Шарф цвета золота

Где я? Мысли путались, дыхание сбивалось, позволяя вытащить из вороха мыслей одну единственную, наполненную недоумением и растерянностью. Голова раскалывалась будто он несколько дней подряд пользовался записью. Будто не спал несколько дней, будто был завален документами и различными миссиями по зачитстке различных районов. Стоп. Зачистке районов? С каких это пор ему опять нужно заниматься всем этим? Разве он не закончил войну, разве не победил Белую Звезду? Ах. Да, Белая Звезда. Война. Раон Миру, чёрный дракон. Он и Хонг, дети кошачьего племени. Альберу Кроссман, наследный принц и будуший император. Розалин, архимаг и бывшая наследная принцесса. Чхве Хан, мастер меча и главный герой «Рождения героя». Чёрт. «Рождение героя». И он, Ким Рок Су, который уснул, читая роман, а когда проснулся, обнаружил себя в теле второстепенного злодея Кейла Хенитьюза. Да. Точно. Как он мог забыть? Ненужный ворох мыслей отступил сразу же, словно его никогда и не было. Всё встало на места. Кроме одного. Где, он, чёрт возьми, находится? Неужели это проделки ублюдочного Бога Смерти? Если да, то он клянётся всеми правдами и неправдами, что устроит этому белобрысому ублюдку ад. Завалит его работой, чтобы у того не было времени даже подумать о том, чтобы снова что-нибудь учудить. Однако не успел Кейл додумать мысль, как обстановка изменилась. Если до этого он был окружён буквально ничем, то сейчас он стоял... А, собственно, где? Место, где он находился, определённо было современным миром. Всё же, Безымянный1 был недостаточно развит для подобных технологий. Но и привычной Кореей это не было. Архитектура и внешний вид людей наводил на мысль, что он в какой-то западной стране. Вот только был один небольшой нюанс. Город процветал. Он не был крупным мегаполисом, но и откровенно маленьким тоже не был. У зданий было максимум 5 этажей, но самое главное было в том, что они впринципе были. Конечно, многие города по всему миру были востановлены и не было чем-то удивительным увидеть целые здания. Вот только вся местность, которую можно разглядеть, не выглядела так, будто когда либо вообще была разрушена. Город был не просто восстановлен. От него исходило тепло. Словно этот уголок мира знать не знал ни о каких монстрах. Словно этих тварей, что разрушили всё и погубили несчётное количество жизней никогда и не было. Этот город и его жители излучали тепло, будто никогда не переживали кошмара апокалипсиса. Хотя, возможно, так и было. Возможно, это была та версия мира, где апокалипсис ещё не наступил. А возможно, никогда и не наступит. Мысли Кейла прервались, когда он опустил взгляд на свои ноги. Хм? Что за чёрт? На ногах Хенитьюза, хотя он стоял на улице, около какой-то небольшой больницы, были.. тапочки. Домашние тапки с пушистыми ушками зайца. Мысли начали с новой силой крутится в голове, вызывая тупую боль. Ну правда, что за чертовщина происходит? Вдруг его кто-то окликнул. Голос был наполнен счастьем и весельем. А ещё, это был корейский язык. Кейл обернулся. К нему, улыбаясь, расслабленно бежал Чхве Хан. Он выглядел также, как и всегда. Даже эта улыбка, такая тёплая и ласковая, полностью повторяла ту, что мастер меча показывал в редкие моменты спокойствия. Кейл не мог двигаться, да и, в прочем, не очень то и хотел. Когда Чхве Хан был уже совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, то даже и не подумал остановиться. Он аккуратно схватил бывшего корейца за запястье и мягко, словно тот может разбиться в любой момент, потянул за собой. Они бежали медленно. И бежали не потому, что так надо, а потому, что могли. Чхве Хан смотрел на Кейла тёмными глазами, которые немного изогнулись от улыбки. Эти тёмные глаза не просто улыбались. Они сверкали, словно звёзды на