Часть 2

Бутылка открывается лёгким движением руки, и янтарная жидкость плавно разливается по пластиковым стаканчикам. Я беру свой, наклоняю, наблюдая, как она бьётся о стенки, выдыхаю и делаю глоток. — Анёк… — Антон смотрит на меня, будто пытается прочитать мои мысли. — Как ты думаешь, что нас ждёт после школы? — спрашивает он. — Последний год почти закончился, и мне немного страшно. Я делаю ещё глоток. Сердце слегка колотится. Этот вопрос мучает меня уже слишком долго. — Не знаю, Антох… — выдыхаю я. — Жизнь расставит всё на свои места. Мне тоже страшно… но в то же время спокойно, до боли спокойно. Разговоры, смех и полбутылки напитка делают своё дело: щёки горят, язык развязался, а стыд и страх словно растворились вместе с фразой: — Да ладно, без нас тут как-нибудь справишься. — Анёк, давай позову Виолетту с Серёжей. «Серый» — друг моего брата, среднего роста, со странной и смешной внешностью. — Ну давай, спокойно, — говорю я, стараясь не торопиться. В воздухе витает смесь страха, любопытства и чего-то… неизведанного. Вечер всё сильнее сгущается. Я слышу, как открывается калитка. Заходит парень ростом чуть выше меня и красивая девушка с длинными блондинистыми волосами. Дальше — смех, крики, ещё пара бутылок. Вечер приобретает краски. Серый не сидит на месте: встаёт, снова садится, громко матерится и что-то бубнит себе под нос. Виолетта отмахивается от комаров — и точно так же от Серёжи. — Кстати, ребят, — очень быстро проговаривает Серый, — в этом году в последний раз от школы будет летний лагерь. Вы поедете? — Стоп, разве будет? Мы же выпускной класс, — говорю я. — Да будет, только надо успеть записаться. Я смотрю на Антона, он — на меня, и мы принимаем решение, даже не обсуждая его. Тут снова открывается калитка, и сердце пропускает удар — то ли от количества алкоголя, то ли от того, кто там стоит. Вадим спокойной, размеренной походкой заходит вглубь двора и направляется к нам. Его глаза сливаются с листьями деревьев, и это чем-то напоминает фильм — яркий, в красках, который запоминается. — Привет, Серый. — Привет, ребят, — очень тепло говорит он. Сердце пропускает второй удар. И точно не от количества выпитого. — Серый, можно тебя на пару слов? Они отходят. Я слышу резкие возмущения Серёжи и спокойствие Вадима — даже не в голосе, а во взгляде. По возвращении они всё ещё о чём-то спорят. Он подходит ко мне. — Поехали. — Куда? — спрашиваю я. — Поехали, — говорит он уже холоднее. И я не могу сопротивляться. Встаю, прощаюсь, иду — и всё как в тумане. Он открывает дверь, я сажусь в салон, и тут моё сердце останавливается окончательно. Духи. Они проникают в лёгкие, и ты больше никогда не забудешь этот аромат — что-то тягучее, вязкое. Машина заводится, и мы едем. Он приоткрывает окно — либо чтобы меня не стошнило, либо чтобы в салоне не так сильно пахло перегаром. Я разглядываю свой родной район, где я выросла: улочки, по которым бегала, дорогу, по которой шла из школы, родной двор, где падала и приходила домой вся побитая. Он останавливается у моего дома, и я без слов понимаю, что надо выйти. — Пока. Спасибо, что подвёз. — Пока, — холодно, грубо, с ноткой злости. Я иду к своему подъезду и чувствую какое-то странное ощущение на пальце. Кольца нет.