• 1 •

Бенедикт Бриджертон остался на лестнице, а теплота его проникающих внутрь пальцев, твёрдых и знающих дело — на внутренней стороне бедра Софи. Хотелось прижать похолодевшие на ночном воздухе ладони к саднящей коже на шее, сбить этот навязчивый жар чужих скользящих поцелуев. Капельки пота блестели у завитков волос на висках, а подвеска сбилась, убежала за ворот платья, будто стыдливо прячась от того, чему стала невольной участницей. Мелко дрожащими пальцами Софи отыскала и оправила её, задержав кулон меж пальцев. Если бы их заметили там, вдвоём, застали врасплох... Если бы Хэйзел поднялась вслед за Софи... Или кто-то другой, более строгий, менее расположенный к ней! Софи судорожно выдохнула, пальцы ослабели и соскользнули под грудь. Она откинула голову, прижимаясь затылком к двери, крепко зажмурилась. Кровь гудела в висках. Бенедикту Бриджертону сам лукавый бог удачи шепнул оставаться повесой, неприкасаемым джентльменом, но ей, Софи, грозило бы безоговорочное падение: громкое увольнение, вспыхнувший скандал в обществе. Колкая заметка на страницах леди Уислдаун. “Война служанок завершается возмутительной капитуляцией никому неизвестной горничной Софи Бэк перед самым широко известным холостяком сезона Бенедиктом Бриджертоном, который привел в свой дом очередной пристальнейший взгляд всего Лондона…” А что дальше? Софи сжала губы, челюсть дрогнула. Усилием воли она оттолкнула своё обмякшее тело от входа для прислуги. Прочь, прочь, под свет тусклых фонарей, подальше от Бриджертон-хауса, туда, где веселятся её друзья. Только бы не набежали слëзы! Поди объясни остальным, какой переворот в жизни может произойти всего за несколько минут в узком пролёте лестницы: от уносящего ввысь блаженства до падения в тёмную бездну, где блестят осколки самого удивительного, сверкающего чувства — надежды. От хрупкости ощущения, что обнимаешь дрожащими руками богатство всего мира, до тупой боли в этом поистине глупом, поверившем, что даже ему может достаться немножечко везения, сердце. Весельчак Джон и добросердечная Хэйзел, чего доброго, вусмерть опоят её вином, лишь бы выведать причины этих внезапнейших горьких слëз у всегда улыбчивой горничной. Эти двое в последнее время смотрят в одну сторону и будто хранят одну тайну на двоих. Нет, надо держаться, надо смахнуть украдкой набежавшую влагу с нижнего века, надо растянуть обожëнные его сбивающимся дыханием губы в самой широкой из возможных улыбок. Поправить платье и пучок волос. Что ж, время на слëзы останется. Позже, много позже. В конце этой бесконечно долгой ночи, на рассвете перед началом работ, в тишине этого дома, в котором ей отныне не почувствовать ни покоя, ни счастья. *** Спроси её честно, на каких душевных силах она продержалась в таверне, с азартом играя в кости, хихикая над шуточками, стучась пивными кружками то с лакеем Джоном, то с девушками, Софи Бэк не смогла бы ответить прямолинейно. Наверное, это были те же силы, что помогали ей удержаться на ногах по несколько часов кряду, когда леди Араминта отдавала приказы, как печь — горячие пирожки. "Софи, принеси то, принеси сë. Софи, полы в холле недостаточно блестят, Софи, платье Пози мятое и гадкое, Софи, чай остыл, подай новый! Софи, Софи, Софи!" Софи распахнула воспаленные и сухие глаза, сглотнула вязкую слюну. Простыни сбились в ногах в ком. За окном занимался рассвет, комнатку залило мягким голубым светом, а она едва ли сомкнула глаза. Что скажет миссис Уилсон на этот помятый вид? Софи воочию представила, как эта деятельная мадам подожмëт тонкие губы, сощурит глаза, побарабанит пальцами по столешнице — привычный жест неудовольствия. Слуги получили неожиданный свободный вечер, и вместо того чтобы потратить его с толком и умом, Софи Бэк является на службу с бледным как молоко в кувшине лицом. И это после вчерашнего-то уверенного объявления остаться