Часть 38 Лица на бумаге

Тишина в нашем доме была другой. Раньше это была тишина учёбы, прерываемая смехом папы над старым анекдотом или маминым пением на кухне. Теперь это была тишина склепа. Тяжёлая, давящая, густая от всего, что не говорилось вслух. Я знала, что они искали меня. Знаю. Игнис, мой псевдодракон-фамильяр (которого я научила быть невидимым и неслышимым для посторонних), иногда наведывался в наш район и докладывал. «Они повесили твоё лицо на каждом столбе, маленькая искра, — говорил он на драконьем, его голосок звучал в моей голове. — Рыцарь-папа ходит с твоим изображением и спрашивает всех. Мама-певица плачет в комнате с твоими запахами.» Я видела эти плакаты на голограммах наблюдения Духа. «ПРОПАЛА. ГВЕНДОЛИН СТЕЙСИ. 17 ЛЕТ.» Моя школьная фотография, на которой я улыбаюсь, стараясь выглядеть «нормальной». Номер телефона папы. Я чувствовала, как что-то острое и холодное вонзается мне под рёбра каждый раз. Я не думала, что будет так… публично. Так окончательно. В моём побеге было что-то отчаянно-романтическое: тайное приключение, о котором они узнают позже, когда я стану кем-то, и всё поймут. Но они не поняли. Они испугались. И их страх превратился в гнев. Друг на друга. Игнис передавал обрывки их ссор, подслушанные через приоткрытое окно. «Я говорила, Джордж! Говорила, что её эти фантазии доведут до беды! Секта! Похитители!» «Не смей, Хелен! Не смей говорить о ней так! Это… это моя вина. Я был слишком жёстким. Оттолкнул.» «А я была слишком мягкой! Мы потеряли её! МЫ ПОТЕРЯЛИ НАШУ ДЕВОЧКУ!» И потом — звук разбивающейся посуды. Или хлопнувшей двери. Тишина, хуже крика. Я лежала на своей койке в Академии, в комнате с видом на парящие сады, и сжимала подушку. У меня была сила, чтобы удержать падающий обломок. Знания, чтобы читать на драконьем. Я могла создать пламя на ладони или заставить предмет парить. Но я не могла исправить ту дыру, которую оставила в их жизни. Я была трусом. Я боялась их гнева, их разочарования, их боли. Боялась больше, чем чудовищ из космоса. Мэри Джейн, которая регулярно и с театральным драматизмом ругалась со своей семьёй по кристаллу связи, говорила: «Они примут. Или нет. Но ты не можешь свернуть с пути, Гвен. Это теперь часть тебя. Как рыжие волосы — часть меня.» Но у МДЖ не было капитана полиции в отцах, чей мир строился на фактах, доказательствах и законе. Магия в этот мир не вписывалась. Я оттягивала возвращение. Говорила себе, что нужно закончить семестр. Что нужно подготовиться. Что нужно научиться хоть какому-то заклинанию утешения. Но правда была в том, что я просто боялась. Пока однажды, после битвы за Соковию, всё не изменилось.