Глава 3. Тьма в моей душе

На секунду - всего на одну секунду - Уолтера захлестнуло отчаяние. В тот миг, когда на запястье смертной загорелся золотом змей, а темный дух почувствовал, как его снова затягивает в тьму, он не смог сдержат гримасы ярости. И все же за перемещением не последовало падения - его извечного спутника последних столетий. Уолтер все еще был внутри своей клетки, но пространство изменилось. Он стоял - или парил - а вокруг переливались все краски мира. Золотой, огненный, бирюзовый, цвет предрассветного неба и морской пучины - цвета перетекали один в другой, растворяясь и снова возрождаясь. Слишком ярко - но, сравнивая с беспросветной тьмой, Норрингтон пришел к выводу, что цвета были не такими и раздражающими. Зато таким было спокойствие и тишина - для духа, что питался хаосом и эмоциями, это было по меньшей мере пренеприятно. Уолтер снова огляделся, более не отвлекаясь на причудливый калейдоскоп. И заметил интересную деталь - в самом неприметном уголке расползалась черное пятно, пока еще незаметное, но все равно вносящее диссонанс в яркую атмосферу. Дух раздора снова обвел взглядом пространство, ловя себя на прелюбопытный догадке. Он поднял голову вверх - хотя такого понятия здесь не существовало - и попытался почувствовать хоть малейшее дуновение ветерка. Ничего. И все же Уолтер чувствовал себя сильнее, чем за все время заточения. Лишь несколько мгновений рядом с той девушкой - и ее эмоции, восхитительно противоречивые, небывало сильные и острые, напитали его достаточно, чтобы силы начали потихоньку возвращаться. Прискорбным оставался лишь один факт - он снова оказался связан со смертной. Неужели Великий Дух так издевался над своим самым нелюбимым созданием? Если так, то замысел его был обречен на провал - невозможно сломить ненавистью и отчаянием того, кто этим питался. Но можно здорово разозлить. А злиться было от чего. В другой эпохе Уолтер тоже оказался связан со смертной. Но тогда от Джейн Хантер зависел исход его мести, но никак не он сам. Теперь же, судя по тому, с какой легкостью девчонка изгнала его обратно, от смертной зависел и сам Норрингтон. А это уже не шло ни в какие рамки. Более того, Уолтер, считавший, что постиг уже все доступные духам знания, и посягнувший даже на те, что бережно охранялись Великим Духом, не видел такого раньше. Эта Энола Грейвс - свое первое имя, девушка, кажется недолюбливала - должна быть потомком сильного шамана, чтобы смочь провернуть такое, и то… маловероятно. Но, как Эноле приходилось свыкнуться с тем, что в мире есть силы выше ее понимания, так и Уолтеру приходилось признать, что он пока не знает, как разорвать связь со смертной и освободиться. Темный дух прикрыл веки, погружаясь внутрь себя. Иногда ему просто необходимо было почувствовать пустоту, что пульсировала там, где у людей билось сердце. Ощутить, что он вечен, как ветер, набирающий силу в прериях, или огонь, пожирающий все преграды. Раз Энола Грейвс смогла достучаться до него сквозь время и пространство, сделав себя его темницей, то сможет и освободить. В конце-концов, не можешь решить задачу - сделай ее проблемой других. Девочке нужна мотивация, чтобы самой найти способ, как бы побыстрее избавиться от темного духа внутри себя. И Уолтер уже с удовольствием перебирал способы, как лучше этого добиться.

