6."Кровная" семья

Надю уже ждала стая, чьё внимание было целиком и полностью приковано к ней. Она в волнении сглотнула, подошла к Вернеру и вручила ему рюкзак с побегами. — Теперь мы снова можем разводить и использовать ягоды годжи! И помогла нам в этом Надя! — громко и чётко произнесла Фрау Линдеманн, а по стае сразу же пробежала волна взволнованного шёпота. — ... у неё получилось! Я думал, спустя столько лет это невозможно ... — ... она доказала свою пользу!.. Прежде, чем Тигрез успела вставить хоть слово, вожак вынул побеги и показал их всей стае. — За возвращение стае важнейшего средства, которое будет помогать нам много лет, я объявляю, что Надежда Тигрез прошла проверку пользы. — мощь, исходящую от мужчины, чувствовали все, невольно вздрагивая. — Она доказала своё право стать частью стаи, и я не намерен откладывать церемонию принятия. *** Столкновение с волками, да и всё времяпровождение в лесу сильно вымотало Надежду как морально, так и физически. По приходу в дом она, не раздеваясь, упала на кровать, застеленную покрывалом. Перед сном девушка прокручивала в голове всё то, что произошло в лесу, а после этого она вспомнила Пауля, который подбежал к ней через толпу собравшихся оборотней и заключил в объятия. Поддержка друга подействовала на Надю моментально, сразу приподняв её настроение и зарядив позитивом. В жизни Тигрез Хайко был лучиком солнца, согревающим даже в самые холодные дни, за что она была ему безмерно благодарна. Надежда заснула с приподнятыми уголками губ, а перед глазами у неё был тот самый улыбчивый мальчуган, за дружбу с которым она готова благодарить Бога каждый день. *** Из трёхчасового сна её вырвал скрип половиц, когда кто-то вошёл в комнату. Это был вервольф, принесший с собой большую чашу с водой и ткань. Девушка также почувствовала аромат масел и душистых трав. — Малыш, как твой Создатель, я должен подготовить тебя к церемонии. — Все проходят такую церемонию? — Да. Даже оборотни, рождённые в стае. — пояснил Тилль. — Считай это обрядом инициации. Но не волнуйся, всё будет в порядке. Самое сложное уже позади. — сказал он и показал на чашу, от которой исходил пар. — Вода с травами символизирует очищение от прошлого. Так же, как и в некоторых религиях. — в голосе ликантропа нет ни тени сарказма – он целиком и полностью сосредоточен на текущей задаче. Этот момент кажется особенным и важным. — Готова? — Да. Парень бережно окунул чистую ткань в воду и мягко коснулся ею Надиной ладони. Затем он провёл по её руке и замер на правом плече. Плавные движения и аромат трав завораживали их обоих. Когда ткань соприкоснулась с нежной кожей шеи, Тигрез наконец заметила, что дыхание оборотня немного сбилось, хотя он тщательно пытался это скрыть. Его грудь часто поднималась и опускалась, а сильные мышцы были в напряжении. В его глазах виднелась тень неукротимого желания. Линдеманн отвёл дрожащую руку и протянул ткань Надежде. — Можешь ... Продолжить сама. Советую так и сделать. Его запах соединился с травами. Девушка вдохнула эту насыщенную, но приятную смесь, на мгновение растворившись в ней. — Тилль, я ... Хочу, чтобы это сделал ты. — чуть смутившись, сказала Надя. Вервольф немного помедлил, а затем начал её раздевать. Он, едва касаясь, провёл ладонями по коже Тигрез, параллельно снимая с неё одежду. Его малейшее прикосновение вызывало в теле Надежды приятную дрожь. Раздев девушку, Тилль замер. Надя встретилась с ним взглядом и покрылась мурашками. — Ты ... Уверена? — Абсолютно. Сглотнув, ликантроп прошёлся влажной тканью по её ключице, а Тигрез содрогнулась от капель воды, стекающих по телу. Мужская рука спустилась вниз, легла на округлую правую грудь и сжала её. — М-м-м ... — невольный звук удовольствия слетел с губ Надежды и тихо разнёсся по комнате. Парень вдохнул в ответ, пытаясь сдерживаться. Он повторил то же