Шаг в будущее

— Р-рен…? — послышался ужасно уставший, испуганный, надорванный голос Мияко, открывшей мне дверь этой тёмной ночью.       Я стоял на пороге чужого дома, держа в руках лишь жалкую спортивную сумку с последними манатками, с которыми сбежал из дома. В спину дул холодный ветер, ероша выцветшие за долгое время без ухода волосы, проблёскивающие своей розовизной, сквозь чёрные пряди. В животе всё затянулось в тугой узел, оставив проглоченный в самолёте обед ничтожными объедками, что вот-вот покинут бренное тело. В горле пересохло и стянуло, встав едким комом, с минуты на минуту разразившимся жгучим вулканом. Меня лихорадило, я это знал, но старался выглядеть стойче, крепче и сильней, как того всегда от меня требовали окружающие.       Не ныть, не плакать, не жаловаться и не скулить — вот заветы, преподнесённые мне ещё в те годы, когда я толком-то и говорить не умел. А если нарушу непоколебимые правила, лишусь не только еды, но и свободы, о которой я никогда не смел мечтать. Запертый на старом чердаке я коротал там дни, напевая под нос редкие мелодии, пришедшие в голову. Наблюдал за птицами, скромным комочком притаившись у окна. Радовался редким солнечным лучам, сгорая от желания погулять с соседскими детишками.       С годами я стал покладистей, наивно полагая, что так точно выйду из-под отцовской узурпации, но всё было тщетно. Этот тиран выжимал из меня последние соки только бы заработать ещё больше денег, зная — юношеская красота далека от вечности, и минет мне за двадцать лет, я быстро начну терять ту привлекательность, что так подкупает людей. Зная это так же хорошо, как и он, я решил опередить события, сбежав из дома при первой попавшейся возможности. — П-прости, — прохрипел я, еле сдерживая густой кашель.       Ноги подкосились, вынудив упасть в её объятия. — Господи, Рен…! — голос становился всё тише, будто скорый поезд, отдаляясь от меня с каждой секундой. — Аква, помоги! «Спасите меня…» *** «Рен… Рен, мальчик мой…» — шептал такой приятный, ужасно знакомый голос, тёплым молоком разливающийся по всему организму. «Ты дома…»       Уголки губ самовольно поползли вверх, отдаваясь материнским теплом, давно забытым за ежедневными репетициями, уроками и фотосъёмками. Долгие годы я жил как проклятый, вынужденный вести себя подобно живому трупу, но никак не нормальному человеку. Работа, работа и ещё раз — работа. Это слово я ненавидел больше всего, однако ничего поделать не мог. «Хочешь, чтобы тебя выбросили на помойку, как ненужную вещь?!» — звоном в ушах раздавался отцовский нравоучительный голос. «Знай своё место, Эрик, пока тебе на него не указали». Я уж думал, что больше никогда не услышу её голос. Не почувствую эту дурманящую теплоту, окутывающую, словно ватное одеяло, и так нежно придающую уверенность в завтрашнем дне. — Дома… — О! Он проснулся! — заслышался громкий девичий голосок прям под ухом, вынудивший оставить грёзы и нехотя приоткрыть глаза.       К моему удивлению, первое, что я увидел, стали ярко-рубиновые очи, сияющие точно две звезды в ночном небе. Жгучие и непокорные, словно утреннее зарево, оно опаляло таким жаром, что невольно по спине бежал холодок. «Кто она?» — Ты как? — всё с той же бойкостью спрашивала незнакомка, так отчаянно бесстрашно протягивая ко мне руки.       Я инстинктивно дёрнулся назад, пытаясь отстраниться, всё ещё не до конца понимая, где нахожусь, и какая опасность ждёт за поворотом. — Рен, — донёсся знакомый голос, вынудивший повернуть голову и увидеть рядом с диваном Мияко.       За много лет нашей разлуки она нисколечко не изменилась, оставшись всё такой же красоткой, какой и застыла в моих воспоминаниях. Достаточно высокая для своей родины, в меру эпатажная на внешность, с манящими формами и весьма приятным, пусть и не для всех, характером, она всегда казалась мне неким эталоном женской красоты и стати, не скупясь показывать свою силу и ярость, если на то будут причины. В этом смысле они с мамой были противоположностями, пусть и находили достаточно много общего, будучи кровными сёстрами. — Мияко… — я кое-как приподнялся на жёстком диване, чувствуя, как горит от жара всё тело.       