Всего лишь сон…

“Еще один день в Организации. День... а сколько таких уже прошло?” — вдруг задумывается Лололошка, наконец вернувшись в свою койку. Он отсутствовал уже как полкилометра или того больше, но эта мысль возникла довольно внезапно на фоне уже привычного, обычного дня. “После отвязки даже и не помню, но будто бы... Месяц? Или больше, наверное. А в бункере даже неделя ощущалась невыносимой вечностью”. Мироходец вздыхает вслед за своей мыслью, пока оглядывается в комнате. Он, в общем-то, уже привык к этой обстановке, довольно похожей на его прошлое жилище, но иногда вспоминал про то, каково было раньше. “Да и здесь тоже не легче, но тут хотя бы Кацпер... всегда рядом, ну, или почти всегда. Не то что до моей отвязки - приходил только по делу, и не знаешь, когда он снова решит заглянуть”. На губах мимолетно проскальзывает легкая полуулыбка от собственной последующей мысли: “Ну, разве что развлекательная экскурсия по городу и посиделки в баре... но не считается, почти. Каждый раз был будто напоминание, мол - вот, как без костюма то удобно, а что там надумал с отвязкой и бла-бла-бла...” Лололошка плавным шагом скользит по пространству, а когда останавливается посреди комнаты, то он в который раз, будто непринужденно, осматривается. Он цепляется взглядом за манекены перед собой, когда подходит к ним. Было бы на что еще смотреть, конечно... А тут, считай, на самом видном месте комнаты красуются другие сменные костюмы униформы под светом ламп, надетые на манекены, которые стоят будто на подиум-показе. Вдруг что-то зашебуршало поблизости. Звук исходит из-под лестницы - там гусыня нашла себе место для отдыха. Она, теперь уже проснувшись, решает вылезти оттуда и уже шлепает своими лапками по полу в сторону мироходца. Птица останавливается рядом - похоже, встречает вернувшегося хозяина. Мгновение тишины... и от гусыни уже раздается привычное «га!» прямо в сторону парня. Может, ей думается, что тот способен понять ее гарканье? Чисто теоретически - может и да, и то, разве что из привычного их взаимодействия... Однако, всерьез уж Лололошка на это определенно не способен - хотя бы в силу логики и реалий жизни. Ло в момент был отвлечен от своих мыслей еще тогда, как только из-под лестницы послышалось шуршание крыльев, потому сразу же оглянулся в ту сторону. Первый прослеживает движение взглядом до тех пор, пока источник его отвлечения не останавливается прямо перед ним. Взгляд гусыни, судя даже по положению ее головы, направлен ровно на самого хозяина. Тому, в свою очередь, требуется еще пара мгновений, чтобы более или менее стойко переключиться с собственных мыслей на реальность прямо сейчас (ну или хотя бы на этот момент). Они встречаются взглядами, и Ло наклоняется к питомице за тем, чтобы мягко погладить ее пушистые, белоснежные перья. И в правду - сколько уже прошло? Время здесь... совсем не имеет смысла. Альтернативный способ его измерения или же отсчет - только через расстояние, пройденное поездом. За счет этого движения и поддерживается «жизнь». Однако, все равно интересно... Какой промежуток времени уже был преодолен, даже не зависимо от бессмысленности именно этой формы счета протекания всяческих процессов внутри Синклита. Вне стен Организации и в бесчисленных, бесконечных ветках самой Вселенной, конечно, смысл самого Времени оставался неизменным - значимым, в первую очередь за счет скоротечности этого «ресурса». “Метры, километры... Сколько там уже пройдено с момента моей отвязки?” — снова задумывается Лололошка. “А хотя... важно ли это вообще?” — только успевает эта мысль проскочить в голове парня в такой короткий момент, как гусыня чуть ворочается под его рукой поверх своего пернатого тельца, встряхивая крыльями. Мироходцу приходится убрать руку от этого движения питомицы, раз она решает отстраниться от мягкой ласки - наверное, по каким-то своим причинам... а может и чувствует эту задумчивость своего хозяина и таким образом отвлекает его. — Наверное, нет... — продолжая мысль вслух, проговаривает Лололошка вполголоса. Гусыня, как в ответ на его слова, вновь тут же гаркает что-то свое, при этом глядя