***

Энола не помнила, как заснула - вернее, провалилась в беспамятство. Назвать сном тяжелое блуждание где-то на грани действительности и бессознательности было сложно. Неясные образы, люди, которых девушка никогда не знала, места, что никогда не видела, обрывки разговоров, сильные эмоции, боль потери и счастье взаимной любви - все смешалось в бешеном вихре, изматывая еще сильнее. Энола лишь пару раз, пошатываясь, вставала, чтобы залпом осушить графин ледяной воды, и снова проваливалась в кошмар на грани с реальностью. Ее бил озноб, сменяющийся жаром, нестерпимо болела рука. То на глаза наворачивались слезы, то пересохшие, потрескавшимися губы складывались в злой оскал. Казалось, тело и душа девушки больше ей не принадлежат, а ее дух, вытесненный, остался страдать где-то на пограничье. В один момент, когда лихорадка, казалось, скоро оборвет ее жизнь, Эноле почудилось чье-то ледяное прикосновение, дарующее долгожданную прохладу. Жар, грозившийся спалить ее заживо, понемногу спал, а дыхание приходило в норму. Простите, мисс Грейвс, но так рано умереть я не могу вам позволить. Сначала вы должны сделать кое-что для меня. Тихий, шелестящий голос уж точно привиделся девушке - как и пронзительно серые глаза, сверкнувшие перед ее мысленным взором. Под конец пятого дня Энола наконец открыла глаза, находясь полностью в сознании. Девушка прислушалась к своему телу, но не ощутила ничего, кроме легкой слабости. За окном щебетали птицы. Легкий ветерок шевелил занавески, доносились споры парней из футбольного клуба, которые возвращались после поздней тренировки. Из ближайшего здания уже раздавались низкие басы - одно сестринство, не внимая запретам, наверняка опять устроило вечеринку. Энола дала себе мгновение спокойствия, с радостью слушая звуки обычной жизни, которую раньше не ценила. После спокойствие как рукой сняло - на девушке была пижама, а руки и лицо оказались абсолютно чистыми. Ощущение свежести было точно после душа, но Энола была уверена, что в тот злополучный день его не принимала и просто завалилась в окровавленной одежде на кровать. Малодушно считать все произошедшее бредом воспаленного мозга ей помешал золотой змей, насмешливо поблескивающий на ее запястье. Сердце екнуло, но прежнего ужаса, к своему удивлению, Энола не обнаружила. Сказывалось истощение после дней, проведенных в полузабытьи? Девушке хотелось верить, что она не стала воспринимать произошедшее как должное. В дверь настойчиво постучали. Похоже, уже не в первый раз, а Энола, погрязнув в размышлениях, не заметила. Встать получилось не сразу. Мимоходом глянув на себя в зеркало, девушка невольно ужаснулась - кожа да кости, кожа посерела, под глазами залегли плотные тени. Как ходячий труп. Передернув плечами, Энола быстро отвернулась от неприглядного зрелища и поспешила к двери. - Ты там спишь, что ли? Или наконец нашла себе парня? Какого черта пятый день не отвечаешь, даже на экзамен не пришла? Профессор Стивенс по доброй памяти простил, но ты должна пересдать… Энола тепло улыбнулась, распахивая дверь перед ни на минуту не замолкающей девушкой. Она не назвала бы гостью подругой, но определено та была очень близкой знакомой. Высокая, стройная, смуглая брюнетка с выразительными черными глазами и полными губами, Даниэла Мартинес являлась истинным значением страсти - во всех ее проявлениях. Она не считала зазорным сразу озвучивать свои желания, и добиваться их, несмотря ни на что. - Боже мой, Скарлетт, что с тобой? - Но даже Даниэла на миг замолчала, ужасаясь