Глава 16

Тишина библиотеки, прежде казавшаяся благородной и полной обещаний, к исходу второго часа начала давить на виски. Два с половиной часа. Целая вечность, растерзанная в клочья. Я пролистала горы пыльных фолиантов, пробегала глазами по индексам, вчитывалась в заумные предисловия. «Специфические трансмутации тканей у магических гуманоидов» оказалась сухой медицинской диссертацией о лечении ожогов от драконьего пламени. «Переменчивые аспекты ауры: теория и практика» свелась к набору мистических спекуляций, больше подходящих для гадалки с Косого переулка. Ни слова о контроле. Ни намёка на механизм. Ничего, что хотя бы отдалённо напоминало «Метаморфмаг: руководство для чайников». Раздражение копилось, тихое и едкое, как дым от плохо горящего полена. Я стояла в проходе между стеллажами, сжимая в руках очередной увесистый том с обещающим названием «Феномены магической наследственности». На странице, посвящённой редким талантам, было три строчки: «Способность к произвольному изменению внешности (метаморфмагия) является одним из наименее изученных наследственных дарований. Теоретические основы противоречивы, практические руководства отсутствуют ввиду уникальности каждого случая. См. также: анимагия (как частный, более стабильный случай трансформации)». И всё. Ссылка вела в пустоту. Я шлёпнула книгу на ближайшую полку, не заботясь о тишине. Звук получился глухим и неудовлетворительным. Пора было признать очевидное. Я барахталась в море бумаги и чернил без карты и компаса. Без помощи не обойтись. Мадам Пинс сидела за своим столом-цитаделью, как монумент бдительности. Её острый взгляд, скользнув по моей приближающейся фигуре, тут же вернулся к учетной книге, но всё её существо излучало готовность к отпору. Я подошла, стараясь выглядеть не растерянной первокурсницей, а человеком с планом. — Извините, — начала я, голос звучал ровнее, чем я ожидала. — Скажите, а в библиотеке существует общий каталог? Или какой-то систематический указатель? Пинс медленно подняла голову. Её глаза, увеличенные стёклами очков в тонкой оправе, изучали меня без одобрения. — Каталог, — произнесла она сухо, растягивая слово, будто проверяя его на подлинность. — Вас интересует конкретное издание? Или определённая тематика? Прямой вопрос. Ловушка. Сказать «метаморфмагия» — всё, клеймо на всю школьную жизнь. Шёпоты за спиной, косые взгляды, внезапный интерес не с той стороны. Нет, уж спасибо. Я сделала вид, что обдумываю ответ, позволив лёгкой доле академического рвения окрасить мои черты. — Пока нет. Мне бы хотелось… ознакомиться с фондом в целом. Составить себе примерный план чтения. На ближайшее будущее. — Я слегка пожала плечами, изображая скромное любопытство. — Чтобы ориентироваться. Мадам Пинс смотрела на меня ещё несколько секунд, явно сомневаясь в адекватности просьбы и в моих умственных способностях. Затем, с беззвучным вздохом, который говорил «о, эти несносные первогодки», она наклонилась и исчезла за стойкой. Послышались скрежет, стук и негромкое ворчание. Она появилась с первой книгой. Огромный, пыльный фолиант в потёртом кожаном переплёте, размером с небольшой сундук. Шлёпнула его на стойку с таким гулом, что несколько старшекурсников у окна вздрогнули и неодобрительно нахмурились. — Каталог «А-Г», — отчеканила она. — И снова скрылась. Появилась с ещё одной, чуть тоньше, но не менее внушительной. — «Д-К». Затем — «Л-Р». И, наконец, «С-Я». Четыре громадины лежали передо мной, покрытые вековой пылью. Они не просто содержали список книг — они были его физическим воплощением, гробницами знаний. Чудо будет, если я найду нужное в первом же томе. Чудо будет, если я найду это вообще, не потратив на поиски все семь школьных лет. — Спасибо, — сказала я, сгребая в охапку первый, самый толстый том. Он оказался невыносимо тяжёлым. — Я пока возьму вот этот. Для ознакомления. Мадам Пинс лишь кивнула, уже погружаясь обратно в свою учётную книгу, явно считая инцидент исчерпанным и мою затею — безнадёжной. Я отнесла каталог к свободному столу в углу, подальше от чужих глаз. Открыла его. Пахнуло затхлостью и старыми чернилами. Листы, испещрённые аккуратным, но выцветшим почерком, перечисляли названия, авторов, шифры хранения. «Аберкромби, Э. «Теория магических полей: критический анализ». 