Глава 5. Верить.

***

Ветер усилился, но не разжал рук. Ты сидела на краю крыши, и он сидел рядом, и между вами было только это - ладонь к ладони, тёплая, шершавая, честная. Закат сгорал до тлеющих углей, и вы не решали ещё, драться или мурлыкать. Просто сидели. Два чужака. Две одиночки. - Ты дрожишь, - сказал он. Не вопрос. - Холодно. - Врёшь, - он улыбнулся, но не той ухмылкой. Другой, усталой. - Это не холод. Это ты. Всегда так - когда не знаешь, что делать. Дрожишь. Ждёшь. Не уходишь. Ты не ответила. Пальцы его сжали твою - не сильно, почти незаметно. Жест, который мог значить всё или ничего. - Завтра в шесть, - сказал он. - Тот же урок. Тот же результат, если будешь ждать. - А если не буду? Он повернулся к тебе. Впервые за вечер - прямо, без улыбки, без маски. Глаза тёмные, слишком живые для этого лица, этого безумия. - Тогда придётся учить тебя падать, - он отпустил твою руку, медленно, словно проверяя, останешься ли. - Это дольше. Больнее. - Он знал, что ты будешь ждать. Он встал. Не спеша, не оглядываясь. Пошёл к двери в лестничную клетку. Остановился у порога, спиной к тебе. - Я не жду, - сказал он. - Наблюдаю. Проверяю, придёт ли та, которая умеет только уходить. Дверь закрылась без звука. Ты осталась на крыше одна. Рука, которую он держал, пульсировала - не от прикосновения, от осознания. Он был опасен. Не потому что сильный. Потому что не боялся. Не боялся тебя, себя, края, последствий. Ты сидела, пока закат не сгорел полностью. Пока небо не стало чёрным, без звёзд, без обещаний. Потом поднялась. Спустилась. Завела мотор. Ты не поехала домой сразу. Кружила по городу, пока дождь не начался - мелкий, настойчивый, холодный. Потом направилась к парку, к тому месту, где всё началось. Где спасла Эмму. Где потеряла браслет. Где нашла тех, о ком и мечтать не могла. Парк был пуст. Ты припарковала байк, села на лавочку под деревом. Дождь бил в лицо, и это было почти облегчением - физическое, простое, не требующее решений. Телефон вибрировал. Сообщение от Чифую: «Баджи вчера вечером отпиздил кого-то в переулке. Это конечно не удивительно, но Майки молчит. У меня чуйка, что будет какой-то пиздец.» Коротко ответив «Завтра обсудим, Чифу», ты посмотрела на закрытую дверь лестничной клетки в доме напротив. На крышу, где он, может быть, всё ещё сидел. Или ушёл. Или ждал. Но это не та крыша. Ты поехала домой, когда дождь усилился. Микайо был в командировке - два дня, может три. Ты знала, что дома пусто, но всё равно не хотела туда возвращаться. Сигареты. Свои, уже давно свои. Ты села на ступеньки перед своим этажом, достала пачку. Пальцы дрожали, пока ты чиркала зажигалку. Первый затяг. Горький, шоколадный, запрещённый. Ты вспомнила, как это было в первый раз. Паника подкрадывалась без причины, без предупреждения, как вор - холодными пальцами по позвоночнику, сжимая горло, ускоряя сердце до невыносимого. Тебя трясло - мелко, едва заметно, если бы кто-то видел, но изнутри это было землетрясение, разрушение фундамента. Хару оставил свои сигареты у тебя. С собой он всегда носит две пачки - одну для себя, одну «на всякий случай», для друзей, для незнакомцев, для моментов, когда слова не нужны, а жест важен. И в этот раз забыл одну в твоём портфеле. Случайность? Привычка? Ты не знала, но была благодарна - это было якорем. Ты перелезла через окно своей комнаты - привычное движение, выверенное годами, когда ночь казалась длиннее, чем способность её пережить. Холодный подоконник под ладонями, толчок, приземление. И облокотилась на стену - штукатурка шершавая, влажная, пахнущая дождём и старой краской. И тебя отпустило. Как по щелчку, как чудо - тело будто обмякло, мышцы разжались, челюсть перестала дрожать. Вокруг тишина - не пустая, а наполненная, живущая своей жизнью: шелест листьев, далёкий лай собаки, гул города, который никогда не спит. Окно было не закрыто - ты оставила его так, на случай, если передумаешь, если стена окажется недостаточной. Звук открывающейся двери в твою комнату прорезал тишину - мягкий, осторожный, но невозможный в это время ночи. Ты замерла, сигарета застыла на полпути к губам. - Юи… - он застыл в дверном проёме, а ты с докуренной сигаретой с другой стороны окна - виноватая, пойманная, разоблачённая. Страх. Страшно было смотреть ему в глаза и увидеть разочарование - то, которого ты боялась всю жизнь, которое казалось хуже гнева, хуже наказания. Повезло, что ещё не светало - тени прятали твою бледность, твои дрожащие руки, слёзы, которые не имели права на существование. Ты выбросила бычок - искра полетела в темноту, угасла где-то на асфальте - и перелезла обратно в комнату, в ожидании казни. Ноги подкашивались, пальцы соскальзывали с подоконника, но ты приземлилась, встала, повернулась к нему лицом. Микайо прошёл в комнату - медленно, как будто боялся спугнуть, как будто ты была птицей, а не дочерью, не преступницей, не тем, что разбила его доверие. И сел на кровать - лёгким жестом, почти нежным, указывая, чтобы ты села рядом. Пружины скрипнули под его весом, знакомый звук детства, тысячи вечеров, когда он читал тебе сказки, проверял уроки, просто был рядом. - Мико… я пойму если… - ты не успела договорить, как он остановил тебя, перебив. Он никогда не перебивал. Это было настолько не похоже на него, что слова застыли в горле. - Юи, дорогая, скажи мне… - его голос сбивался, дрожал, ломался на мягких согласных. Он нервничал - этот человек, который всегда был скалой, берегом, непоколебимым. И ты винила себя ещё больше, потому что причина этого - ты, только ты, всегда ты. - Это из-за меня? - сначала ты подумала, как это связано с тем, что он курит, но дальше всё стало ясно, страшно ясно, как разбитое стекло. - Я не уделил тебе достаточно внимания? Заботы? Тебе плохо? Ты не доверяешь мне? Он посмотрел на тебя так, будто весь его мир рухнул - и в его глазах ты увидела то, чего никогда не хотела видеть: страх. Не за тебя - страх потерять. Страх, что он недостаточно хорош, недостаточно рядом, недостаточно настоящий. - Нет! - крикнула ты, и голос вырвался слишком громко, слишком отчаянно. - Я люблю тебя, пап! Ты здесь не при чём, правда. Просто… - ты замялась, собирая слова, которые не складывались, потому что правда была слишком сложной, слишком запутанной, слишком связанной с тем, кого нельзя было назвать. - Не знаю, но мне помогло только это. Я понимаю, что ты разочаровался во мне, прости. Слёз не было. Было пусто - глухое, зияющее пространство, где должны были быть чувства, но их кто-то вычерпал до дна. - Девочка моя, что ты такое говоришь, - он обнял тебя, крепко, по-отцовски, так, что рёбра затрещали, так, что ты почувствовала его сердце, бьющее в такт твоему. - Как я могу разочароваться в тебе? Даже не думай о таком. Я понимаю, что если буду отбирать и ругать тебя, это не поможет и станет только хуже, лучше я буду знать об этом. Я просто волнуюсь за тебя! Я не хочу, чтобы мы отдалялись друг от друга, ты можешь делиться со мной всем, я всегда буду на твоей стороне… Так до утра вы просидели в твоей комнате - болтая о всяком, о школе, о погоде, о книгах, которые он читал в командировке. Кушая мороженое - шоколадное, с карамелью, твоё любимое, которое он специально купил, потому что знал, что ты приедешь поздно, что тебе будет нужно. И ни разу не спросил, где ты была. Ни разу не упрекнул. Просто был. Сигарета дотухла до фильтра - превратившаяся в пепел и память. Ты улыбалась, глядя на чёрное небо, на следы дождя. Знакомый звук. Мотор. Очень знакомый - рычание, которое ты начинала запоминать, узнавать, голос, который не имел права звучать в твоём дворе, в этот день. Чёрные волосы. Мокрые от дождя, который всё ещё шёл - мелкий, усталый, нежелающий уступать солнцу. Он сидел на своём байке, глядя вверх, на ступеньки, на тебя. Баджи. Кейске. Завтра, которое пришло слишком рано. Ты побежала вниз, не зная зачем, но бежала к нему. - Ты что тут делаешь? Он ухмыльнулся. - Ну, вообще живу. - Что? - Живу я тут, и Чифую тоже, только он на четвёртом, а я на пятом. Всё ещё был ветер, но уже не такой злой. Дождь превратился в пыль, в туман, который оседал на лице холодной испариной. - Живёшь, - повторила ты, скорее утверждая, чем спрашивая. Голос прозвучал глухо, без того удивления, которое должно было быть. После сегодняшнего тебя вообще было трудно чем-то удивить. Баджи пожал плечом. Лениво, расслабленно, как будто ничего особенного не происходило. - Ага. - Он кивнул куда-то в сторону. - Я