Часть 1

С тех пор как семья Байерсов-Хопперов покинула Хоукинс, переехав в маленький городок Ленора-Хиллз в штате Калифорния, Уилл чувствовал себя очень подавленно. На это было сразу несколько причин: 1. Над Джейн очень издевались в новой школе, считая её ненормальной. 2. За всё время проживания в Леноре он так и не получил ни одного письма от своего лучшего друга Майка, хотя его сестра постоянно получала от кучерявого послания, и Уилла это очень расстраивало. Насчёт второй причины. Уилл ещё с тринадцати лет любил Майка… не как друга. Он постоянно пытался подавить в себе это чувство. Но когда Майк начал встречаться с Оди, его мир вновь перевернулся с ног на голову. Он постоянно заставлял себя улыбаться, делать вид, что всё как раньше и что ничего никогда не менялось. С каждым годом это давалось всё хуже, и он винил себя за это. Винил за то, что он не такой, как все. В их времена за такое могли не то что побить, а даже и убить. Так что ему оставалось только слушать музыку до звона в ушах или, когда совсем плохо, вымещать всё на своих руках. Чаще всего он делал это на предплечье или, на крайняк, на ляжках. Но происходило это очень редко, так что не было и шанса, что кто-то заметит. Уилл знал, что если всё-таки признается Майку — моментально разрушит их дружбу, и брюнет, скорее всего, отвернётся от него до конца жизни, задирая его тем, что он «голубой» и так далее. Но всё это были лишь догадки. О хорошем финале Байерс даже никогда и не задумывался. Он считал, что для таких, как он, хорошего финала не существует и существовать не может. ***Вернемся к настоящему времени. В Леноре было тепло, а это значило, что летние каникулы приближаются. Оставался последний школьный день, и наступят три месяца отдыха. Классу Уилла и Джейн было дано задание подготовить проект на тему «Мой герой». Джейн трудилась всю ночь над проектом, постоянно совершенствуя его, и почти не спала, чтобы он вышел идеальным. Когда они пришли в школу, первым уроком как раз был тот, где надо было защищать свой проект. Ученики зашли со звонком и сели на свои места. К шатену постаралась подкатить его одноклассница, но без толку. В этой школе к нему пыталось клеиться много девочек, но он им всем вежливо отказывал, объясняя это тем, что он «не готов к отношениям». Пока Уилл рисовал очередной мини-портрет Майка в своем скетчбуке по памяти, он услышал, как Джейн вызывают защищать свой проект, и оторвался от своего занятия, внимательно слушая рассказ сестры. — Это мой папа. Его зовут Хоппер. Он готовил лучшие вафли, и по пятницам мы любили смотреть «Полицию Майами», — произнесла Джейн. Класс заразился хохотом, когда она пальцем показала на фигурку белки. — А это сигнализация, которую сделал мой папа. Я никогда не боялась, потому что… потому что… — она запнулась, потому что не знала, что придумать, чтобы ей поверили. Но вдруг Анджела подняла руку и начала говорить: — Извините, я просто запуталась. Я думала, это презентация об историческом герое, — сказала она, ухмыльнувшись и явно издеваясь над Джейн. — Мой папа был в газетах, — ответила Джейн. — В вашей местной газетёнке? — смеясь, спросила Анджела. — Просто я не думаю, что миссис Грейси имела в виду это под словом «исторический». Это должно быть о ком-то знаменитом. — Мой папа знаменит! Он спас много жизней при пожаре в торговом центре. Он был героем для людей. И он был моим героем тоже! — чуть ли не плача выкрикнула Джейн. Учительница встала на сторону Анджелы, сказав что-то по типу: «Проект должен был быть по знаменитой исторической личности», окончательно добив Джейн. Та со слезами на глазах села на свое место, уткнувшись глазами в пол. Байерс очень хотел прямо тут и сейчас подойти, обнять и успокоить сестру — плевать, что скажут остальные и учитель. Но он сдержался, стараясь дождаться перемены. Когда урок окончился, он сразу подбежал к Джейн и крепко обнял её, поглаживая по голове и говоря, что Анджела просто завидует, что у неё нет такого героического отца. Остальные уроки прошли более-менее нормально, если не считать небольших подколов со стороны Анджелы и её друзей. Когда прозвенел звонок, обозначающий конец последнего урока, все ученики быстро рванули в коридор с желанием поскорее уйти на каникулы. Уилл немного задержался в школьном туалете, потому что пытался отмыть с пальцев следы грифеля. А тем временем Джейн в школьном дворе догнала Анджела со своими друзьями и нагло растоптала её проект, смеясь и снимая это. Шатен нашел свою сестру плачущей и сразу подбежал к ней с извинениями, что он не защитил её и вообще не был рядом. Она всё поняла, и они вместе поехали домой. Сегодня должен был прилететь Майк. А также сегодня день рождения Уилла, но об