Часть 10

«Прячется ниже земли…» Сайки уже знает, спасибо одному придурочному сперматоксикознику. «Если казалось, что смысл — не здесь, С другой стороны взгляни…» То, что смысл — на стадионе, он понял психометрическим методом. В общем, бесполезное, красивое, зря-только-время потратившее стихотворение. Или Сайки должен был прочитать до того, как его изорвут в клочья? Успеть раньше всех одержимых охотой фанатиков? Еще чего. Эта королева слишком многого хочет. Она старалась, писала… Его никто даже не прочитал. Так они ценят творчество, в которое их богиня вложила душу? Сайки не может обойти эту несправедливость и допустить, чтобы кто-то из них получил главный шедевр ее искусства. Они его не достойны. Все бумажки собраны по кусочкам и возвращены в исходное положение. И что теперь? Что дальше? Сайки устремляется вверх, чтобы взглянуть на стадион с высоты птичьего полета. Вдруг бумажки, расклеенные по местам, покажут какой-то знак? Ведь самая безумная идея, пришедшая в голову, должна привести к успеху? Так и работают штампы. Но работают они как всегда не в пользу Сайки. Абсолютно никакой закономерности из всех закономерностей, которые запечатлены в его огромном кругозоре. Сайки разочарованно возвращается на землю. Трехэтажное «ну и ну». Где желаемый ответ, ради которого он так надрывался? Не может же быть, что он, как лох и дурак, потратил полчаса длинной в молодость на какую-то фигню? Сделал то же, что и тысячи раз до этого? Еще как может. Но эти великие думы просто сожрут еще несколько драгоценных минут. Может, есть еще какой-то микроклочок? Нет, псионический супервзгляд не может ошибиться, ведь он обшарил каждый атом этого стадиона. Что еще обшарить? Собственные мысли? Собственный разум? Собственные карманы? Сверхразумно. Точно. В карамельное яблочко. Сайки спешно достает последний элемент пазла — то самое стихотворение, на которое посмела позариться Херанука-сенсей. «Хочешь всех победить в два удара своих фаланг? Только скрытый талант — это твой белый флаг. Если знаешь все тайны, найдешь тот заветный путь, Вспомни, что значит фраза «главное — не свернуть». Если хочешь ко мне, то запомни как дважды два Цифры ноль-шесть-ноль-восемь, себя еще к ним добавь. Темным силам ты сбить себя с толку не позволяй. Когда всех обойдешь, победителем стану я…» Повторное чтение не дает новых ответов, лишь вызывает новые великие думы. Уже не особо веря в успех, Кусуо приклеивает последнюю бумажку на место — на самую верхнюю трибуну — почему-то чувствуя тяжесть в груди. «Одной безумной идеи недостаточно для реализации штампа. Нужно что-то еще. В сенэнах ГГ ведь не просто придумывает, как бы по-заковыристей пройти свой героический квест. Он преодолевает себя. Хм, и к чему я это вспомнил?» Внезапный треск сразу же приковывает взгляд к источнику шума, очищая все мысли. Сайки стоит на верхней трибуне, с ахуем наблюдая, как игровое поле медленно опускается вниз. Слышен хруст рвущихся корней. Под трибунами, где проходит граница с полем, на месте сдвига обнажается земля. Земля, из которой каким-то образом начинают быстро и направленно выползать… Насекомые. Что за хуйня? «Ч-ч-то з-з-за х-х-уйня?» «О-он д-действительно х-хочет, ч-чтобы я в-встал н-на э-это п-поле?» Очевидно да, именно поэтому все идет именно таким конченым образом. Дерьмовый ублюдок. Вся недюжинная смелость Кусуо сводится лишь к тому, чтобы просто не покинуть пределы стадиона, хотя в любой другой ситуации он бы тут же телепортировался куда-нибудь в Антарктиду, где этих тварей гораздо меньше благодаря хорошим погодным условиям. Стоп, а почему нет? Он же может прям сейчас… «Просто нет», — не говорит, а приказывает чей-то незнакомый голос. И Сайки сразу, без всяких оснований, становится уверенным, что сбегать нельзя, словно стал жертвой собственного телепатического внушения. Тем временем мерзкие твари, перемещаясь