самое с левой стороной, проводя кончиками пальцев по затвердевшему соску, заставляя девушку испытывать невероятные ощущения. — Так нормально? — поинтересовался оборотень и закусил губу. — Да, но мы ещё не закончили. Линдеманн молча кивнул и присел на корточки, продолжая вести тканью по обнажённой коже. Напряжение стало почти невыносимым. Взгляд вервольфа был прикован к её губам, излучая желание, что заводило Надю ещё больше. Хоть они и делали вид, что это невинный ритуал подготовки, им обоим было понятно, что за ним стоит нечто большее. — Я спущусь ниже ... Тилль огладил тканью стройную правую ногу, старательно обмывая её, а потом небрежно отбросил материю в чашу. Он неторопливо провёл кончиками пальцев по мягкой коже на внутренней стороне её бёдер, и в конце концов его длинные пальцы добрались до влагалища, нежно поглаживая покрасневшие внешние губы и позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям. Лёгкое дыхание Тигрез дополнилось удивлёнными вздохами, особенно, когда он ввёл два пальца между половых губ и начал раскрывать их, растягивая шире и исследуя её изнутри. Клитор Надежды уже стал упругим и набухшим, и, не слишком задумываясь о здравом смысле того, что он делал, ликантроп наклонился вперёд и начал лизать его, обводя языком вокруг твёрдого маленького бугорка, в то же время держа её раскрытой пальцами свободной руки. Писк удовольствия, послышавшийся сверху, подсказал ему, что девушке понравились его прикосновения, и одна только мысль о том, что она наслаждалась его ласками, возбудила парня и подстегнула углубить поцелуй, обхватить губами большую часть её складок, скользнуть языком во влагалище и провести им по всем внутренним стенкам. Когда Надя начала извиваться над ним, он бесстыдно упивался происходящим, слизывая выделяемую ей прозрачную смазку. Оборотень поразился, внезапно почувствовав, как Надя робко запустила свои пальцы в его волосы, вплетая их в недавно подстриженные пряди и слегка сжимая, словно настойчиво пыталась заставить его войти в неё глубже. Он удвоил свои усилия, подгоняемый её энтузиазмом, и атаковал клитор сводящими с ума ловкими движениями языка. Её несдержанные возгласы заставляли его ускоряться. Когда Тигрез откинула голову назад и закрыла глаза, Линдеманн понял, что полностью овладел ею, но не прекращал своих терпеливых, напористых ласк до тех пор, пока она не достигла вершины удовольствия и не упала в пропасть, растворившись в оргазме. Его язык продолжал скользить вокруг и внутри её влагалища, сочащегося скользкой, прозрачной жидкостью, у которой был её личный неповторимый привкус. Он уже успел распробовать этот изысканный сладковатый вкус. Как только вервольф отстранился, он не смог удержаться и раздвинул её половые губы, глядя на пульсирующую, сокращающуюся внутреннюю часть влагалища, пока утихали вторичные волны оргазма. Что бы он только не отдал, чтобы сейчас же засунуть в неё измучившийся член и трахнуть прямо здесь, на их общей кровати. При одной мысли об этом его напряжённое мужское достоинство отзывчиво дёрнулось в штанах. Поднявшись и поцеловав рассеянную после оргазма Надежду, позволив ей таким образом попробовать свой собственный вкус, Тилль протянул ей заранее приготовленную одежду для церемонии, состоящую из обтягивающих чёрных брюк, которые она обязательно подвернёт, и такого же цвета рубашки. Из-под кровати он достал коробку с новенькими кедами VANS 41 размера. Вообще-то, у девушки чуть меньше 42, но такую обувь очень и очень редко можно найти в обычных магазинах, так что всегда приходится брать на размер меньше. Самостоятельно натягивать на себя вещи стало для Нади настоящей проблемой, поэтому ей на выручку пришёл ликантроп, заботливо одевший её. — Ну, как тебе? — спросила Тигрез, покрутившись на месте. — Именно так я тебя и представлял. — парень не мог оторвать от неё глаз, а