этом вспомнят намного позже. Так что тревожность Джейн быстро сменилась радостью и сборами в аэропорт. Тем временем Уилл просто переоделся и скрутил картину, которую хотел подарить Майку. На картине была изображена битва персонажей D&D их партии. Майк, то есть Паладин, стоял впереди всех, защищая свою партию щитом с рисунком в виде сердца — ведь Уилл видел именно его в роли «сердца» всей их компании. Он очень хотел увидеть реакцию Майка на эту картину, так что, как только Джейн прокричала, что им пора выезжать, он быстро выбежал из комнаты, и они сели в фургон Аргайла — друга Джонатана. По прибытии в аэропорт Джейн светилась от счастья, а Байерс старался скрыть свои эмоции за маской простого предвкушения встречи с другом. Когда из дверей в зал ожидания вышел Майк, Оди буквально подскочила. Майк выглядел немного нелепо: жёлтая гавайская рубашка, под ней фиолетовая футболка, кепка, очки и шорты по колено. Брюнет сразу подошёл к Оди и, поцеловав, вручил ей цветы. Он обнял Джонатана, Аргайла, но когда дело дошло до Уилла — лишь «обнял» его одной рукой и сразу отстранился. Байерс был в полном замешательстве, которое вскоре перешло в злость и обиду. «Разве ему было так сложно меня обнять?» — пронеслось в мыслях шатена. Но он, сжав зубы, выдавил из себя дружескую улыбку и пошёл за всеми в машину. Выбор, куда поехать, они сделали быстро — это был роллердром «Ринк-о-мания». Джейн много врала Майку в письмах, что у неё много друзей в школе и она очень популярная, так что у Уилера не возникло никаких вопросов. Когда они приехали и зашли внутрь, Майк сразу отлучился, чтобы купить себе носки, так как для катания они были необходимы. Джейн и Уилл остались один на один. Уилл попросил Джейн рассказать Майку правду, чтобы у неё не было проблем, но та его не послушала. И зря. Когда они пошли кататься, Оди и Майк, конечно же, были вместе, а Уилл просто ехал где-то сзади один. Ему было ужасно больно. Нет, не физически. У него болело сердце, его буквально разрывало от того, что о нём забыли. Как было сказано ранее: у него сегодня ещё и день рождения, но абсолютно все об этом забыли. Уилл решил не мешать им и уйти куда-то — не важно куда, просто подальше. Он сразу заметил уборную и, забежав туда, закрылся. Он начал тихо плакать, но потом ему стало всё равно на мнение всех, кто был в этом общественном туалете, и он разрыдался навзрыд. Ему казалось, что после его ухода ничего не изменилось. В принципе, так и было. ***Майк заметил пропажу Уилла только через минут сорок, когда они пошли перекусить. Заметив отсутствие друга, Майк запаниковал, сам не зная почему. Пока Джейн пошла осматривать роллердром, Майк зашёл в туалет, и — о чудо — Уилл был ещё там. Байерс просто стоял перед зеркалом и всматривался в себя, не замечая появления Уилера в дверях. Он раздумывал о том, почему он такой «неправильный». Он ревновал, не имея права на эту ревность. Он желал Оди счастья, но в то же время и завидовал тому, что она может спокойно обнимать и целовать Майка, пока он не может ничего. Из кармана его шорт выглядывало лезвие от точилки, и он решил, что это именно тот момент, когда без этого куска металла он просто не справится. Он медленно поднёс лезвие к предплечью и сделал неглубокий надрез. В тот момент в глазах Майка потемнело. Он бросился к Уиллу, выхватывая у него лезвие. — Ты что, мать твою, делаешь?! — на повышенном тоне сказал брюнет. — Тебе-то какая разница в конце концов? Тебе, наверное, час было насрать на моё отсутствие, а тут ты из себя героя строишь? Иди к Оди, она, наверное, тебя ищет. Веселитесь, — холодно, точно и без запинок сказал шатен, поворачиваясь к Майку. — Т-ты соображаешь, что ты делаешь, а? Вот ты соображаешь?! Мы тебя вообще-то ищем! — запинаясь, сказал Майк, не ожидая такой прямолинейности. — Я вижу, как вы меня «ищете». Небось минуты три как обо мне вспомнили, да? — всё так же холодно отрезал Уилл. — Уилл, просто скажи мне, что случилось! — сорвался на крик брюнет. — Хочешь знать, да? Любопытный ты однако, Уилер. Хорошо, будет тебе правда. — Байерс на пару секунд задержал дыхание и на выдохе сказал: — Я тебя люблю, Майк. Не как друга. И это уже очень давно. Уилер был в явном шоке и уже хотел что-то сказать, но Уилл его перебил: — И знаешь что? Пошёл ты нахер! Ты мне нахуй не сдался, эгоистичное создание. За все месяцы, пока я был в Леноре, ты ни разу не написал и не позвонил! Ты, блять, забыл о моём существовании! Так что теперь слишком поздно что-то менять. Я ухожу. Джейн скажи, что всё нормально и мне просто стало плохо. Я не хочу, чтобы она страдала. Я хочу, чтобы ты страдал. Договорив, Байерс влепил смачную пощёчину Уилеру и ушёл, оставив Майка одного со своими мыслями.