стройным рядом по полю, организованно занимают места, рисуя пентаграмму. Их демонические стрекотания сливаются в реквием по мечте никогда не попасть в кабинет Херануки. Большие личинки неистово извиваются в ритуальном танце. Вдруг из той же аномальной земли, словно стрелы, вылетают…огненные светлячки, затем окольцовывают пентаграмму по вертикали семью светящимися кругами. Но на этом хоррор-представление не заканчивается. За светлячками приходит очередь фронтового отряда майских жуков-садистов. Они с боевым жужжанием подлетают ближе, обращая к мертвенно-бледному лицу Сайки свою переднюю часть. Несмотря на фобию, Кусуо всегда понимал, что насекомым на него похуй. Но этим — точно нет. Психические микромутанты издевательски дергают ресничками, словно пытаются взять на слабо. «Ты всемогущий псионик, а так боишься нас, ничтожных букашечек? Вот умора!» — говорят их маленькие черненькие глазки, заглядывающие прямиком в трепещащую душу. Какого хуя майские жуки вообще делали под землей?! Большей части всех этих насекомых там быть не должно! Какого хуя вы здесь? Летите к дьяволу во имя природы, законы которой имеет право менять только Сайки! Но сложно чувствовать себя мировым законодателем, если колени так дико дрожат. «Уйдите. Уйдите. П-пожалуйста. Не-е-ет!!!» Сайки начинает бездумно махать руками — насекомые ожидаемо отбрасываются за пределы разумного, но совершенно неожидаемо вновь возвращаются с той же аномальной скоростью — этот закон противодействия мог изобрести лишь один человек, обладающий изощренным научным садизмом. Сайки инстинктивно пятится назад, но дрожь в коленях мощнее даже его псионических мышц, он спотыкается и падает на спину, рефлекторно опираясь локтями о трибуну. Мохнатые черти, верно, этого и ждали. Намертво скованный ужасом, Сайки не может пошевелиться. Он уже ничего не может. Жуки собираются прямо над едва дышащим телом, не переставая жужжать, дергать ресничками и пялиться на то, как один всемогущий псионик принимает свой мрачный конец. Проходит секунда. Вторая. Третья. Жуки все еще остаются на месте, почему-то держа дистанцию… Словно физическое насилие не их истинная цель. Еще сто триллионов миллиардов мгновений — и сверхразум Сайки возвращает кроху ясности. К-к-каж-жется, н-не т-так у-уж и стр-страш-ш-н-н-о-о-о. Еще одна кроха. Давай, сверхразум, п-постр-строй-ой-ой с-себя з-заново. Кусуо пытается сосредоточиться, но получается лишь с-с-сотр-р-ред-дот-точ-читься. Впрочем, и это уже достижение. «Им не нужна жертва. Им нужно психологическое доминирование», — приходит он к гениальному умозаключению. Затем: «Какое, блять, доминирование? Они же тупые жуки!» «Н-нет! Нельзя так думать! Вдруг они как-то узнают, что я назвал их тупыми, и тогда точно конец!» Худшее, что может случиться, — если насекомые смогут читать его мысли. «Эти жуки такие умные и великодушные…» — думает Сайки, чтобы перестраховаться. Но мысли о том, что он несет полную шизу, сводят на нет все телепатические старания. К счастью, насекомым кристально похуй на мнение ничтожного человечишки. Вдруг центральный жук разворачивается и отлетает на полметра дальше. Затем его сородичи симметрично перемещаются на чуть меньшее расстояние, а концевые жуки разворачиваются, оставаясь на месте. Образуется что-то похожее на галочку. Или стрелку. Впрочем, важнее то, что большая часть этих тварей теперь съебалась подальше от Сайки. На этих мыслях центральный жук резко возвращается и вперивается требовательным взглядом. Дергает два раза своими жуткими ресничками, затем снова отлетает на полметра. Этот идиотский маневр повторяется еще несколько раз, за которые Сайки замечает, что сраный жук не улетает, пока не встретится с ним взглядом. Что за хуйня? Он что, пытается выйти на межвидовой контакт? Фу-ух. Если пытается — значит, не умеет читать мысли. Или… он просто не умеет их