его дыхание ненадолго прервалось. — Ты выглядишь так, словно уже являешься членом стаи. По сути, так и есть, но ... Короче, ты поняла, о чём я. — Спасибо, Тилль. Для меня это очень важно. — Надежда приблизилась к оборотню и обняла его за талию. — Да? Тогда я должен ещё кое-что тебе сказать. — он притянул девушку ещё ближе к себе и зашептал в её мягкие губы. — После церемонии ты наконец станешь моей, а я точно так же стану твоим, Малыш. — Линдеманн поцеловал её сладкие уста. — Окончательно и бесповоротно. *** Наконец наступило время церемонии. Все взрослые оборотни собрались в большом зале дома Совета и ждали Надю, которая медленно передвигалась через толпу, а позади неё держался Создатель. Пока они шли, каждый член стаи прикоснулся к ней, чтобы оставить свой запах – так же, как и несколько лет назад на ознакомлении оборотней с новообращённой. Вот только сейчас они дотрагивались до рук, плечей и спины и расступались в стороны, пропуская к вожаку. Слева от Тигрез послышались тихие перешёптывания в толпе – стая обсуждала её, а точнее наряд для церемонии. — ... она выглядит, как своя ... — ... хорошо, что она уважает традиции. Не все новенькие так делают ... — ... ей недолго осталось быть новенькой ... Когда парочка поравнялась с Вернером, Тилль мягко надавил на плечо Надежды, заставляя опуститься на колени, а сам остался стоять за ней. При взгляде на отца ликантропа у девушки перехватило дыхание – мужчина казался властным и суровым. Ободряюще посмотрев на неё, он прокусил подушечку большого пальца и коснулся её лба, рисуя кровью символ. — Надежда, я принимаю тебя в свою кровную семью. С этого момента ты будешь под моей опекой и защитой. Я обещаю заботиться о тебе, но взамен ты должна признать мою власть и подчиниться ей. Ты согласна на это? — Согласна. — твёрдо ответила Надя. Старший Линдеманн кивнул и провёл пальцем от её носа до самых губ, оставляя на них свою кровавую печать. Тигрез слизнула жидкость и почувствовала покоряющую силу. — Встань, Надежда. Девушка поднялась с колен и повернулась к стае. Все взгляды были направлены на неё. Одни смотрели равнодушно, другие – с интересом, а некоторые даже с радостью. Указав наклоном головы на дверь, вожак без слов направился на выход из здания. Все вышли вслед за ним на улицу и подняли глаза к небу. Яркая луна залила землю неземным сиянием. — А-У-У!!! Стая подключилась к Вернеру, сливаясь в унисон. Этот момент был переисполнен красотой и мощью. Общий вой захватил Надю, побуждая звериные инстинкты, и ей захотелось присоединиться ко всем. — А-У-У-У!!! — Тигрез никогда раньше не делала этого осознанно, но её вой получился особенным – он был ярким, первобытным и могучим. — Ты без меня тренировалась?! — спросила у неё стоящая рядом Саския, которая выглядела ошарашенной. — Зачем ей было тренироваться? — старший брат девушки изогнул бровь и приобнял Надежду. — Потому что вой очень важен для оборотней! Это – как рык для львов. — Возможно, но вряд-ли у нас когда-нибудь были с этим проблемы. Надин вой произвёл впечатление не только на Саскию. — ... как ей это удалось?.. — ... видимо, из-за силы крови Линдеманнов ... Церемония подошла к концу, когда замер последний звук воя. Тигрез стояла среди других оборотней – своей новой семьи, в которой ей было место, если сравнивать с детдомом. Она чувствовала прочную связь с каждым членом стаи, находящимся поблизости. Это невероятное ощущение! Бригитта повернулась к Надежде, словно прочитала её мысли. — Ты уже должна ощущать, что мы связаны друг с другом. Именно так это происходит у волков. Семья. *** — Я люблю тебя. Они не могли увидеть друг друга во мраке их комнаты, но отчётливо почувствовали, как с произнесённой только что фразой девушки последняя недосказанность между ними, та неопределённость будущего, которая незримо разделяла и сдерживала, вспыхнула