Время не лечит

Склиф стал её убежищем. Здесь всё было понятно. Пациенты не интересовались её личной жизнью, коллеги уважали её границы, кабинет был местом силы. Она держалась за это, как за единственную точку опоры. — Ирина Алексеевна, давление пациента опять нестабильное, — сказала медсестра, когда она вошла в ординаторскую. — Да, готовим к переводу в соседнее отделение, — ответила Ирина, не поднимая глаз с бумаг. Её голос был ровным. Сильная, но тихая усталость проскальзывала между слов. Брагин однажды задержался после смены, сидел в её кабинете, скручивая ручку в руках. — Вы не обязаны быть сильной всегда, — сказал он мягко. Ирина кивнула, не поднимая глаз. Бригин был одним из немногих, кто понимал, что за внешней силой скрывается напряжение и пустота. — Иногда это полезно — не пытаться держать всё под контролем, — добавил он. Она улыбнулась чуть заметно, едва, словно одобряя его осторожную заботу. В тот момент кабинет, заполненный бумагами и планами дежурств, казался одновременно и крепостью, и тюрьмой. Дома было хуже. Там не было мониторов, коллег, пациентов. Там была тишина, которая давила сильнее любой операционной лампы. Она часто задерживалась после смен, ночевала в кабинете, чтобы избежать пустоты. В пятьдесят лет она узнала, что Артём окончательно обосновался в Польше. В пятьдесят один — что он женился на девушке Регине. В пятьдесят два — что у него родилась дочь. Она увидела фотографию случайно: он держал новорождённую. Подпись — Агния Артёмовна Павлова. Сердце Ирины сжалось. Фамилия, которую она носила всю жизнь, теперь принадлежала чужой семье. В Склифе она брала ещё больше смен. Пациенты, отчёты, графики — это была борьба с пустотой, с болью, с предательством. Кабинет стал местом, где она могла быть нужной, держать контроль. Но каждый вечер, когда она уходила, пустота возвращалась с новой силой. — Артём… — шептала она в пустоту, глядя на фотографии и сообщения, на которые он больше не отвечал. — Я всё ещё твоя мать. И каждый день повторяла себе: она сильная. Но теперь сила была тяжёлым грузом, который нельзя снять даже в кабинете заведующей.