передавать? Впрочем, лучше об этом не думать вообще. Дождавшись, когда жук вновь улетит, Сайки медленно встает. Колени уже почти не дрожат, а дух более-менее возвращается в тело. «Что же ты пытаешься мне сказать, мерзкое дружелюбное создание?» Когда Сайки смотрит на жуконутую стрелку, она начинает двигаться вперед, словно игровая подсказка в экшн-приключении. Точнее, хоррор-экшн. Абсурд ситуации выглядит слишком убедительно, и почти бесстрашный псионик послушно идет в указанном направлении, надеясь на помощь существ, которые созданы приносить страдания. В конце концов, это точно придумал Куске и точно для Кусуо. Когда Сайки делает шаг с самой нижней трибуны — в то место, где сдвинулась земля — ноги снова начинают дрожать. Новых тварей вроде не вылезает, но кто, кроме ублюдка-братца, знает, что будет, стоит ступить на опустившийся стадион? Видимо, и Сайки должен это узнать. Унять дрожь не во власти даже самого могущественного псионика. Придется использовать типичный сенэнский бафф — моральную силу. Этот бафф несовершенен, однако дает ногам возможность медленно, боязливо ступить через разрыв земли, прямиком на вражескую территорию. И даже остаться там дольше пары миллисекунд. Кусуо ждет немного — нового движа из-под земли вроде не возникает. Дерьмодемоническая стрела тут же взмывает вверх, затем вырисовывает полукруг и, вклиниваясь в центр семи пламенных кругов сверчкового ада, начинает пружинить, указывая точно вниз, в центр пентаграммы личинок. Личинок, которые по-прежнему страшно извиваются в собственной слизи. Бр-р… «Он что, реально хочет, чтобы я встал в этот круг? Да ни в…» Нэндо точно бы встал без сомнений. …а потом сидел бы рядом с Терухаши, оскверняя ее божественное лакомство своим отвратительным чавканьем, и охал на довольной отрыжке… И мелкий Кайдо разогнал бы еще более мелких тварей своим игрушечным мечом, разобравшись с этими темными силами на раз-два. Темные силы. «Я что — слабее Нэндо и Кайдо? — страшный гнев пленяет храброго героя. — Неужели они достойны кофейных желе, а я — нет?!» Божественных кофейных желе, приготовленных идеальной девушкой… «Нет! Еще чего не хватало! Только я могу делать все это — ну, только без оха!» Сбить себя с толку не позволяй. Их рядом нет. Никого нет. Можно всех насекомых превратить в камень — Сайки придумает потом, как скрыть эту странность, все потом. «Но…они же были ко мне так добры…» Долбонавт. Радушные букашки — подговоренные агенты Кусуо, чья кажущаяся доброта — фальшь и враки. Нет, не так. Они — ебаные насекомые, микродемоны с микромозгом, тупые твари, у которых нет никаких мотивов. К тому же, ни одна тварь даже не пострадает. 24 часа — и вся орава может спокойно разбегаться, разлетаться или расползаться на все шесть. Кусуо с самым пафосным, холоднорасчетливым видом снимает очки и… глядит. Четко на стадион, проводя взглядом по всей его области. Огненный свет резко затухает, крылышки, реснички, лапки, сегменты — вся движущаяся поебота замирает и твердеет, слышится легкий стук многочисленных падающих на землю тел. Сайки не стремится надевать очки обратно и медленно — не от страха, а от величественной ауры — идет в самый центр пентаграммы. Ладно, от охуеть какого страха. «Ну вот и все. Сложнее испытаний не будет», — напоследок тешит сверхразум иллюзиями. Такого Терухаши точно не могла придумать. Проклятый Куске со своими гениальными селекционными достижениями не достоин даже манги про палочку мага. Надо его тоже потом превратить в камень. Камни — лучшие друзья. Не стрекочут, не шевелятся, не мешают, не придумывают злобные планы, не смеются как психи. Сайки еще никогда не был так рад камням. И эти мысли успокаивают разум, который подкидывает прекрасную идею включить сверхскорость. Сайки вмиг оказывается в центре сада камней, и несколько секунд созерцания даруют ему умиротворение. Несколько секунд — и круг пентаграммы