думал, ты знаешь. - Откуда? - Ты подошла ближе к свету фонаря, который выхватывал из темноты его мокрые волосы, тень под скулой, въевшуюся усталость. - Вы не говорили. - Ты не спрашивала. Логично. До жути просто. Ты не спрашивала, потому что тебе было всё равно, где они живут. Их мир был отдельно - Тосва, драки, их истории. А твоя жизнь была здесь, с Микайо, с пустыми вечерами и сигаретами на лестнице. И вдруг эти миры столкнулись. Буквально. В соседних домах. - А ты знал получается? - спросила ты, и в голосе прорезалась знакомая колкость, которая возвращалась, когда становилось слишком странно, слишком непонятно. - Сколько? - Ну да, - Баджи спокойно выдержал твой взгляд. Ни тени смущения, ни оправданий. - На следующий день, когда мы вернули тебе браслет. Я тогда к Чифую через окно перелазил, думал ты заметила. - Недолгое молчание, и взгляд, который прожигал изнутри. - А еще я знаю почему ты опоздала. - Что? Он усмехнулся - той самой ухмылкой, от которой хотелось или ударить, или засмеяться. Но сегодня не хотелось ни того, ни другого. Ты замерла. Он видел. Знал, где ты была, что делала. Знал про Синдзюку, про нож в стене, про то, как ты сидела на асфальте и тряслась. И не спрашивал. Не осуждал. Просто констатировал факт. - Ты следил? - вопрос прозвучал острее, чем ты хотела. Нет, он не мог, он ждал. - Нет. - Баджи сплюнул куда-то в темноту, не отводя глаз. - Догадался. Это слишком видно. И в нашем мире о таком говорят и знают, не трудно было понять. - Он оглядел тебя, что было объяснением. Ты сжала зубы. Он был прав. Снова. Эта его способность видеть сквозь, читать людей как открытые книги, бесила и одновременно… цепляла. Потому что он не использовал это против. Просто говорил. Ровно, без прикрас, без жалости. - Что теперь? - спросила ты, закуривая еще одну сигарету. - Теперь? - Баджи слез с байка.- Теперь спи. Завтра в шесть. Крыша. Я научу тебя не просто смотреть. Научу не умирать, когда внутри пусто. Он отходил, не попрощавшись. Просто растворялся в ночи, оставив после себя запах бензина и мокрого асфальта. - Баджи! - Не парься, только Чифую знает полностью. Майки сама скажешь, я молчу. Ты постояла ещё минуту, глядя на пустую улицу. Потом поднялась в квартиру. Не раздеваясь, упала на кровать. Закрыла глаза. Уснула почти сразу, без снов, без мыслей. Провалилась в темноту, как в холодную воду.

***

Утро пришло серым и липким. Солнце не пробивалось сквозь тучи, и мир за окном казался размытым, ненастоящим. Ты проснулась от вибрации телефона - несколько сообщений скопились за ночь. Чифую: «Ты в порядке? Баджи сказал, ты вчера была в замесе» Чифую: «Ответь блин» Чифую: «АЛО» Ты набрала ответ, пальцы двигались медленно, ещё не проснувшись: Ты: «Тут я, когда, куда?» Чифую: «Ух ты, я думал померла;) Давай в парке» Ты: «Мне лень, приходи ко мне» Чифую: «Заебись, жди» Ты заставила себя встать. Тело ломило - каждое место, куда вчера прилетел удар, напоминало о себе тупой, ноющей болью. В зеркале ванной на тебя смотрела чужая девушка: разбитая губа, синяк под глазом, которого вчера не было, волосы спутанные, грязные. Глаза пустые. Умылась холодной водой. Потом ещё раз. Боль помогла собраться. Микайо уехал вчера. На столе в кухне лежала записка, которую ты только заметила: «Мороженое в морозилке. Не скучай. Целую, Мико». Рядом - ещё одна, прижатая кружкой: «И не думай курить на лестнице, соседи жалуются. Шучу. Я люблю тебя». Ты криво усмехнулась. Убрала записки в ящик. И вернулась в комнату. Стук в окно. Чифую. - Двери для даунов, да? - сказала ты, открывая окно, чтобы впустить гостя. Хотя ты и сама предпочитала вылазить через окно. Было в этом что-то особенное. - Да мы с Баджи так друг к другу ходим, привычка. - Я же говорю, для даунов. - Ты упала на кровать и Чифую рядом. - Короче, - Чифую вертел в руках банку колы, которую принес и тебе, -Баджи вчера припёрся в какой-то переулок. Один. Без меня. И просто начал месить каких-то левых. Говорят, он кого-то там искал. - Чифую замолчал, постукивая пальцами по металлу. - Майки приехал, забрал его. Но Баджи ничего не сказал. Вообще. Молчит уже который день. Не как обычно. - А что случилось? - ты нахмурилась. - Вот это главный вопрос, - Чифую повернулся к