и рассыпалась пеплом, давая ясно понять, что каждый жаждет большего, чем простое получение мимолётного удовольствия. Голодные губы тут же сошлись в исступлённой борьбе, где каждый стремился показать всю невыразимую словами страсть и щемящую нежность от внезапно обрушившегося осознания того, что в бесконечно одиноком мире они наконец-то смогли найти и обрести кого-то несоизмеримо ценного и единственно важного. Трясущимися, как в ознобе лихорадки, пальцами, не открывая глаз и не прекращая то глубоких и влажных, то жадных и отрывистых поцелуев, Надя на ощупь отыскала пряжку. Потянула и судорожно расстегнула ремень, пускай далеко не с первой попытки, но не утерпела и провела правой рукой по передней поверхности ткани, с нажимом поглаживая твёрдую выпуклость. — Не торопись, сюда никто не войдёт. — покрывая поцелуями точёную шею, сдавленно прошипел парень, в попытке вразумить Тигрез, а может, и не только её. — У нас вся ночь впереди. — противореча собственным словам, он положил руки на девичью талию, поспешно разворачивая спиной в направлении кровати. — Не-ве-рю. — еле смогла вымолвить она по слогам, когда большие обжигающие ладони сразу же забрались под рубашку, беспрепятственно ложась прямиком на грудь. Тогда оборотень ухватился за край ткани, быстро стягивая через голову Надежды мешающую вещь и отбрасывая под ноги вместе с топиком. Он припал ртом к открывшемуся чудесному виду, исследуя губами пышные окружности, не забывая ласкать языком и набухшие соски, пока пальцы нетерпеливо скользнули по внешней линии бёдер. Девушка попятилась назад, запрокинув голову в полузабытье и закрыв глаза от блаженства, одобрительно царапала ноготками мужской затылок и плечи, тяжело дыша и прикусывая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу тихие стоны. Обнимая Линдеманна за шею и увлекая за собой, машинально переступила через стянутые и упавшие вниз брюки, вовсе не заботясь о том, куда идёт, и в слепую продвигаясь в заданном направлении. Уловив несправедливость в виде одежды на вервольфе, она расстегнула пуговицы на его рубашке, ухватилась за пояс штанов и настойчиво поменялась с ним местами, развернув спиной к кровати, при этом упёрлась одной рукой в мышцы груди, требовательно укладывая вниз на постель. — За тобой должок. — напомнила Надя, опускаясь следом и начиная стаскивать с него давно висевшие на одних ягодицах штаны. Тилль не стал возражать, если ей так хочется и будет спокойнее, поэтому расслабленно откинулся назад на матрас и прикрыл веки, отдаваясь во власть девичьих рук, подрагивающим от любопытства, которым наконец-то довелось высвободить на волю восставшее мужское естество. Тут же услышал взволнованный громкий вздох со странной примесью восхищения и удивления, почувствовал, как подушечки робко коснулись бархатной кожи и невесомо нежно провели по всей длине вниз, словно дотрагивались до редкого произведения искусства. — Ты будто в музей пришла. — с ласковой насмешкой произнёс ликантроп, чувствуя смущение и неуверенность подопечной. В ответ получил короткий негодующий шлепок по бедру, но фраза возымела должный эффект, потому что тонкие пальцы прихватили ствол увереннее, но вот чего он совсем не ожидал дальше, так это лёгкого прикосновения горячего языка к головке. Парень в неверии распахнул глаза, а следом из его груди вырвалась смесь приглушённого стона и басовитого ворчания, когда пухлые губы полностью обхватили и увлажнили головку члена в поцелуе. Тогда он приподнялся на локтях и, в удивлении от такой неожиданной смелости, посмотрел в изножье кровати на Тигрез, что пристроилась между его ног. — Просто очень сильно захотелось попробовать. — невинно пояснила она, подняв ответный взгляд. — Мне остановиться? — в глазах оборотня искрилось неподдельное восхищение от того, что так Надежда не только запросто смогла доставить ему