в Бриджертон-хаусе и такой лестной для новой горничной похвалы. Недозволительно! Ох… Софи потерянно вздохнула и уткнулась носом в подушку. Пропади оно пропадом это утро, и эта клятая лестница со всеми обрывками воспоминаний, что вконец её измучили, и сам мистер Бенедикт Бриждертон! С его порывистыми объятиями, жадным взором потемневших глаз, руками, что доставляют ни с чем несравнимое удовольствие, которое хочется испытать снова, и снова, сполна… Ох!... Софи крепко-крепко зажмурилась, быстро приложив ладони к векам. Полежала так, прислушиваясь к зачастившему сердцебиению. Где-то снаружи донёсся едва слышный скрип половицы на лестнице. Тогда Софи решительно откинула покрывало и спустила ноги на холодный пол. Потянулась за гребнем для волос на тумбе. …с его непростительным предложением. Пора приниматься за работу. Этот день когда-нибудь закончится, но не сейчас. Необходимо привести себя в порядок и появиться перед миссис Уилсон в надлежащем виде. *** Легкое волнение преследовало Софи Бэк в каждом повороте коридоров Бриджертон-хауса. Пару раз ей померещился голос Бенедикта. Боялась или желала она столкнуться с ним? Могло ли быть однозначным ответом заполошное биение ее сердца в эти минуты? Тем не менее его здесь не было. Лишь в полдень из дома Килмартинов вернулась в необыкновенно приподнятом духе юная Джасинт и остальные и всколыхнули сонное спокойствие, царившее в доме. — Дом Франчески изумителен, роскошен, mamán! Как же я хочу побыстрее иметь свой дом и обставлять его! — Джасинт кружилась на каблуках, мечтательно летая по комнате. Софи с мягкой полуулыбкой наблюдала за юной мадемуазель: этой свободолюбивой птичке стала мала её жердочка. Один бог знает, какие еще способы побега от условностей прокрадутся в эту беспечную буйную головку до ее выхода в свет. Леди Вайолетт Бриджертон ждёт немало треволнений, и ей неплохо иметь союзницу, а то и двух, дабы усмирить нрав своей младшей дочери. Вот уж точно противоположность леди Элоиз, которая, не удостоив никого и взглядом, с самым сумрачным видом проскользнула в свою комнату и заперлась там. Вайолетт Бриджертон удостоилась только краткого сухого приветствия, долетевшего из-под двери. К удивлению Софи, мэм не стала настаивать на большем и вытягивать дочь на разговор и ланч. Сегодня она пребывала в какой–то блаженной благости и больше улыбалась залитой солнцем улице за окном, нежели властвовала в доме. Что творилось с его обитателями? Софи с досадой покачала головой, задумчиво протирая обеденный стол для прислуги. На кухне было оживленно, грохотала посуда и трещали голоса. Огонь пылал в печи и было жарче, чем обычно. Готовили ужин. Попеременно трезвонили колокольчики, подавая сигналы из разных комнат. Сирия и Джон увлеченно спорили поодаль, кто новые соседи Бриджертон-Хауса. — Миссис Вайолетт получила дружескую соседскую весточку. Кажется, они знакомы с ее сыном. Говорят, на днях леди примет их в доме. Как я жду этого знакомства! — воодушевление служанки новизной и сплетнями не имело предела. — Ты же не собираешься покинуть нас, Сирия, и стать воином в войне слуг? — лукаво поддел ее Джон. — Нет, конечно нет! Как можно! Софи усмехнулась, тщательно окуная тряпку в мыльную воду. Джон обязательно ввернет шпильку-другую и в нее саму, когда она освободится. Он так предан этому дому, что даже не знаешь, где кончается шутка и начинается перекрестный допрос. — Софи, мистер Бенедикт просит подать кофе в кабинет, — долетел через звон упавших вилок приказ миссис Уилсон. Софи замерла и неловко обернулась, прижав грязную тряпицу к безупречному переднику. — Сейчас? — удивлённо переспросила горничная. — Но мисс Джасинт нуждается в моей помощи перед отходом ко сну… — Сейчас, Софи, — сухо произнесла экономка, опуская уголки губ. Неодобрительно метнула взгляд на мокрое пятно, расплывающееся на форме, там где Софи