на парня. Может, они и правда понимают друг друга в каком-то смысле, и даже без надобности общаться на едином языке. После этого птица отворачивается и снова зашлепала лапками по полу, теперь утопывая от хозяина куда-то по своим гусиным делам. “Надо попытаться поспать...” — думает Ло, а вместе с тем довольно устало вздыхает. Он уже поднялся с корточек полностью на ноги и чуть ворошит собственные волосы на макушке одной рукой. “Если Кацпер снова поймает меня за кошмарами, то наверняка опять отправит в психотерапевтический вагон. Хотя там, вроде, и не плохо... так и не понял. Странное чувство... а то были воспоминания, которые я не помню? Или проекция системой на основе подсознания?” — снова уходил в мысли Лололошка, теперь таки отходя от подиума с манекенами. Вспоминая о делах насущных, Ло оглядывается наверх - в сторону своей спальной зоны, что была отделена лестничным подъемом как второй ярус или этаж в комнате, и все таки направляется в сторону своего спального места. “Ладно тебе, Ло, порой вредно столько думать. Хватит еще времени обо всем поразмыслить...” — мысленно говорит он сам себе, поднимаясь по лестнице к своей кровати. “Может, дневник был бы не плохой идеей в такие моменты…” — продолжаются мысли в его голове. На мгновение Ло отвлекается, оглядываясь вниз через перила лестницы - замечает скользнувшую тень силуэта гусыни, которая шлепала куда-то по комнате. “…но что в планшете, что бумажный, здесь в Организации — уж себе дороже. В голову ведь так не залезут... ну, не считая психотерапевтического вагона. Хотя, этот процесс... чтения подсознания не контролируется же? Хотелось бы знать, но…” — мысль прерывается, когда Лололошка подходит к своей кровати. Он останавливается перед ней, чуть посмеиваясь вслух своей мысли наперед: “От Организации ничего же не скрыть…” Во всяком случае, могут заставить поверить в то, что в точности наоборот. Ну, или же если кому и приспичит закрыть на что-то глаза - просто не подадут виду, но ведь на самом деле будут в курсе. “…Правда, Луиза?” — на последней мысленной фразе Ло снова усмехается вслух, будто бы его мысли и впрямь вообще смогли бы прочитать прямо сейчас. Эта собственная мысль его как-то даже забавляет. Ну хоть что-то личное, в голову целиком не могут залезть... наверное. И на том, как говорится, спасибо. “Ладно хоть, что не могут залезть в мысли сотрудников. Если бы был способ, то наверняка бы пользовались этим хоть по какому-то минимуму... Хотя, ладно, не похоже, что им нужно что-то помимо контроля и просто выполнения работы,” — умозаключает он. Лололошка усаживается на кровать, и на пару мгновений смотрит куда-то в пространство или скорее сквозь него, все еще поглощаемый некоторым потоком различных мыслей. Ненадолго так залипнув в пустоту, Ло все же забирается в постель. Немного поправляет подушку - не глядя, чуть взбивает ее руками по бокам. Затем он потягивается, вместе с руками вытягивая еще и позвоночник до приятного ощущения напряжения растягивающихся мышц, при этом чуть покряхтывая - как это часто бывает при таких потягиваниях у людей. Теперь затылок полноценно ложится на подушку, а руки мягко опускаются где-то там же над головой. Один полуглубокий вздох и голубые глаза шатена под линзами очков, наконец, закрываются. Его дыхание постепенно выравнивается, и плавно становится все глубже по мере того, как он погружается в сон. *** Темная пустота вокруг. Или, быть может, темное и пустое, но все же пространство? Не столь важно, наверное. Однако и правда - не ощущается никакой поверхности ни над головой, ни под самим собой... Может, земля ушла из-под ног? А есть ли здесь вообще земля? В привычном понимании – нет. Пространство ощущается как… космос? Нет, вряд ли. Скорее это просто пустое и темное пространство, без единого источника освещения, и за отсутствием какой-либо поверхности с любой из сторон кажется, будто тело парит буквально в воздухе, как в космическом пространстве. Окружение не назвать ни пустотой, ни каким-то определенным пространством. Междумирье? Наверное, между сном и реальным миром есть что-то подобное, но у этого все еще нет определенного