виду подруги. Энола на секунду поморщилась. Это был еще один извращенный мазохизм - никому не говорить, что ее первое имя вызывает у нее желание ударить по губам того, кто его произносит. Неужели так подействовала клетка матери от него не отказываться? - Немного приболела, - девушка сама ужаснулась тому, как звучал ее голос. Слабо, хрипло, будто она кричала несколько часов кряду. Возможно, так оно и было. - Черт, детка, сочувствую, - Даниэла, не дожидаясь приглашения, вошла в комнату. - Видок у тебя похлестче, чем когда ты перебрала текилы на вечеринки братства. Вот была умора! Видя, что Энола не оценила шутки, Мартинес сбросила напускную веселость и перешла к делу. - Слушай, Скарлетт, мне очень жаль, но от этого отвертеться не получится, - изящная рука выудила из модной сумки черный конверт. Энола машинально приняла его, все еще не до конца вернувшись в действительность. Солнечный лучи, предвкушение летних каникул - все это навевало желание расслабиться, забыть ужасы и улыбнуться. Но девушка не могла. Она не знала, но чувствовала, что изменился не только мир вокруг - изменилась она сама. Как, насколько сильно, и как это исправить, она не понимала, но ощущала, будто внутри поселилось что-то чужое и темное. - Хмм, интересно, что же там? Похоже на приглашение. Мисс Грейвс, неужели не хотите открыть? - Уже знакомый, но неизменно пробирающий до костей голос зазвучал прямо над ухом. Энола подпрыгнула, взвизгнув, и отскочила в другой конец комнаты. На нее недоуменно возились две пары глаз. Даниэла - с напряженным беспокойством, а Уолтер Норрингтон, очевидно, чувствующий себя как дома, с насмешливым интересом. Наглец даже поднял брови, словно интересуясь, чем обязан такой бурной реакции. Энола покосилась на Даниэлу, опасаясь, что та скажет на необъяснимое появление мужчины в ее комнате. Но девушка смотрела лишь на нее, так, как обычно смотрят на душевнобольных. Со смесью жалости, отвращения и извращенного любопытства. - Детка, ты чего? На что ты смотришь? - Даниэла приблизилась к ней осторожно, как к буйному зверю, выставив перед собой руки. - У тебя жар? Может, тебе прилечь? Энола смотрела на знакомую во все глаза, боясь снова перевести взгляд на Уолтера. Но он предательски маячил на периферии зрения. Кажется, в данный момент с раздражающим удобством устроился на ее кровати, закидываю ногу на ногу и облокачиваясь об изголовье. - Ты…, - вопрос так и не сорвался с губ. Конечно, она не видит. Иначе не смотрела бы сейчас на Энолу так, будто та уже давно сошла с ума. Но это не укладывалось у девушки в голове - вот же он, Уолтер Норрингтон, убийца Симмонса и его дочери, такой реальный. Кровать проминается под его весом, силуэт отбрасывает тень на пол, как? Как Даниэла может его не видеть? Теплая ладонь опустилась на лоб Энолы, выдергивая из нелегких дум. - Хм, да вроде не горячая, - Даниэла с сомнением убрала руку, оглядывая подругу с головы до ног. - Ты, конечно, всегда была странная, но сейчас как-то по-особенному. - Не обращай внимания, я…, - Энола замялась, пытаясь придумать хоть какую-то отговорку. Это было непростой задачей, учитывая, что раньше за ней не водилось пропусков занятий - и уж тем более экзаменов. Энола могла похвастаться крепким здоровьем, но даже болея, никогда не позволяла себе отлынивать от работы. - Понимаю, - на удивление, сама Даниэла пришла на помощь. - Случившееся с Грейс всех из колеи выбило. Такой кошмар. Мартинес нахмурила брови в притворной скорби, но та не коснулась ее глаз, по-прежнему