теребила замусоленный край тряпки. Софи тотчас же убрала руки за спину. — Он просил прислать тебя незамедлительно. Сирия подменит тебя у юной леди. Мелкая дрожь бежала по пальцам, пока Софи подготовляла необходимый набор посуды и заваривала измельченные зерна. Наполненный горячим напитком кофейник чуть не сверзился вниз, едва она неповоротливо наклонила тяжелый поднос. — Мисс Бэк, осторожнее! Что сегодня на вас нашло? — неодобрительно прилетело ей вдогонку от внимательной миссис Уилсон. Действительно, что? Софи неосознанно тянула время и растягивала свой путь, очнувшись только перед дверью кабинета виконта. Жаль,что за нею ждал ее не он. Тогда в душе не творилась бы сумятица. Это волнение, эта.. Софи выдохнула, опустила голову и нерешительно постучалась. Послышались шаги и дверь распахнулась перед ее носом. Горничная деловито юркнула внутрь и быстро водрузила поднос на край стола. Аккуратно переставляя приборы, она расположила рядом сахарницу, чашку и щипцы для кубиков сахара. Волоски на шее сзади встали дыбом, и по ним словно бегали электрические разряды. Кажется, за ее спиной бесшумно готовился к прыжку по меньшей мере тигр: по крайне мере, так ощущалась для нее эта напряженная, наблюдающая за ней тишина. Завершив приготовления, Софи обернулась, оправляя и так прекрасно сидящий передник. — Изволите чего-то ещё, сэр? — наконец-то подняла взгляд она на мистера Бриджертона. Он ожёг её, но Софи не подала виду. Бенедикт Бриджертон в своей неизменной белой рубашке облокотился спиной на дверь, будто не давая ей хода назад. Он пытливо смотрел на нее снизу вверх, из-под бровей, и выглядел довольно помято. — Аааах, да. Пожалуй, да. Эммм. В кабинете повисло неловкое молчание. Ни один из них не спешил вступать на зыбкую почву откровенности. — Вы вызвали меня в ваш кабинет, мистер Бриджертон, в самый разгар вечерних приготовлений, — голос Софи холодно зазвенел колокольчиками, и в его звучании мерещилось подступающее тревожное крещендо. — Отвлекли от моих прямых обязанностей у мисс Джасинт и мисс Элоизы. Вы вольны делать всё, что вам заблагорассудится в этом доме, и вам нет дела до всякого рода неудобств, не так ли? — Каюсь, я желал увидеть вас, — Бенедикт легкомысленно пожал плечами, и на его губах заиграла полу-озорная, полу-извинительная улыбка. Сама кротость и невинность. — Не мог больше ждать, когда Джасинт отправится к себе, уляжется спать и перестанет докучать вам, матушке и Элоиз, — Бриджертон с усмешкой наклонил голову, задумчиво потирая шею, вгляделся в отстраненное лицо Софи. Не найдя ответа, он театрально коротко выдохнул, словно позволяя себе открытость. — Я скучал по тебе, — Бенедикт жадно взглянул в пылающее лицо Софи. — Софи. — Вы скучали по мне? — насмешливо повторила за ним Софи. — Отчего вы скучаете по служанке в доме вашей матери? — она всплеснула руками. — И вот вы снова здесь! Не прошло и дня, как мы вновь столкнулись. А знаете ли вы, какой опасности подвергаете меня? Если по дому поползут сплетни, то на всякой работе можно поставить крест. Моей репутации — гувернантки ли или порядочной девушки — настанет конец. — О, Софи, я… не желаю этого. Лицо Бенедикта преобразилось: он часто и смущённо заморгал. — А чего вы желаете, сэр? — спросила Софи и с вызовом дёрнула подбородком. — Наверное, узнать от меня ответ на ваше щедрое предложение? — Оу, — Бенедикт по-ребячьи вытянул губы, будто открывая для себя что-то новое. — Ну, я рассчитывал на это. — Зачем вам мой ответ, сэр? Когда достаточно приказа, — сдержанная улыбка Софи светилась вежливостью и исполнительностью. — Просто прикажите мне стать вашей. Прикажите точно также, как заставили меня явиться сюда сейчас, как приказали бы вычистить ваш камзол или разобрать письма, или... подать крепкий кофе! Бенедикт Бриджертон потрясенно молчал, сраженный её честностью и напором. — Вам настолько