названия. Скорее всего из-за того, что никто, из раза в раз, не в силах осознать свое присутствие в этом «нечто» — либо перемещаешься сразу в сновидение, либо даже зависнув в этом пространстве на время, конкретно в моменте существо все равно не в силах осознать, что оно где-то «между». К тому же, если и был бы кто-то познавший об этом - очень маловероятно, что вспомнит о том, что это было вообще, после пробуждения. По крайней мере, явно мало кто в силах осознать и ощутить целиком это «междумирье». Темнота растворяется, сменяясь на пространство. — Лололошка, ты бежишь не туда! — слышится знакомый голос. Джон. Хочется, очень хочется остановиться, но ноги сами собой только дальше несут вперед по пространству с невообразимой скоростью. Впереди вдруг всплывает нечто вроде дороги, ведущей вверх, вертикальной в отношении всего пространства. Остановиться не дает ни какое наисильнейшее желание, ноги ведут по этой самой дороге. Дальше, в прошлое. Белый свет в конце дороги слепит, из-за чего Лололошке приходится жмуриться - настолько ярко, что самозащитный рефлекс игнорирует даже темные очки на глазах. Открывает глаза только тогда, когда понимает, что ноги больше не движутся сами собой... А еще вокруг непривычно звучат различные звуки улицы: шелест листвы деревьев поблизости, пение птиц в округе, а еще где-то за спиной издали слышится, как кто-то звонко зазывает прохожих прикупить какой-либо товар с прилавков — обычный рынок под открытым небом. Лололошка оборачивается назад, чуть качнувшись на месте, будто несколько потерянный от смены обстановки, и оглядывает округу. Вдали виднеется этот самый рынок — где-то за аркой дальше по улице. Сам мироходец стоит посреди аллеи, ведущей к какому-то не то особняку, не то постоялому двору кого-то, кто явно не «простой» человек. — Лололошка? — за спиной вдруг раздается до боли когда-то знакомый голос, зовущий мироходца по имени. Окликаемый оборачивается чуть более резко, чем следовало — будто не ожидавший то ли кого-то услышать, то ли услышать конкретно этот голос. — Эграсса..? — невольно он сам называет сокращенно по имени того, кто оказывается перед ним, как только развернулся лицом. — Надо же... все таки помнишь, значит. В его голосе чувствуется усмешка - то ли с попыткой скрыть боль в интонации на последних словах, то ли просто с теплом усмехнулся старому другу. Эграссель улыбается Лололошке, может немного вымученно, но все же скорее искренне. — Эграсса, я… — Я тебя не виню, — обрывает тот его. Это даже звучит больно. Эта короткая фраза почти царапает по сердцу изнутри — для Ло это прозвучало так, будто это не правда, а какое-то утешение, что ли. Однако слова Эграсселя искренни. Лололошка хмурится его словам, но не из недовольства, а скорее от внутренней боли. Блондин чуть отшагивает назад, создавая небольшую дистанцию между ними. — Вы сделали то, что было необходимо, — говорит эльф, глядя прямо напротив себя - в глаза друга поверх его очков, будто может прямо поймать его взгляд... или же знает, что он смотрит. — Никто не мог… поступить иначе, — немного заминается тот, прерываясь на легкий выдох, когда отмечает про себя то, что его друг хмурится прямо сейчас. Лололошка смотрит прямо перед собой, прямо в глаза Эграсселя. Вместе с тем, внутри расходится нарастающим ощущением то самое чувство вины. Он, конечно, не помнит прямо всего-всего, но теперь несомненно помнит про все те события и особенно ту встречу в прошлом, когда они с Джоном воплотили тот план перемещения Ло в прошлое. Помнит, что он был самым близким другом Эграсселя. Только теперь он стал еще и тем, кто сам лишил его жизни, даже если это и было... мерой необходимости. Это на его совести, на его руках. Это полноценное чувство вины за содеянное, даже если он на тот момент буквально и не помнил его, и также не важно, что «так было нужно». В груди спирает от этого давящего огромным весом чувства вины, и сам Лололошка даже не в силах пошевелиться. Руки по бокам его тела немного начинают дрожать, не выдерживая эмоционального перенапряжения - так оно проявляется наружу. Эграссель чуть опускает подбородок, взгляд