уверенно и с хитринкой сверкающих в закатном солнце. - Жаль, что ты так и не успела встретиться с конгрессменом, - Даниэла продолжила, не обращая внимания на все растущее замешательство девушки. - Хотя, говорят, он редкостный козел. Хотя Грейс не лучше - притворялась ангелочком, а на самом деле шлюха, каких поискать. Я рассказывала тебе, как застала ее вместе с моим Джеймсом в раздевалке? - Подожди, что? Не успела встретиться? - Энола непонимающе нахмурилась, стараясь не потерять связь с реальностью. - Ну да, ты ж вроде собиралась к нему на собеседование, а тут этот пожар. Кошмар, - Даниэла передернула плечами, но не смогла скрыть искру злорадного интереса, вспыхнувшую в глазах. - Говорят, что это не просто поджог - убийство. Причем массовое. Семь трупов, только представь! Энола пыталась осмыслить информацию, не сильно вслушиваясь в громкую болтовню подруги. Нет, она точно была там, разговаривала с мистером Симмонсом, и все… все, что было дальше, тоже было. Ее мозг никогда бы не смог придумать такое. Но как же тогда… - И что, мисс Грейвс, даже спасибо не скажете? - Тихий низкий голос снова раздался в опасной близости. Энола вздрогнула, пропустив момент, когда Уолтер оказался рядом. - Если бы не я, вы бы сейчас не были приглашены на похороны, а были главной подозреваемой. Простого спасибо мне будет достаточно. Пока что. Насмешливый тон с проскальзывающими в нем недвусмысленными намеками пугал так же, как и раздражал. Энола сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в мякоть ладоней, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она больше не попадется на крючок - Уолтер специально провоцировал ее, чтобы она ответила при Даниэле. Прослыла местной сумасшедшей или того хуже. - В общем, Скарлетт, приходи обязательно. Туда явится весь высший свет политики, куча возможностей для полезных знакомств. Не опаздывай, - тыкнув аккуратным ноготком в черную плотную бумагу в руках Энолы, гостья ушла так же быстро, как и появилась. Хлопнула входная дверь. Девушка осталась стоять на месте, таращась на приглашение, где каллиграфическим почерком было выведено ее имя. - Как… как ты это сделал? - Хотелось уколоть Уолтера хоть чем-то, и потому Энола сознательно перешла на «ты». Но тот, совершенно не обратив внимания, хмыкнул, обдавая ее шею ледяным дыханием, и обошел девушку, заглядывая ей глаза. - Сделал что, мисс Грейвс? - Его подчеркнутая вежливость осталась неизменной. Манеры будто не из этой эпохи сбивали с толку, диссонировали с глумливой усмешкой. - Заставил всех поверить, что вас не было в том особняке в тот злополучный день? Поверьте, это не составило мне никакого труда. - Но как же камеры наблюдения, переписки, случайные свидетели? - Энола нахмурилась, пытаясь сосредоточиться на текущей проблеме, чтобы не сойти с ума от всех остальных. - Люди постоянно придумывают что-то новое, - Уолтер пожал плечами, скучающе обводя взглядом комнату. - И тем не менее ничто не властно над тем, кто был здесь задолго до появления вашего рода. - Кто ты? Почему тебя вижу только я? - Энола непроизвольно сжалась, когда серые глаза вновь остановились на ней. Из них пропало все веселье. Они пригвождали к месту, давили. Неприятное ощущение, что Уолтер видит ее насквозь, пробрало до мурашек. - Я тот, кому давно пора на волю. И вы это устроите мисс Грейвс, поверьте, иного выбора я вам не оставлю. На миг серый сменился алым. В этой вспышке Энола увидела неминуемый приговор, но упрямо решила бороться, уже заранее предвкушая провал.

