День 1. Король школы

6 ноября 1983 года Говорят, дневники ведут либо девчонки, либо слабаки, которым некому выговориться. Что ж, я не отношусь ни к тем, ни к другим. Просто тренер сказал, что мне нужно «структурировать свои мысли», чтобы лучше концентрироваться на площадке и не терять голову в ответственные моменты. Ладно, тренер, вот тебе мои мысли за сегодня: я выгляжу просто чертовски хорошо, и этот сезон будет моим. Утро началось по стандартному, отточенному до секунд графику. Двадцать минут перед зеркалом в ванной — это мой священный ритуал, моя медитация. Отец вечно колотит в дверь, орет, что я занимаю общую комнату дольше, чем мать, но я-то знаю — он просто завидует. Мои волосы — это не просто прическа, это чертовское произведение искусства, на которое уходит уйма времени и терпения. Сначала я наношу шампунь и кондиционер (обязательно с пантенолом), а потом, когда они слегка подсыхают, в дело вступает мой главный секрет успеха — лак Fabergé Organics. Ровно четыре пшика. Если сделаешь три — челка упадет после первого же прыжка за мячом или резкого поворота головы. Сделаешь пять — голова станет похожа на пластиковый шлем, как у тех придурков из младших классов, которые не знают меры. Четыре — это золотое сечение Стива Харрингтонa. В школе Хоукинса всё застыло в своей привычной, предсказуемой тупости. На парковке я специально поставил свою «БМВ» так, чтобы этот выскочка Билли Харгров видел: его побитое корыто здесь никому не интересно, сколько бы он ни газовал. Этот парень слишком много на себя берет для новенького, но пока я здесь Король, ему ловить нечего. На обеде мы сидели с Томми и Кэрол. Боже, иногда они бывают такими невыносимыми, что хочется просто пересесть. Томми весь ланч швырял горошек в какого-то парня за соседним столом — кажется, это был один из тех задротов, что вечно таскают с собой рации и играют в свои настолки в подвалах. Я смеялся, потому что так положено по статусу, но внутри было какое-то странное чувство... как будто я понемногу перерастаю эти детские, злые приколы. Но статус обязывает быть сверху, верно? А потом я увидел Нэнси Уилер. Она шла по коридору, прижимая к груди тяжелые учебники, и в этот момент весь этот школьный шум — крики, хлопанье шкафчиков, тупой смех Томми — просто исчез. Она не похожа на тех девчонок, что визжат от восторга и вешаются на шею, когда я просто прохожу мимо. В ней есть что-то... настоящее. Она умная, она искренняя, и когда она поправляет свои очки на переносице, я на долю секунды забываю, как дышать. Мы договорились встретиться завтра после уроков. Я сказал ей, что мы можем просто «позаниматься» у меня или съездить к карьеру, и она улыбнулась. Эта улыбка стоит всех моих побед в баскетболе, честное слово. Тренировка прошла на одном дыхании. Я забил столько трехочковых, что тренер даже перестал орать и просто довольно кивал. После душа я еще раз проверил укладку — держится идеально, несмотря на пот и беготню. Сейчас вечер, родители снова на каком-то пафосном ужине с партнерами отца по бизнесу. Дом огромный, пустой и до одури тихий. Я сижу в своей комнате, кручу в руках старую бейсбольную биту и думаю о том, какой же этот город на самом деле скучный и безопасный. Здесь никогда ничего не происходит. Ни-че-го. Завтра будет такой же солнечный день, такая же учеба, такие же плоские шутки Томми. И, честно говоря, меня это устраивает. Жизнь — штука понятная, когда ты на вершине. Ты крутой, у тебя лучшая тачка, самая красивая и правильная девушка школы хочет с тобой гулять, а твои волосы вызывают зависть у всех мужских особей в радиусе мили. Что еще нужно для счастья? Пойду, пожалуй, выпью колы и посмотрю какое-нибудь шоу по телеку. Завтра важный день. Завтра я сделаю всё, чтобы Нэнси Уилер поняла: Стив Харрингтон — это не просто красивая обложка и капитан команды, а парень, на которого можно положиться. Спокойной ночи, тетрадка. Надеюсь, мне не придется писать в тебе слишком много, а то это реально смахивает на девчачьи нежности, за которые Томми меня бы до смерти застебал