скользит по другу перед собой. Он подмечает эту дрожь его рук и сам вздыхает, на пару мгновений закрывая глаза. Вслед за этим, эльф вдруг сокращает расстояние между ними - подходит к Лололошке и обвивает его руками за спиной. Обнимает, крепко. — Иначе было никак, ты ведь знаешь? — звучит негромко голос Эграсселя почти над ухом. Ло замер. В его голове возникает куча мыслей, одна за другой, и всяческие противоречия. Он сейчас не может даже слово выдавить из себя. Пространство сменяется темной пустотой, окутывая их обоих. Несмотря на это, они все равно могут отчетливо видеть друг друга, но прежняя улица исчезает, окружение вокруг них растворяется. В моменте сам Лололошка тоже вытягивает руки и также обнимает друга. — Эграсса, я... не должен был… — Ты не мог иначе, ты ведь знаешь это. Эти слова обрывают его, почти как ударом под ребра. И Ло молчит. Не имея сейчас то ли слов, то ли сил сказать сейчас что-то еще, он чуть сильнее сжимает того в объятиях. На короткий промежуток между ними повисает тишина. — Здесь нет твоей вины, Ло. Эграссель вздыхает и тоже чуть крепче обнимает друга. — Но… — Просто неси наш свет дальше, хорошо? — Эграсса... — Ничего уже не поделать. И я, конечно, хотел бы задержаться с тобой, но… тебе нужно идти. — Нет, Эграсса... Снова крепче сжимает его в объятиях, уже с большей силой, чем прежде, но чувствует, как хватка Эграсселя начинает ослабевать. — Нет, я же мог... не так все должно было случиться! Это неправильно... — Ло… тебя ждут. Хватка Эграсселя также слабнет, а его образ начинает растворяться, распадаться на глазах. Лололошка только крепче хватается, а в груди спирает от боли и смешанных, чересчур сильных эмоций. Он жмурится, дабы не расплакаться, пока прижимается ближе к распадающемуся образу, однако это не удерживает его. — Да нет же, нет... Эграсса… — тихо звучит голос мироходца, обрываясь на последнем слове. В следующий момент эхом раздается чей-то голос, зовущий Лололошку по имени. Образ эльфа совсем рассеивается, и за мгновение до того как руки Ло окажутся держаться лишь за воздух, его резко переносит в другое пространство. В следующее мгновение после этого Лололошка открывает глаза. Поначалу зрение мутное, как когда только-только очухиваешься ото сна. Снова звучит чей-то голос, совсем рядом, но слышится сперва глухо для Лололошки - от того, что он только «очнулся». Полуголосом от мироходца исходит это последнее «Эграсса». Тихий голос скорее невольно прорезается из-за этого полусонного состояния, только спросонья. Лололошка чуть промаргивается, а потом он видит перед собой уже иное пространство – не прежняя «живая» улица, а почти пустое кафе — то самое, в котором они с Джоном виделись до отправления в Архей за изучением появления искры. Как только зрение проясняется, то Ло видит перед собой силуэт Джона, а позади него стоят еще две фигуры разного роста — с беспокойством и каким-то удивлением склоняясь ближе к «близнецам» — Джодах и Окетра. Лололошка лежит на кафельном полу, а прямо перед ним, сидя на колене, склоняется Джон, который сейчас сам смотрит на альтер-эго сперва с легким недоумением. Он услышал слова Ло про Эграсселя и следом, когда до него что-то доходит, то он уже с какой-то толикой боли во взгляде хмурится, скорее даже с сочувствием. Прежде чем они ушли из Архея, Ло ведь успел рассказать про свои воспоминания - то, что в прошлом Эграссель его лучший и даже близкий друг, и с которым они, как оказалось, многое вместе прошли. — Лололошка… Джон говорит тихо, когда видит, что из глаз Ло чуть ли не слезы катятся — одна все таки успела скользнуть по щеке, даже если его взгляд и скрыт очками. Когда Ло начинает вскакивать на месте, усаживаясь на полу, то Джон мягко кладет руку ему на плечо, приостанавливая его. Тот понимает, что сейчас в нем явно излишняя эмоциональность - чувствует это, даже не видя его глаз под очками. Окетра, что стоит по левую сторону от Джона, начала с беспокойством что-то говорить, мол «слава богу ты очнулся», и также что Джон появился и даже ничего не мог сказать на счет того «где же Ло». А сам Лололошка... он пропускал все эти слова мимо своих ушей. Он