начинает опускаться вниз. Сайки ловит вьетнамский флешбек, затем теряет — в месте разрыва уже не земля, а металлические стены. «Надеюсь, абсолютно не дырявые». Круглый пол уходит все ниже и ниже под землю. Когда высота охватывает весь рост Сайки, сверху выдвигается гладкий кусок металла, замыкающий пространство — видимо, потолок. Когда этот странный цилиндрический бокс полностью формируется и перестает опускаться, спереди от Сайки появляются кнопки с цифрами. Над ними — экран, который тут же включается. О черт. Да, там снова прокручивается видео ультра-мега-ублюдочного братца. «Твоя смелость не знает границ! — он пытается изобразить восхищение. На фоне играет саундтрек к фильму «Пила». — И я не знаю. Поэтому постараюсь узнать. Но это так, болтология. Внизу цифры, введи пароль, чтобы лифт отвез тебя в бункер. Пароль ты конечно же знаешь. Ты же мой умный брат и внимательно читаешь подсказки. Ой, я только что тебе все подсказал. Какой просчет. Хи-хи, — Куске улыбается, но не добродушно, а гаденько. — Теперь тебе будет слишком легко, так что я подумаю, как исправить это досадное недоразумение». Запись выключается. Сама по себе. Усталость от всего пройденного вытесняет негатив. Удивляет лишь то, что в видео слишком много смысла по сравнению с предыдущим. Пароль. Подсказки. Ну да, теперь все очевидно. Подсказок всего две, в одной из них — «цифры ноль-шесть-ноль-восемь». Сайки вводит эту комбинацию и жмет на подтверждение. Ничего не происходит. «Нифига не очевидно. Меня опять развели». И так каждый раз, стоит поверить, что будет легко… «Себя еще к ним добавь». Сайки предпочел слепо верить иллюзии, что «себя» означает сам факт его участия. Убегал от реальности, в которой его посмели заставить думать. Да они оба гребаные садисты. И могучий псионик это просто так не оставит, даже если раньше всегда оставлял. Нужно добавить какое-то «себя» в цифрах? Но какое? Рост? Вес? Порядковый номер в школе? Размер…нет, точно не это. А может…место Сайки в сердце Терухаши? «06081» — тут же вводит он. И снова провал. «Неужели я на другом?!» Очевидно нет, просто ключ к разгадке не в этом. Обычный подбор все бы решил, лишь если Сайки знал бы количество цифр. А сейчас стоит хотя бы сократить варианты. Выяснить, что вообще значит «0608». Тогда станет понятно и это «себя». Сайки обшаривает все чертоги своей феноменальной памяти. Единственное найденное соответствие оказывается в архиве «Самое ненужное». «0608» — пароль на телефоне Макото. Что за хуйня? При чем здесь брат Терухаши? В этом задании уже достаточно отбитых братьев. Даже избыток. Еще не хватало анализировать ход мыслей этого извращенца. Но если анализировать… Исходя из многочисленных данных, втюханных в голову Сайки совершенно недобровольно, зачастую люди ставят на свои пароли что-то значимое для себя. У его родителей, к примеру, пароль одинаковый — дата их свадьбы. Дата. У самой Терухаши на пароле тоже дата — 1608 — и, черт, Сайки прекрасно понимает, что это значит. Удобный способ не забывать, в какой день нужно доставить ему как можно больше хлопот, ну и…компенсировать это при помощи сладостей. Но вот его титанические страдания одними сладостями не компенсировать. Наверное. Если на телефоне Макото тоже дата… 6 августа? Реально? Ну конечно. Очень даже в духе одержимого сестролюба. День рождения Терухаши — неудивительно, что Сайки не вспомнил об этом сразу. Копаясь в сверхпамяти, он случайно обошел архив: «Самое-самое-самое бесполезное, что точно никогда не пригодится». Объединение двух дат рождения — какой дурацкий седзе-штамп. Бр-р, так не хочется это вводить… Но чего не сделаешь ради победы? В соревновании за кофейные желе. А восстанавливать справедливость — сейчас дело низшего приоритета. «06081608», — вводит Сайки, сто раз покорежившись духом. Система дает красный свет. Он почему-то означает верную комбинацию.