***

Шел дождь. По всем прогнозам эти майские выходные должны были быть солнечными, но с утра мелкие капли забили по стеклам, потихоньку превращаясь в ливень. Дул ветер, слишком пронзительный для конца весны. Энола обхватила себя руками, пытаясь согреться. Она стояла в толпе, одна из десятков вычурно одетых людей в черном, которые с нетерпением досиживали официальную часть похорон. Всем хотелось обсудить таинственную смерть конгрессмена, оценить новые возможности и завести полезные знакомства. Девушка не смогла заметить ни одного скорбящего взгляда среди всех присутствующих. Правда, и внутри себя она не смогла найти хоть капли сострадания к конгрессмену. Энола пыталась убедить себя, что такого жесткого конца не заслуживает никто, но внутреннее злорадство, от которого становилось тошно, победить так и не удалось. А вот Грейс и оставшихся безликими для девушки слуг было жаль - бессмысленная смерть лишь для развлечения потустороннего существа. Когда пришло время прощания, Энола не смогла заставить себя подойти к могилам мистера Симмонса и Грейс. Они располагались на закрытом фамильном кладбище на холме, с великолепным видом. Но из-за дымки дождя разглядеть можно было лишь ограждение - дальше сплошной туман. Туман был и у нее в голове - мысли двигались неохотно, с трудом, а прежняя уверенность в себе и своих силах таяла на глазах перед тем, что было в стократ сильнее любого человека и не поддавалось логике. Энола почувствовала пристальный взгляд раньше, чем увидела его обладателя. В этот раз ей удалось не вздрогнуть. Уолтер стоял неподалеку под навесом, непривычно серьезно разглядывая собравшихся. Когда в его чертах не было ни насмешки, ни угрозы, он выглядел по-другому - почти как молодой мужчина, погрязший в не самых радостных мыслях. Энола не могла не разглядывать его, ища признаки нечеловеческой сущности. Люди никогда не меняются, правда, мисс Грейвс? Девушка все же не удержалась от испуганного вздоха, когда спокойный голос прозвучал прямо в ее голове. Меняется мода, осваиваются новые территории, прогресс не стоит на месте, а человеческое нутро так и останется гнилым. Поразительное постоянство. Впрочем, мне ли жаловаться? Энола заметила, как Уолтер неприязненно скривился и отошел, стоило порыву ветра занести пару капель в его укрытие. И тем не менее он буквально сиял здесь, в месте скорби и боли. И пусть в данном случае ни того, ни другого не наблюдалось, девушка не сомневалась, что место Норрингтону по душе. Каждый раз, когда до ее слуха доносились обсуждения гибели Симмонса, или дележка его богатства прямо над могилой, Энола видела, как глаза Уолтера довольно сверкают, а сам он будто напивается силой. В воспоминаниях вдруг всплыл разговор с матерью - один из тех, что она бы с удовольствием забыла. Ее мама свято верила в духов, всегда возносила по несколько молитв в день и обещала, что когда-нибудь они ответят. Они не отвечали, естественно. А в маленькой Эноле росло презрение к людям, что уповают на чью-то призрачную помощь, лишь бы не делать ничего самим. В последние дни ее мама почти не выходила из плена дурмана. В основном она лежала на диване, как живой труп, и смотрела в потолок. Но в один из дней, когда Энола поздно вечером вернулась после подработки, мать бросилась к ней, визжа и брызжа слюной. Не подходи! Ты привела его с собой! Не подходи! Я вижу его, темный дух нависает над тобой. Ты впустила его! Ты впустила Оки! У матери нередко случались такие припадки, и все же в тот раз девушка сильно испугалась. Испугалась так сильно, что не смогла ответить, хотя злобные реплики так и норовили сорваться с языка. Как же мне не пустить ненависть в свое сердце, мама, если я лишена детства, лишена родительской любви и защиты? Если должна бороться, заранее обреченная на проигрыш, и гнить в нищете, и не важно, сколько я сделаю, чтобы выбраться из нее? Тогда Энола ничего не сказала. Она переночевала у их соседки, доброй пожилой индеанки, которая заменила ей самого близкого человека. Тогда Энола все же спросила, кто такой Оки. В моей семье его назвали Малсумисом. Темный дух раздора и хаоса, питающийся болью и страданиями. Говорят, кто пустил его в свое сердце, уже никогда не будет свободным. Поэтому, малышка, береги свою душу. Не давай темным помыслам взять верх. Энола поняла, что, путешествуя по задворкам памяти, так и не оторвала пристального взгляда от Уолтера. Тот все еще оставался предельно серьезным, когда в ее голове прозвучал ответ. У меня множество имен. Но твоя наставница ошибалась - я могу проникнуть в душу любого. Потому как за вечность еще не встречал человека, в чьем сердце не было бы тьмы. Энола снова посмотрела на могилу Симмонса, и на секунду ощутила злорадное удовлетворение, что она здесь, дышит, а он там, кормит червей под землей. Наваждение рассеялось так же быстро, как и наступило, вместе с ним исчез и Уолтер, оставив Энолу с горьким привкусом проигрыша. А ведь она даже не знала, в какой игре принимает участие.