-

Саммер, впрочем, часто просыпалась посреди ночи. В основном из-за шарканья бухого деда или уставшей мамы; в этот раз она просто лежала без сна, уставившись в потолок, и размышляла о драках, птицах и алкогольной зависимости. Две недели назад Рик ушёл с воронами. Ей уже было плевать после первого раза, когда он попал в тюрьму, но смотреть на унылое лицо Морти каждый день стало невыносимо, и она начала намеренно избегать брата. Через двадцать минут до Саммер наконец дошло, что она проснулась не просто так, а из-за тихого стука в ванной. Голос шёпотом крикнул «чёрт!», затем что-то глухо упало, и всё замолкло. Её неожиданно побрал ужас; из-за длительного нервного напряжения ей показалось, что кто-то пробрался в дом. Саммер осторожно вылезла из кровати и схватила железную палку от трубы, оставшейся после Рика, которую она оставила под кроватью на всякий случай. Случай настал. Страх постепенно рос, пока она неслышно вышла из комнаты, и её догадка подтвердилась: из приоткрытой двери лился тёплый свет. Человек снова зашипел, но на этот раз жалобно, словно от боли, и Саммер наконец узнала голос брата. — Морти? — она без опаски заглянула внутрь, тут же удивляясь большой луже крови на полу. — Какого хуя, Морти? Мальчик, нездорово бледный и облитый кровью от правого бока до самого колена, заторможенно моргнул и промолчал. Очевидно, в обычный день он бы вздрогнул или ненадолго впал в ступор, но сейчас его мозг воспринимал окружение медленнее из-за рваной раны на боку. Он смотрел на Саммер размыто, и только через несколько долгих секунд приоткрыл рот. — Лучше молчи, я уже поняла, что ты в дерьме, — вздохнула Саммер и прошла внутрь, предусмотрительно закрывая дверь. — Покажи, что там. Она ожидала небольшую царапину глубиной максимум в один сантиметр, потому что большей части крови не было видно на тёмных джинсах, но едва увидев месиво, творившееся на его боку, её голова слегка закружилась. Хотя, честно, она наблюдала вещи и похуже, но сам факт того, что это её брат, сделал рану гораздо болезненнее на вид. Морти медленно выдохнул, спокойно прикрывая глаза, и наконец сказал: — Помоги остановить кровь. — Да ладно! — вдруг вспылила Саммер. — Нет уж, извини, оставлю тебя умирать. Но, несмотря на внешнюю браваду, её внутренности сжимались, пока она смотрела на рану, и ей было страшно касаться этого руками. Тем не менее она нашла силы прижать кожу ладонями, игнорируя холодный пот, выступивший на лбу Морти, но с содроганием отпрянула, когда кровь потекла с новой силой, как из мягкой губки. Она подумала, что увидела белеющее ребро, и едва удержалась от рвотного позыва. Морти пугающе молчал, словно не чувствовал нечеловеческой боли, но резко побледневшее лицо выдало его. — Слушай, мама хирург, она тебя залатает, — затараторила Саммер, слегка стуча зубами от холода. — Л-лошадиный, — сквозь зубы прошипел Морти, не со злобы, но просто пытаясь не закричать от боли. Сердце Саммер дрогнуло. — Без разницы! — сердито рявкнула она, насколько сердитым позволял быть шёпот. — Посиди здесь, я позову её, ладно? Внезапно глаза Морти увлажнились, а нижняя губа задрожала, как у ребёнка, разодравшего колено, пока он пытался внятно сказать: — Н-не… не н-надо. Саммер понимала, почему Морти не хочет будить маму в три часа ночи. Бет достаточно переживала по поводу отца; что с ней будет, когда она увидит истекающего кровью сына на полу ванной? Ситуация подгоняла её пойти к матери, переложить на неё ответственность, но Саммер всё ещё оставалась человеком, и потому она села рядом с братом на холодную плитку. — И что ты мне предлагаешь? — с напускным безразличием поинтересовалась она, но её глаза резко расширились, когда Морти кивнул на иглу и нить, валяющиеся на углу раковины. — Морти! Я не грёбаный врач, ты действительно хочешь, чтобы я зашила тебя? У нас… у нас даже нет обезболивающего, ты же- Он вдруг свёл брови, еле заметно морщась и дрожа, и Саммер замолкла, когда одна слёза всё-таки прорвалась наружу. Она не могла представить, как он получил эту рану или через что он проходил прямо сейчас, но она не была такой стервой, чтобы не понять собственного брата. — …зашей, — через силу шепнул он, судорожно шмыгая носом. Саммер никак не ожидала, что сегодня ночью будет зашивать кого-то всырую, без обезболивающего или хотя бы перекиси водорода, имея под рукой только обычную швейную иглу и холодную воду из-под крана, и уж тем более не ожидала, что этим человеком будет Морти. Понадобилось невъебическое усилие воли, чтобы промыть рану и не испугаться, потому что она должна быть спасительницей; стоит только показать ему, что она тоже в ужасе, как они оба впадут в ступор и ничего не сделают. Морти молчал, пока Саммер аккуратно прижимала ватный диск к запёкшейся крови, ещё свежей и мягкой, и даже не шипел, когда холодная вода залила весь его бок и проникла в разодранную плоть. Саммер немного не понимала, что происходит и почему Морти так спокоен. Его безразличие потихоньку передалось и ей, пока она готовилась к самому главному, так что приступала она уже успокоенной и уверенной в своих силах. Игла дрожала в неё в руке, пока она подносила