Часть 21

«Я тебе не рассказывал»-неуверенно сказал Сириус, всматриваясь в пустое безоблачное небо, на которое уже ложились розовые сумерки-«Я был не то чтобы… верным в молодости» «Ты про то что ты был бабником?»-все еще всхлипывая произнесла я, вытирая нос тыльной стороной ладони,-«Это для меня не секрет» «Не совсем про это »- Сириус посмотрел на меня и с грустной улыбкой заправил выпавшую прядь волос мне за ухо. «Я любил, любил один раз в своей жизни» «Кого?»-удивленно посмотрела я на брата, для меня было неожиданно узнать то, что Сириус мог кого-то по-настоящему любить в своей бурной молодости, конечно за исключением друзей  «Ее звали Марлен, бесстрашная смелая грифиндорка, как и мы все»- усмехнулся Сириус-«Она была самоотверженной, возможно даже слишком, по крайне мере, я не знал за свою жизнь человека, который бы также переживал и заботился о других, наплевав на свои чувства и проблемы. Она настолько не думала о себе, что даже до своего счастья, до своей любви ей не было дело, так думал я тогда. Она была на курс младше и мы редко пересекались в Хогвартсе, но когда настали очень темные времена, она конечно же, как и мы все, вступила в Орден Феникса. Такая чистая, вся белоснежная, худая настолько, что казалось через нее можно было видеть все предметы, но несмотря на ее наивную улыбку и глаза, светящиеся детской радостью, она сражалась беспощадно, жестко, дерзко» Сириус улыбался, в его глазах читались тени радостных воспоминаний. А я совершенно забыв о своих проблемах, с полуулыбкой на губах, словно завороженная, слушала своего брата. Мне казалось еще никогда до этого он не был так искренен со мной.  «Во время одного из сражения меня ранили, сильно ранили, а она выхаживала меня, хотя совсем не должна была этого делать. Ты бы видела как она чательно и нежно обрабатывала мои раны всякими эликсирами и зельями. Потом я просил ее остаться и она оставалась, мы болтали о жизни до войны, до этого всего, она радостно смеялась, когда я рассказывал о наших проделках Мародеров. Конечно, она тоже знала меня в школе, как и я ее. Но она не разу не упрекнула меня в обилии девушек, с которыми я был, не разу не осудила меня за все то, что я ей рассказывал и что творил в школьные годы. В ее глазах никогда не было отвращения или осуждения, она просто слушала и всегда знала, что сказать. Она говорила о своей семье с нежностью и бесконечной любовью и я восхищался и даже немного завидовал этому. Мне безумно хотелось, чтобы она обо мне также кому-то говорила, с непонятно нежной искрой в глазах, с любовью в голосе. Но я влюбился в нее не когда она выхаживала меня, я влюбился еще до этого, тогда, когда увидел ее в первый раз после моего выпуска из Хогвартса, на собрании Ордена Феникса. Я очень хотел признаться ей в своих чувствах.»  Тут Сириус погрустнел, его голова будто машинально опустилась вниз, и длинные черные волосы закрыли его лицо. Он молчал. «Сириус»- тихо позвала его я, положив руку на плечо брата. Я предчувствовала печальный конец этой истории. Блэк вздрогнул от моего прикосновения, глубоко вдохнул воздух, выпрямил плечи и поднял голову. Но смотрел он не на меня, а на стену, будто там была записана вся эта история. Сириус продолжил. «Я не признался ей, потому что боялся. Впервые в жизни, я боялся отказа девушки. Я боялся, что она не примет меня из-за моего бурного прошлого, в котором я каждую неделю, если не чаще, был с новой, в котором я разбил сердца почти всему Хогвартсу. И мне было… стыдно. Стыдно за эти поступки. Ведь Марлен была другая, чистая и нежная.» С каждым предложением голос Сириуса становился все тише, и на некоторых словах предательски поддрагивал.  «5 июля 1981 года, когда я вернулся из дома Поттеров в штаб Ордена, я столкнулся с ней на лестнице. Ее голубые глаза смотрели на меня так доверчиво, ее губы были в сантиметре от моих, а наши руки почти касались друг друга, я был в секунде от того чтобы закричать: «Марлен, я люблю тебя», и наконец-то поцеловать ее нежные губы. Но я сдержался. Момент был упущен и она опустила глаза в пол. «Я еду домой к родителям»-сказала она и вновь посмотрела на меня-«Зайди в мою комнату пожалуйста». Прежде чем я успел опомниться, она уже скрылась за дверью. Минуту помедлив я пошел в ее комнату,  злой на себя за то, что не признался. Поднимаясь по лестнице, я столкнулся с Фабианом, братом Молли, он позвал меня и мы говорили о делах Ордена вместе с Гидеоном, его близнецом. Мы проговорили недолго, наверное полчаса, может час. А потом я поднялся в комнату Марлин» Брат замолчал, он уже почти не сдерживал себя. Порывшись в нагрудном кармане пиджака, он достал маленький клочок желтой бумаги, уже совсем одряхлевший от старости, брат протянул его мне, все также не поворачиваясь. «А там это» Я аккуратно взяла бумагу, сложенную вчетверо и развернула ее. Красивый женский почерк, украшал старый, почти развалившийся, пергамент. Немного напрягая опухшие от слезы глаза и прогоняя с них влажную пелину, я прочла: «Сириус, я боялась тебе сказать напрямую, надеюсь ты поймешь, я влюбилась в тебя еще с первого собрания Ордена, а когда я лечила тебя, то поняла что полюбила. По-настоящему.» «Она призналась мне»- в гробовой тишине мрачный голос Сириуса был жутким и будто не его-«А я нет» «Неужели ты не ответил ей взаимностью?»-изумилась я. «Я был такой радостный тогда»-будто не слыша мой вопрос, продолжил Блэк-«Самый счастливый человек в мире. Я выбежал из ее комнаты, сбегал вниз по лестнице, как маленький щенок, который радуется приходу хозяину. Я собирался выбежать из дома и хоть на своих двух добежать до дома Маккиннонов за минуту, несмотря на то, что он находился чуть-ли не на другом конце Лондона. Когда я был готов уже выбежать на улицу, меня поймал Джеймс. «Сириус»-тогда сказал он. Я был настолько счастлив, что даже не заметил, что он был подавлен. «Потом Джеймс, потом»- вскричал я, радостно махая руками, как дурак. Черт!»-выругался Сириус, упираясь лицом в ладони. «Тогда он схватил меня за руку и только тогда я заметил его мрачный и сожалеющий взгляд. «Что такое?»- спросил я, а сердце мое словно остановилось. Я почувствовал что-то, но не знал что. «Семью…всю семью Маккинннов…убили Пожиратели, десять минут назад, мы не успели»- сказал он. В тот момент будто все время остановилось, а сердце перестало биться. «А…»-хотел спросить я. «Прости»-сказал Джеймс.»-на секунду Сириус замолчал, потом посмотрел на меня влажными глазами побитой собаки и сказал-«Скажи…пока можешь» В комнате наступила тишина.  Я, все это время крутив клочок пергамента, заметила приклеенную к нему небольшую фотографию, всю в сгибах, местами порванную и пожелтевшую. С нее на меня смотрела девушка лет двадцати. Пепельно белые волосы прикрывал розовый берет, ее большая улыбка отдавала чем-то родным. Она смеялась и махала белым тонким шарфом, смотря в объектив фотоаппарата.