тебе, и в его глазах была тревога. Не паника, нет. Он был слишком опытным для паники. Но что-то близкое. - Баджи молчит. Но я видел его лицо. Он знает что-то. И не говорит. Ты смотрела на полки, потолок, окно. В голове крутились обрывки: молчание, напряжение, ночная встреча у дома. Баджи. Его слова про «не умирать, когда внутри пусто». - Он боится, - сказала ты тихо. - Баджи боится. Поэтому молчит. Потому что если он начнёт говорить, то не сможет это контролировать. Чифую посмотрел на тебя долгим, изучающим взглядом. - Ты его быстро раскусила. - Нет, - ты покачала головой. - Он сам показал. Вчера. Ты рассказала Чифую про крышу, про ожидание, про его слова. Почти всё. Кроме того момента, когда он взял тебя за руку. Это было слишком личным, слишком странным, чтобы вплетать в разговор. Ты ещё сама не понимала, что это было. Проверка? Угроза? Поддержка? Чифую слушал молча, не перебивая. Когда ты закончила, он вздохнул. - Баджи странный. Он всегда был странным. Но он… - Чифую замялся, подбирая слова. - Он видит. Он видит то, что другие не замечают. И если он с тобой возится, значит, ты ему нужна. Не как… ну, ты поняла. А как часть чего-то. Как та, кто тоже видит. - Я ничего не вижу, - отрезала ты. - Я просто пытаюсь выжить. - Это одно и то же, - Чифую усмехнулся, но без веселья. - В нашем мире - это одно и то же. Вы посидели ещё немного. Ты рассказала про вчерашнюю драку, про девочку, про нож в стене. Чифую кивнул, когда ты сказала про Акиру, хмыкнул, услышав про змеиные татуировки. - Ой бля, быдло, которое думает, что они круче, чем есть, - прокомментировал он. - Вы им всыпали хорошо, я слышал. Молодцы. - Я чуть не убила человека, - сказала ты. Голос дрогнул - один раз, едва заметно. - Если бы нож вошёл на сантиметр левее… - Но не вошёл, - Чифую пожал плечами. - Ты метала не в него. Ты метала в страх. В пространство. Это другое. Баджи прав: ты не убийца. Ты защитник. Запомни. - Наверное я должна была сама тебе все рассказать, то, что ты узнал от Баджи, это нечестно. - сказала ты, но в голове вопрос: “Почему ? Почему я должна им это говорить? Они не Хару. Но им я доверяю, почему?” - Не парься так. - Чифую толкнул тебя в бок. - Но это странно, что он рассказал, обычно молчит. Это пиздец как странно, Юи. - Было видно, он переживал за друга. - Ладно, поживем-увидим. Он встал, потянулся. - Мне пора, Майки звал, видимо разбор полетов. - Чифую посмотрел на тебя. - Ты держись. И если что - звони. Не Баджи. Он занят... вроде. Звони мне. Если что вечером заскачу еще. - Хорошо, - кивнула ты. Он ушёл, оставив тебя одну с мыслями, которые не хотели складываться в порядок. Ты бродила по городу до вечера. Без цели, без маршрута. Просто ехала на байке туда, куда смотрели глаза, останавливалась у набережной, смотрела на мутную воду, на чаек, которые дрались за чью-то выброшенную еду. Мир казался серым, плоским, ненужным.

***

В шесть ты была на крыше. Баджи пришёл ровно в шесть. Ни раньше, ни позже. Поднялся по лестнице, открыл дверь, сел на своё обычное место - на расстоянии, но так, чтобы видеть всё. И тебя, и город, и небо, которое темнело, наливаясь свинцом. - А Микайо знает? - спросил он, глядя на лежащую пачку между вами. - Да, - коротко ответила ты. - И что? - Ничего. Сказал, что любит. Баджи усмехнулся - коротко, без звука. - Повезло тебе. С отцом. - Знаю. Вы замолчали. Тишина была не тяжёлой, не той, что давит. Она была рабочей, как инструмент, как нож перед заточкой. - Сегодня учимся падать, - сказал Баджи наконец. - Встаёшь, идёшь на край. Спиной. И падаешь назад. Я поймаю. Мне все равно, что ты боишься. Ты посмотрела на него. На его руки - в шрамах, в сбитых костяшках, но сильные. На его лицо - спокойное, без ухмылки, без игры. На глаза - тёмные, видящие. - А если нет? - Тогда ты научишься летать. - Он усмехнулся, и в этой усмешке было всё: риск, адреналин, безумие, которому он учил не словами, а делом. - Шучу. Поймаю. Обещаю. Ты встала. Подошла к краю. Сердце колотилось где-то в горле, ноги дрожали. Высота манила и пугала одновременно. Но ты встала, как послушная марионетка. - Не думай, - услышала ты его голос за спиной. - Просто падай. Я здесь. Ты закрыла глаза. Сделала шаг назад в пустоту. И полетела.