не подавилась едой. — Значит, ящик виски.