противно, сэр, — голос Софи задрожал, — настолько неудобно моё положение, что вы не желаете признавать реальность. Прикрываете её покровом из недомолвок и подслащенных слов. Вы изворачиваетесь, силясь обойти столь простой факт, что можете просто по щелчку пальцев получить то, что так желаемо вами. Вам угодно, — слëзы наполнили глаза, и комната поддёрнулась белесой дымкой, будто на холсте размыло краски. Только лицо Бенедикта, бледное и будто осунувшееся, столь внимательное и притягательное, проступало явственно. — Да, вам угодно, чтобы я выступала для вас в одобряемой роли. Ведь быть с простой горничной вам унизительно. Бенедикт Бриджертон, самый желанный холостяк сезона, самый противоречивый предмет сплетен, казалось, был обескуражен. Он протестующе замотал головой, а меж бровями залегли глубокие складки, как борозды на коре старого дерева. — Это не так, Софи, — брови умоляюще сошлись над переносицей. Он поспешно сделал шаг навстречу, но Софи предупредительно выставила вперёд руку, не желая этого сближения. — Прошу тебя... — Не служанка, а гостья, мистер Бриджертон, не так ли? — Софи смахнула слезу, и на ее лице проступила улыбка. — Вы нарядите меня в платья, отвезёте в свое холостяцкое жилище, где уложите на мягкие шелка, и всё, что мне нужно делать, это умно и податливо исполнять ту роль, которая не одобряема обществом, но вами? Быть вашей... спутницей, как тогда, в том чудесном коттедже у озера, но теперь с иными обязанностями? — Софи до боли закусила губу, вглядываясь ему в глаза. — Вы будто лжете сами себе. Ведь вы нанимаете меня. — Софиии, — Бенедикт Бриджертон сорвался с места, обхватил горячими ладонями её лицо. Бережно стёр влагу большими пальцами, каждую каплю, что сбежала на щеки и ту, что замерла на кончике подбородка. Прижался холодным, покрытым испариной лбом к её виску. Зашептал, будто желая оставить самый свой голос глубоко под кожей: — Что я делаю не так, Софи? Скажи мне. Я буду твоей защитой и добрым именем. Никто и ничто не будет способно обидеть тебя. Я сделаю так, чтобы ты была счастлива. — Сделав своей любовницей? — с холодной усмешкой заключила Софи. — Мы сможем быть вместе, — отчаянно шептал Бенедикт, безудержно живой, желающий донести бурлящие внутри мысли и чувства. — Будем осторожны и скрытны, осмотрительны и изобретательны. Я найму новых не болтливых слуг, увезу тебя из Бриджертон-хауса. Я не отличаюсь терпением и не слишком умён, как Энтони, но я приложу усилия, чтобы устроить всë, как надо. Тебе больше не придётся брести по тёмной улице в поисках огней доброго дома, — Бенедикт ласково потëрся носом о лоб Софи, кротко улыбаясь, явно довольный своим красноречием, — как тогда, в нашу первую встречу, в доме Кавендера. Я хочу... я могу дать тебе столь многое, Софи. Если бы Софи Бэк взглянула в зеркало в этот момент, она узрела бы то мгновение решимости и удивительной покорности судьбе, которого так долго не находила в себе за последние недели рядом с этим мужчиной. Она бы искренне восхитилась своим преображением, мелькнувшей на лице силой. Этот спокойный выбор, явившийся из глубин её души, охолодил и ум, и сердечную смуту, и пыл той сладкой бездны, что жила в чужих глазах. — Этого недостаточно, — просто сказала она, бестрепетно выбираясь из его объятий. Она направилась к выходу, где вежливо склонилась отточенным годами движением. — Доброй вам ночи, мистер Бриджертон, сэр. Ручка с приятным щелчком повернулась, и Софи шагнула в коридор, наполненный отдаленным шумом голосов. Где-то вдалеке зазвенел смех неугомонной Джасинт. — Ты не та, что готова заплыть со мною в неизведанные воды, — донесся вслед Софи печальный тихий смешок. Леди в серебре вздрогнула в ней, подняла опущенную голову. Замерев на пороге, она упрямо повела плечом, и, прежде чем закрыть за собою дверь, произнесла: — Я не желаю утонуть, мистер Бриджертон.