удовольствие, но и, оказывается, сама при этом заводилась не меньше. Открывшееся перед ним зрелище было таким возбуждающим, что Линдеманн отчётливо осознал, что ему суждено отпечататься в его памяти навсегда, поэтому хрипло прошептал: — Пока лучше будет, если да. — хотя все рецепторы и сознание кричали об обратном, но броня выдержки уже и так опасно трещала по швам. — Иди ко мне. — он протянул ладонь, подмечая промелькнувшее в радужках напротив небольшое огорчение. Девушка ухватилась за предложенную руку, поднялась с колен и перебралась с пола на кровать, подползла повыше и полностью легла сверху. Слилась с вервольфом в поцелуе, с упоением чувствуя, как жёсткая эрекция упёрлась ей в низ живота, но сразу сдавленно пискнула от неожиданности, не прерывая жгучих ласк языками, когда внезапно оказалась спиной на кровати, подмятая приятно нависшей сверху тяжестью мужского рельефного тела. Но не успела насладиться новыми ощущениями, как Тилль прервал затянувшийся поцелуй и отстранился, сев на колени подле стройных ног, медленно снял трусики и, обхватив изящную девичью лодыжку двумя пальцами, закинул себе на плечо. Он огладил ладонью внешнюю сторону голени, подхватил под низ и трепетно коснулся губами внутренней, проложив дорожку до самой коленной чашечки. Прикрыв веки и вдыхая аромат кожи, ликантроп проделал тоже самое и с правой ножкой. После положил ладони на переднюю поверхность бёдер, выше согнутых коленок и, подтянув ягодицы Нади ближе, дотронулся кончиком большого пальца до влажного лона. Оборотень медленно провёл сверху вниз, чуть надавливая и собирая тягучие соки, с удовлетворением отмечая, что она предельно возбуждена, но смазки всё же будет немного недостаточно, поэтому опустился вниз между длинных ног и слегка развёл острые коленки в стороны. Тигрез бессвязно замычала и просяще подалась вперёд, навстречу прикосновению, но тут же поперхнулась воздухом от нахлынувших эмоций и опаляющего дыхания, согревшего самое сокровенное место, когда Линдеманн бережно раздвинул пальцами и приник ртом к налившимся от вожделения половым губам. Затем выгнулась в пояснице дугой, вцепившись в тёмные подстриженные пряди и неосознанно притягивая плотнее, прерывисто застонала и коротко всхлипнула от того, что губы, нежно посасывая, обхватили клитор, а следом язык, будто раскалённый до красна, обжигая, проник внутрь, пока подушечки мягко продолжили массировать средоточие страсти, регулируя волны её наслаждения. Краешком плавающего в неге и периодически меркнущим сознанием Надежда сообразила спустя долгую минуту, что эти громкие вскрики и протяжные стоны доносятся из собственного рта, потому как то, что вытворял с ней вервольф, заставляло полыхать жаром всё тело и метаться по простыне. Она падала вниз в темноту, в самое пекло Ада, варилась в личном котле греха, но готова была продать душу Сатане, чтобы эти сладкие пытки не заканчивались и длились вечно. Однако мучитель не внял её сбивчивым мольбам, подарил ещё несколько секунд блаженства и отстранился, оставляя задыхаться и постанывать в предоргазменном состоянии. Он осторожно лёг сверху, оказавшись между с готовностью разведённых пылающих бёдер, облизнул мокрые блестящие губы, сверкнув в полумраке огоньком глаз, поймал помутневший пространный взгляд девушки и ласково прошептал: — Расслабься и доверься мне, хорошо? Она слабо кивнула, с трудом собрав петляющие обрывистые мысли, хоть и не до конца понимала, как расслабиться сильнее, если руки и ноги и без того мелко подрагивали, обмякли и не слушались ватного тела, которое внутри, наоборот, было подобно предвкушающей натянутой струне. Тилль действовал интуитивно, сдерживал себя из последних сил и был на пределе, но знал, что справится – иначе и быть не может, но не допустит, чтобы Надя испытала и малейшую боль. При этом понимал, что будет для её девственного