просто уставился на Джона, сидящего на одном колене перед ним. Все слова друзей проскальзывали мимо слуха — Ло сидел будто в некоторой прострации, и даже не двинулся ни на миллиметр в сторону от руки Джона на своем плече. Он смотрел тому в лицо, но как бы сквозь него, из-за иного слишком громкого шума в голове. Было уже слишком «шумно» от собственных мыслей, а речь Джодаха и Окетры, что стояли за спиной Джона чуть поодаль от них обоих, рассевшихся на кафеле, и вовсе проходила мимо сознания Лололошки. “Джон? Мы же… по разные стороны разбежались…” Сознательные мысли пробиваются сквозь шум. В голове начинает стихать, но давление «друзей» перед ним ощущается из-за их слов, которые будто заглушаются или просто не доходят до сознания. Не выдерживая, Лололошка тянется руками к своей голове, при том жмурясь под очками. Между собственных пальцев проскальзывают пряди волос — ощутимое чувство, а вот рука Джона — которая, казалось бы, должна была помешать движению, будто пропала, хотя руку тот не убирал. Фантомное ощущение руки на плече рассеивается, пока голову чуть кружит — вестибулярный аппарат почему-то вдруг теряется в пространстве при закрытых глазах. — Лололошка! — вдруг рядом звенит иной знакомый голос. Мироходец вздрагивает и почти тут же подрывается со своей постели, отрывая голову от подушки и даже не сразу понимает, что на его плече лежит чья-то рука. — Эй, тише тише, — успокаивает Малецки, придерживая того за плечи уже обеими руками. — Куда ты сразу вскакиваешь то... Успокаивающий жест друга, похоже, срабатывает - Лололошка сперва замирает на пару долгих мгновений, осознавая, что находится уже не во сне, затем чуть сползает обратно в постель. Он переворачивается и тычется лицом в подушку, что-то невнятно бормоча сам себе. — Ло? — коротко зовет его Малецки. — У тебя снова кошмары? Лололошка хмычет что-то в подушку, похоже, пытаясь прийти в себя после таких для него лично душевно больных сновидений. — Я зашел проведать тебя, а ты тут… в постели ворочался и что-то бормотал во сне. Вот и подумал что, наверное, стоит разбудить, — объясняется Малецки. Он уже убрал руки с плеч друга и отошел чуть назад от его постели. — Слушай, если у тебя проблемы со сном, может, стоит снова сходить в психотерапевтический? — предлагает он. Не то чтобы хочется, думает про себя Ло, но в какой-то степени Малецки и правда прав. — Ммм… — хмычет Лололошка, пока переворачивается обратно на спину, и вслед приподнимается в постели на локтях. — Это дружеская рекомендация? Или… — спрашивает, чуть склоняя голову в вопросительном жесте и глядя тому в глаза. — Как тебе угодно, — отвечает Кацпер. — Но, если тебе важно - да, дружеская. Я ведь беспокоюсь о тебе не исключительно как о сотруднике… — поясняет он, складывая руки на груди. По нему заметно, что вопрос мог слегка задеть - будто Ло спросил это из мысли, что это очередная «рекомендация главы отдела», хотя они в том числе в хороших дружеских отношениях. — Ладно-ладно, понял, — отвечает Ло, в знак капитуляции поднимая ладони перед собой. Похоже, что Малецки все же немного расслабляется после его слов. — И если не хочешь делиться, что снилось, то допытывать не буду, — вздыхая, говорит он Лололошке. — Нуу… — протягивает Ло, но его прерывают. — Просто сходи в психотерапевтический, будь добр. — Да понял я, понял... Схожу, — отвечает Ло, вскидывая очки себе на макушку одной рукой и пальцами потирает глаза по закрытым векам. — И сперва пообедай, — подмигивает Кацпер. — Я тоже как раз иду. Если надумаешь присоединиться, то буду рад твоей компании, — говорит он с теплой полуулыбкой, после этого разворачивается и покидает персональное измерение друга. Лололошка снова остается наедине с собой. Он уже надел очки, как обычно, однако выбираться из постели явно не торопится. Вместе этого - смотрит куда-то сквозь пространство перед собой, а затем взгляд опускается к собственным рукам. Нет ни единого намека на то, что ими он совсем недавно держался за Эграсселя, живого... Это был лишь сон. Как и с Джоном, Окетрой и Джодахом. В груди вновь что-то сжимается. Всего лишь сон — именно от этого и больно.