1872. Сектор 4, полка 12.» «Агаарта, С. «Мифические трансформации в до-мерлиновский период». 1655. Сектор 7, полка 45 (ограниченный доступ).» Я погрузилась в море строк. Алхимия… анимагия… астральная проекция… Мои глаза начали слипаться. Я искала не слово, а понятие. Что-то, связанное с изменением плоти, с телесной магией, с наследственными дарами. Пальцы скользили по шершавой бумаге. И вдруг — «Антропоморфические отклонения в магических семьях: сборник клинических случаев. 1921. Сектор 9, полка 22.» Клинические случаи. Отклонения. Не самое лестное определение, но… это могло быть чем-то. Я торопливо выписала название на пергамент. Продолжила. Страница за страницей. Скука и отчаяние снова начали подбираться, как холодные щупальца. Взгляд упал на часы. До конца отведённого времени оставалось минут двадцать. Подниматься в сектор 9 сейчас — значило привлечь внимание и, возможно, не успеть вернуть каталог. Вейн была пунктуальна как смерть. Сдав каталог обратно мадам Пинс, которая встретила меня молчаливым, но красноречивым взглядом «я же говорила», я присоединилась к другим. Летиция уже ждала у выхода, её сумка была аккуратно застёгнута. Она кивнула мне, оценивающе глянув на мой пустые руки — ни одной книги. — Увлекательное чтение? — спросила она тихо, с лёгкой усмешкой. — Познавательное, — отозвалась я, пряча клочок пергамента с шифрами в карман мантии. — Узнала, что каталоги бывают размером с гиппогрифа. Летиция фыркнула, и в её глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Виола, Эдгар и Мартин уже стояли кучкой, Сайлас Рейн держался в стороне, погружённый в своё величие. Лайла Кроу я не видела — он, видимо, ещё не выбрался из дебрей «Алхимии». Ровно в условленный час в дверях возникла Вейн. — Всё. На выход. — Она окинула нас быстрым взглядом, сверяясь с мысленным списком. Увидев, что Кроу отсутствует, её бровь чуть дрогнула. — Подождите здесь. Она скрылась в глубине библиотеки и через минуту вернулась, ведя за собой Лайла. Он шёл, не поднимая глаз с пола, в руках у него был толстый потрёпанный том без обложки. По пути в совятню Вейн разрешила мне и Виоле оторваться от группы и подняться на самый верх башни и отправить письма. — У вас есть письма к родным? Отправлять сов почтой полагается с верхнего этажа башни. Вы можете подняться сейчас. Остальные будут ждать здесь. Её тон не допускал вопросов. Мы с Вилой кивнули и, оставив группу в сквозняках холодного перехода, понеслись по винтовой лестнице на самый верх, в совятню — круглую комнату под куполом башни, пропахшую перьями и сеном. Процесс занял считанные минуты: дрожащими от спешки и ночного холода руками мы привязали письма к лапкам своих сов и выпустили их в темноту, усыпанную звёздами. Когда мы спустились обратно, щёки горели, а на группу, включая саму Вейн, пахнуло ледяным воздухом с улицы. Ужин в Большом зале грохотал тысячей голосов и звоном посуды, я уже почти пробилась в сторону стола Слизерина, когда голос окликнул меня прямо у высоких дверей в Большой зал. — Эй! Постой! Я обернулась. Элис Спиннет пробиралась ко мне сквозь толпу студентов, её каштановые волосы трепетали от быстрого движения. На лице — всё то же открытое, сияющее выражение. — Нимфадора, привет — выдохнула она, догнав меня. Её глаза блестели. — Я не успела толком поблагодарить тебя. И… я хотела вернуть. Она протянула сложенный аккуратный квадратик ткани. Мой платок. Я взяла его, и кончики пальцев ощутили не ту гладкость — ткань была чуть жёстче, с лёгкой шероховатостью. Его явно пытались отстирать. Почти отстирали. Но в глубине волокон, если прищуриться, угадывался едва заметный розовато-коричневый налёт. Интересно, мелькнула у меня мысль, холодная и чёткая, как лезвие. Интересно, было бы этой оставшейся крови достаточно… если бы я захотела проклясть Элис. Я развернула платок, держа его между нами. Не глядя на неё, свободной рукой быстрым, отточенным движением извлекла палочку. Легкий, точный взмах, тихий шепот — и из кончика палоницы вспыхнул сгусток бледного света, очистивший пятно. Ткань стала безупречно белой, мягкой и чистой, будто только что из сундука. — Ого! — воскликнула Элис, впечатлённо округлив глаза. — Но