лона, скромно говоря, великоват, что накладывало дополнительную сложность и ответственность, но обилие смазки и чрезмерное возбуждение должны были помочь, как нельзя лучше. Ликантроп также изнемогал от сильнейшего желания, поэтому мысленно вымученно застонал, когда направил рукой и приставил болезненно пульсирующий орган, давно требующий разрядки, однако последним усилием воли продолжил себя контролировать, чтобы бесцеремонно не ворваться на глубину, подобно одержимому. Погрузил головку во влажное тепло и сразу наткнулся на упругую преграду, препятствующую прямому проникновению, но не стал напирать, а подался назад и снова вперёд, продвигаясь буквально по миллиметрам, понемногу растягивая эластичные складки, надёжно прикрывающие вход. Мелкая испарина собралась на лбу от напряжения и первая крупная капля пота скатилась, упав на девичью грудь, когда тонкая мембрана сдалась и расступилась, расширяя отверстие и пропуская член, который скользнул внутрь почти наполовину длины. Но парень вовремя остановился, не позволив себе продвинуться сразу до конца, едва уловимо зарычал от нахлынувшей волны эйфории и возобновил плавные покачивающие движения, чутко прислушиваясь к партнёрше. Тигрез, что была до этого момента в состоянии блаженной прострации, прикрыв веки и погрузившись в изучение собственных ощущений, поглаживала ладонями широкую волосатую грудь и плечи, охнула и рвано вздохнула, вцепившись в его кожу ноготками. Правда, вовсе не от боли, а от неожиданности и охватившего приятного чувства горячей наполненности. Снова расслабилась и не заметила, как постепенно начала медленно двигать бёдрами в такт, помогая оборотню погружаться дальше и глубже, не помышляя о былых страхах перед размером, который не причинял мучений и не травмировал, а помогал зарождаться ранее неизведанному и новому виду удовольствия. Когда первый стон наслаждения сорвался с губ Надежды, а затем и следующий, Линдеманн позволил себе удовлетворённо выдохнуть, тоже немного расслабившись, наконец-то входя до основания и чуть ускоряя темп затяжных размеренных толчков. Вот только стоило слегка отпустить вожжи самоконтроля, как едва не кончил сразу же, потому как тугие внутренние мышцы обхватывали словно калёными тисками так плотно, что почти выталкивали обратно, лишь постепенно поддаваясь и принимая идеальную форму, будто вылепленную им под свои параметры и созданную персонально. От непревзойдённых доселе ощущений вервольф уже громче бархатисто зарычал, но в очередной раз сдержался, переключив внимание на ласки и поцелуи девичьей груди, соблазнительно покрывшейся мурашками от его знойного дыхания. Запрокинув голову назад и сильнее прогибаясь в спине навстречу желанному напору, девушка вскрикивала и стонала всё чаще, потому как жар внизу живота становился нестерпимее, волнами растекаясь до кончиков пальцев, горел и разрастался, угрожая сжечь заживо. Она забыла про сдержанность и скромность, отдаваясь упоительному экстазу происходящего, ощущению слияния, полного погружения и единения с тем, кого так жаждала заполучить абсолютно и всецело. Не удержавшись от соблазна и любопытства, сделала усилие и вынырнула из пучины приторной неги, приподняв голову и разомкнув веки, чтобы из-под полуопущенных ресниц посмотреть вниз и разглядеть там место соединения их обнажённых сплетённых тел. Когда от увиденного разряд вожделения током прокатился по коже, дополняя очередные глубокие толчки, то жидкий огонь в животе расплескался, вспыхнул яркой кометой и взорвался сверхновой, заставив Надю исступленно громко застонать и забиться в судорогах оргазма, обхватывая коленями мужские бёдра и вжимаясь всем телом в крепкие мускулы, словно ища поддержки и спасения в его объятьях. Сначала Тигрез показалось, что все рецепторы отключились напрочь или она на несколько секунд потеряла сознание от безудержной мощи