ночном небе. И это обнадёживало. Эти глаза будто обещали ему, что теперь всё будет хорошо. И вдруг, Чхве Хан внезапно засмеялся. Он разразился таким громким и беззаботным смехом, что Кейлу тоже невольно захотелось улыбнуться. И поверить. Поверить, что всё будет хорошо. Что теперь он будет жить беззаботно, вместе с людьми и нелюдьми, что так дороги его сердцу. Сердце Кейла пропустило удар. Чхве Хан всё ещё держал его за руку и бежал, но, словно что-то заметив краем глаза, повернул голову, издал тихий восторженный вскрик и с новой силой потащил Кейла. А потом мечник развернулся, схватил бывшего главнокомандующего за обе руки и, не глядя, побежал спиной вперёд. В его глазах появился новый огонёк искренного восторга, словно тот увидел что-то прекрасное. – Кейл-ним! Ты только посмотри, какой шарф! Он очень похож на твои глаза!! В словах Чхве Хан не было ни капли лжи. Шарф был прекрасен. Он не был роскошным, с какими либо драгоценностями или чем-нибудь подобным. Это самый обычный, вязанный шарф. Вот только сердце Кейла дрогнуло. Он знал этот шарф. Нет. Он не просто знал. Этот шафр... Он был одной из тех немногих вещей, что напоминали ему о Ли Су Хёке и Чхве Чон Су. Ведь именно они связали этот шарф ему на день рождения. Именно этот шарф он носил когда наступали холода даже посли их смерти. И именно этот шарф был единственной вещью из его прошлого мира, по которой он скучал. Сердце второй раз пропустило удар. Глаза Кейла расширились, когда он поднял вгляд немного выше, на тех, кто нёс последнюю физическую память о его семье. Сердце заныло. Два силуэта были расплывчатыми, будто покрыты слоем густого тумана. Но их Кейл бы узнал из тысячи. По силуэту. По интонации. По шуткам. По любой мелочи. Ведь было время, когда он проводил всё своё время с ними. Ведь было время, когда он бросался вперёд даже будучи в тылу, чтобы они не пострадали. Ведь было время, когда он просыпался от кошмаров, где монстр раз за разом, словно во временной петле, убивал их. Ведь было время, когда он полностью погружался в работу, лишь бы не думать об этом и проносить хоть какую-то пользу. Ведь было время, когда у него ничего не было кроме этих двух людей, что смогли забраться ему под кожу. На глазах Кейла выступили слёзы. Он встречался с Ли Су Хёком и давно не винил себя в их смерти. Но теперь, когда война наконец окончена, когда он сможет наконец-то стать бездельником, отсутствие двух самых важных людей в его жизни ощущается слишком остро. Настолько, что живот крутило, слёзы обжигали глаза, а в горле стал надоедливый ком, который мешает сделать вдох. Кейл хотел ускориться, но не мог. Тело не подчинялось. Он следовал за Чхве Ханом автоматически, будто кукла, что не имеет своей воли. В глазах начало скапливаться отчаянье, чувство, что если он сейчас не догонит Чон Су и Су Хёка, он больше никогда не увидит их. А Чхве Хану было плевать. Он продолжал бежать лицом к Кейлу с сверкающими глазами и глупой, но счастливой улыбкой, словно он не видел всего, что отображает лицо напротив. Слёзы начали катиться по лицу, оставляя крупные дорожки солёной воды. Кейл больше не задавался бессмысленными вопросами. Он лишь хотел увидеть их лица, услышать их голос. Он хотел позвать их, чтобы они, как делали это всегда, обернулись, улыбнулись и спросили такое беззаботное и лёгкое: «что случилось?». Чувство беспомощности и глубокого отчаяния, всегда сокрытые маской безэмоциональности, начали вырываться будто комками. Это было похоже на боль от разбитого фундамента, но Кейл знал, что эта боль не закончится спустя время. Он знал, что пока будет помнить, эта боль будет следовать за ним по пятам, сводить его с ума, заставлять каждый раз снова и снова переживать день их смерти, снова и снова напоминать почему он ещё жив.