мы же на чарах только «Люмос» начали разбирать! Это как? Я медленно сложила платок, сунула его в карман мантии и наконец подняла на неё взгляд. — Просто полезный навык. Но в будущем будь внимательнее, — сказала я ровным, чуть снисходительным тоном, как старшая, дающая урок. — Не оставляй свою кровь где попало и кому попало. В чужих руках… это может обернуться большой бедой. Даже от такого маленького пятнышка. Её восторженное выражение сменилось на миг полным, почти комическим изумлением. — Через… через кровь? — прошептала она, и в её глазах впервые промелькнула не детская радость, а щепотка настоящего, взрослого страха перед неизвестными правилами этого нового мира. — Правда? Я лишь коротко кивнула, уже поворачиваясь, чтобы уйти. Предупреждение было высказано. А тонкий, щемящий страх в глазах магглорождённой девочки был просто… побочным эффектом. Таким же естественным, как запах озона после сильного заклинания. — Правда. Так что будь осторожнее, Спиннет. Удачи на завтрашних уроках. Я не стала ничего добавлять, лишь коротко кивнула, уже поворачиваясь, чтобы уйти. Моя работа здесь была сделана. Предупреждение высказано. А тонкий, щемящий страх в глазах магглорождённой девочки был просто… побочным эффектом. Таким же естественным, как запах озона после сильного заклинания. Я направилась к столу Слизерина, где наш курс уже рассаживался, поглощённый собственными разговорами. Большинство не заметило мимолётной сцены в дверях. Но не Летиция. Она наблюдала за мной с самого начала, её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул с моих рук, прячущих платок в карман, на отступающую в Зале фигурку Элис. Когда я опустилась на скамью рядом, Летиция, не отрываясь от намазывания масла на хлеб, произнесла с лёгкой, язвительной протяжностью: — Так и знала, что вы подружки. — Не начинай, — сказала я ровным голосом, не глядя на неё, и налила сок в бокал. В тоне не было злости — только плото скрываемая усталость и лёгкое предупреждение. Ужин закончился, и Вейн, словно пастух, собрала нас — первогодок Слизерина — и повела вниз, в подземелья. Каменные стены коридоров быстро сменились прохладой и сыроватым запахом озера, а свет факелов отражался в чёрной глади воды за узкими окнами-бойницами. Наконец, она остановилась перед неприметной каменной стеной, произнесла пароль, и стена отъехала, впуская нас в гостиную Слизерина. Обшитое тёмным деревом, с низкими сводчатыми потолками, освещённое зеленоватым светом из-под воды, помещение было одновременно мрачным и уютным. В нём уже было несколько старшекурсников, не обративших на нас особого внимания. Я вошла в спальню, и мой взгляд сразу упал на прикроватный столик. На нём лежало зеркало — уменьшенное до размера книги, но всё такое же зловещее в своей позолоченной, потемневшей раме. Его поверхность дрогнула, и из глубины, словно из тёмного колодца, донёсся тихий, надтреснутый голос, похожий на шелест гнилого шёлка: — Вернулась. И в каком виде… Пахнешь пылью, чернилами и… о, наивной глупостью. В доме Блэк такую вонь с порога... Я молча накрыла его платком — тем самым, что вернула мне Элис. В спальне начался обычный вечерний ритуал. Виола, стоя у своего комода, с лёгким звоном расставляла ряды хрустальных флакончиков с аромамаслами и солями для ванн. Летиция, уже в пижаме, с невозмутимой точностью раскладывала на тумбочке завтрашние учебники, выравнивая корешки по линейке. Я сидела на краю своей кровати, вдыхала тонкий аромат лаванды, слушала успокаивающий шелест страниц и ждала, когда наконец погаснет свет. Свет погас, погрузив комнату в тёплый, бархатный мрак, нарушаемый только ровным дыханием спящих. Я лежала, уставившись в полог кровати, и только теперь позволила себе коснуться виска. Пальцы встретили привычную гладкость кожи, обычную текстуру волос. Ни намёка на изменение. Пока — тишина и контроль. Но под веком всё ещё стояли ровные ряды выцветших букв в каталоге, маячил призрачный шифр «Сектор 9, полка 22». Это была не победа, но и не поражение. Всего лишь первая зарубка на карте неизвестности. Где-то в каменных глубинах библиотеки, среди миллионов страниц, ответ ждал. Он не дался сегодня. Возможно, не дастся и завтра. Но он был. И я знала — буду искать, пока не найду.