накрывших эмоций, потому что в ушах зашумело и потемнело в глазах до плотной пелены дурмана, дыхание и вовсе сбилось, а из груди вырывались лишь жалкие слабые хрипы. Низкий грудной полустон-полурык возле самого уха вернул её обратно в реальность, потому как пульсирующие стенки лона сжимали член так тесно, что моментально стёрли оставшиеся крупицы выдержки Тилля в пыль. Ему даже не понадобилось делать дополнительных движений, чтобы кончить практически одновременно с ней, успев выйти в самый последний момент, и обильно излиться тягучим семенем на плоский девичий живот. Оборотень рефлекторно скатился набок, не успев окончательно прийти в себя, коротко отдышался и приподнялся на локте, чтобы оглядеть внимательным взглядом клейкую застывающую жидкость, но не увидел в ней и намёка на сгустки крови. Облегчённо выдохнул и вытер простынёй сперму, убирая ненужные следы, затем откинулся на спину, сгрёб Надежду в охапку, прижав к своей груди, и молча вопросительно заглянул в осоловевшие глаза. Вот она моргнула и придала взгляду ясность, потянулась к губам Линдеманна и коротко нежно поцеловала, затем умиротворённо вздохнула и благодарно прошептала в ответ то, что лучше всего характеризовало её общее состояние и в целом всё то, что случилось между ними и происходит вообще: — Я очень счастлива, что дождалась именно тебя. — они кратко понимающе улыбнулись друг другу, после чего девушка опустила голову на широкое плечо, уютно устроившись в объятьях сильных рук. Они немного полежали в тишине, кутаясь в темноту ночи, мягкость интимной атмосферы и отголоски блаженства, потому как в голове была приятная пустота, но были не в силах остановиться, продолжая бездумные ненавязчивые поглаживания лежащего рядом партнёра. Но вот девушка прислушалась к сигналам и ощущениям собственного тела, уловила остаточную тянущую пульсацию внизу живота и до сих пор горящее лоно и прекратила вырисовывать ноготками жёсткие линии мужских мускулов. — Так странно ... Мне до сих пор кажется, что ты во мне. — Это скоро пройдёт. — пообещал вервольф, в неосознанной попытке совладать с хаосом в голове и привести в видимый порядок мысли. — Как жаль … — она сокрушённо вздохнула, но тут же приободрилась. — Хотя мы всегда сможем это исправить. — О, непременно. — согласно кивнул Тилль и усмехнулся, но тут же напряжённо прищурился и заметно охрипшим голосом вкрадчиво поинтересовался: — Что ты задумала? — Хочу проверить, был у меня оргазм или нет. — Надя упёрлась ладонями в крепкий пресс и сдвинулась ниже, но тут же взволнованно охнула, когда горячий, успевший затвердеть мужской член жёстко упёрся в ягодицы. — Был. — с новой саркастичной ухмылкой кратко констатировал ликантроп, укладывая ладони на линию девичьей талии и плавно опускаясь к бёдрам. — Мне не с чем сравнить. — с участившимся дыханием пожаловалась Тигрез и невинно захлопала ресницами. — Тогда эту позу нам лучше приберечь на утро, когда регенерация успеет немного поработать. — с этими словами он подхватил её и опрокинул спиной на кровать, снова оказываясь сверху в доминирующей позиции. — А сейчас? — она ойкнула от такой неожиданной перемены места, машинально обхватывая его шею руками и притягивая ближе. — А сейчас мы можем позволить себе классику с небольшим разнообразием. — почти промурлыкал парень ей на ушко, целуя грациозный изгиб плеча и устраиваясь между её бёдер. Он подхватил длинную ногу под согнутую коленку и приподнял вверх, наглядно демонстрируя Надежде, что так будет возможность входить под несколько другим углом, но далеко не с таким крутым и прямым градусом, как в позе наездницы. — Тогда нам следует заткнуться. — прикрыв глаза в предвкушении, сладким тоном поторопила девушка, нетерпеливо сгибая ногу сильнее и доверчиво прижимая переднюю поверхность бедра вплотную к себе. — У нас осталась всего лишь половина ночи ...