её к крайнему кусочку кожи. Саммер не знала, с чего начать, и опасалась, что Морти закричит и разбудит родителей. Глаза разбегались по краям раны и не могли остановиться на чём-то одном. Наконец она нашла более-менее живой отрывок кожи и, чтобы больше не сомневаться, тут же проткнула её иглой. Она отчего-то инстинктивно дернулась, будто в самом деле ожидала услышать крик, но Морти только вздрогнул и закрыл глаза. Паника наконец начала овладевать ей. — Не спи, — быстро зашептала она, одной рукой хлопая Морти по щекам. — Не спи, блять, ради всего святого! Ты сейчас отрубишься, а мне что делать? На короткий миг в голове проснеслось — что ж, а пусть отрубится, ему же и больно не будет. Руки задрожали, Саммер действительно старалась держаться твёрдо, но сонная слабость овладела и ей. — Спокойно… Решив, что лучше сделать это как можно быстрее, она припомнила уроки оказания первой помощи и начала усердно, торопливо работать, сшивая вместе края раны. Время летело незаметно из-за страха, но Саммер сохранила способность ясно мыслить и потому втыкала иглу точно и метко, словно занималась этим всю жизнь. Ну, или так ей казалось. Бет бы рухнула в обморок, если бы увидела шов, получившийся в результате, но, тем не менее, он помог — Саммер удалось остановить почти всю кровь, кроме маленьких каппиллярных струек, которые вскоре пропали бы сами. Она имела право гордиться своей работой, но время было слегка неподходящее. Морти выглядел так, будто только что прошёл Судный день. Саммер легонько тронула его за плечо. — Ну ты как? Он не нашёл сил ответить. Кровопотеря заставила его хотеть спать, и он понимал, что это ненормально. Бессильно положив голову на стенку ванны, рядом с которой они сидели, Морти тихо выдавил: — Спасибо, — совершенно игнорируя тот факт, что это не ответ на вопрос. Саммер нахмурилась. — Я схожу за обезболивающим, посиди тихо, ладно? Он снова замотал головой, слегка морщась. — П-посиди со мной. М-мне не больно. По его лицу не было видно, что не больно. На этот раз Саммер твердо решила, что не купится на это, и молча встала, направляясь на кухню. Когда через пять минут поисков она вернулась с лидокаином, Морти лежал без сознания. Ей бы не составило большого труда перетащить его, не будь у него свежей раны на боку, но сейчас это стало незапланированной проблемой. Он весил не так уж и много для своего возраста; но как не разорвать шов, наложенный кровью и потом, и при этом не разбудить родителей? Саммер чуть не хлопнула себя по лбу, когда вспомнила. Ну конечно, портальная пушка. Он проснулся уже сидя в своей кровати, чувствуя странное онемение в боку, и Саммер нависала над ним в темноте. Он испугался её на секунду, но тут же равнодушно выдохнул, когда она убрала использованный шприц. — Теперь лучше? — спокойно спросила она, будто они говорили про неудобную обувь, а не про свежий шов, исколотый лидокаином. Морти без раздумий кивнул. — Тогда рассказывай, в какую хуйню ты опять ввязался. Морти молча перевёл на неё взгляд. Медленно моргнул. Задрожал и неожиданно разразился слезами. Саммер ожидала чего-то подобного в ванной, но сейчас это привело её в ступор. Морти судорожно сжался, будто сам не знал, что находился на грани истерики всё это время, но тут же едва не вскрикнул от боли. Саммер не знала, сколько обезболивающего нужно колоть, поэтому просто надеялась, что он не потеряет сознание. — С-саммер, — сдавленно всхлипнул он, хватаясь за её запястье, словно она могла вытащить его из боли. Её сердце снова дрогнуло. Внезапно ей очень захотелось прекратить это, позвать маму, сознаться во всём и просто пойти спать, но Морти жалобно сдавил пальцы, выплакивая всю пережитую в ванной боль, и она не смогла уйти. Возможно, она не ошиблась с дозой — эта мысль заставила Саммер напрячься, потому что иначе она не понимала, что вызвало слёзы. — Тебе больно? Он кое-как, дрожа и давясь, смог выдавить: — П-почему… Саммер нахмурилась и придвинулась ближе, не расслышав. — Почему он, п-почему он ушёл? Её сердце болезненно сжалось, когда Морти сдался, заходясь бессильным рыданием. Саммер взяла его руки и, мягко потирая большими пальцами ладошки брата, глубоко задумалась. Что ж, теперь она хотя бы знает, что ему не больно физически. Саммер мягко притянула его к груди, придерживая за спину, и Морти податливо обхватил её слабыми руками, ненадолго затихая. Это подало ей надежду, что они всё-таки не разбудят родителей. Он ещё несколько минут плакал тихо, разрывая воздух отчаянными всхлипами, стараясь не перейти в рыдания. Саммер крепко прижимала его к себе, обдумывая сегодняшнюю ночь, и чувствовала, как слёзы падают на её майку и текут по собственным щекам. Рик оставил их. Опять. И если Саммер уже похуй на его старческие маразмы, то он мог сделать хотя бы что-то для Морти, медленно сходящего с ума от одиночества и днями напролёт сидящий в Цитадели, пытаясь найти общество в лице самого себя. Морти в дерьме, и рана здесь ни при чём. — Я не знаю, — наконец тихо ответила она, взъерошивая рукой его волосы, — совсем не знаю, Морти. Он постепенно затихал, медленно засыпая через боль в боку, оставленную на прощание Риком.