Быстро оглядев помещение, понял, что нахожусь в чужой квартире, видимой той самой, на которую мне дали наводку добрые люди. — Тебе ещё рано вставать, — тётя уверенным жестом уложила на подушку, попутно отвадив от меня затихшую девчушку, видимо мешающуюся ей на пути.       Сев рядом с диваном, не бросая на меня даже хмурых взглядов, она начала перебирать заготовленную ранее аптечку, видимо боясь, что я вновь потеряю сознание. Краем глаза заметил ещё одного блондинчика, притаившегося вдалеке гостиной. Я плохо его видел, но мог точно сказать — он явно не рад моему приходу, что не удивительно. Я бы сам не стал церемониться с каким-то идиотом, заявившимся ко мне домой средь тёмной ночи. — Прости, что побеспокоил… — прохрипел ей, еле не закашлявшись в порыве удушья. — Я… Не знал, куда ещё податься… — Хватит говорить всякие глупости, — фыркнула она в ответ, с силой наклеивая на лоб охлаждающий пластырь. — Ай! — И не расходуй силы почём попусту, лучше отдохни.       Сам не заметил, как провалился в глубокий сон. И, что самое удивительное, никаких кошмаров. Ни сновидений, ни мучительных воспоминаний. Ничего. Лишь тёмная пустота и тихий голос где-то там, вдалеке. ***       Проснулся с рассветом, плохо соображая из-за не спавшей горячки. Тело противно ныло, отзываясь ознобом и дрожью, но я неохотно его игнорировал, обязанный взять себя в руки. Так уж приучили. «Пока ты бездельничаешь, кто-то другой уже дышит тебе в спину», — эти слова я запомнил на всю жизнь. Что прискорбно, они весьма правдивы, из-за чего я нервной букашкой каждодневно маюсь от всяческой работы, не умея отдыхать. Каждый раз, когда я теряю понапрасну время, задаюсь мыслью, а кто всё-таки дышит мне в спину? И так страшно становится от осознания массовости этих тёмных личин, стоящих за спиной. Прожигающих своими дикими глазами, словно голодное зверьё. Отвратительно. — Шесть утра… — прошептал, взглянув на кухонные часы, пытаясь уложить лохматые розовые пряди. — Мияко, наверно, спит.       Глянул в сторону двух комнат, где скрывались местные домочадцы. Странно… Обычно в таких ситуациях мне становилось до ужаса некомфортно. Откровенно одиноко, ведь я понимал, что всё здесь мне чуждо и отдалённо. Поэтому-то и не приезжал в Японию годами, ведь всё здесь напоминало о нерадивости моего существования и пребывания. Я здесь никому не нужен. Меня никто не знает. Я — пустой на этой земле. «Странно всё это…»       И только хотел отвести взгляд с темноты дальнего коридора в сторону панорамных окон, как тотчас зацепился за показавшуюся в одном из проёмов фигуру. — Писать-писать-писать… — тихо бурчала себе под нос незнакомая мне девушка, сонно шагающая в сторону уборной.       Я застыл от волнения и непонятного для меня самого страха, причины которому так не смог найти. Чего боюсь? Она ведь просто девчонка… — М…? — подняла на меня слипающиеся глаза, вынуждая слегка встрепенуться. — А-а?!       Резко дёрнулся в сторону орущей дурёхи, только бы из-за неё не всполошить весь честной дом. — В-вор! — она попыталась схватить стоящую на столике миску с фруктами, однако я оказался быстрей, повалив её на диван и укрыв ладонью рот. — Я не вор, — фыркнул ей вслед, прижимая небольшое, но удивительно сильное тело к мягкой ткани мебели.       Незнакомка громко мычала мне в руку, пихалась и брыкалась, как техасская кобыла, но силы были далеко не равны, поэтому ей только и оставалось, что подчиниться моей прямолинейной воле. — Успокоилась? — строго посмотрел в её рубиновые глаза, наконец вспомнив, что уже видел их.       Она притихла, смотря на меня с таким недовольством, что аж смешно стало. Напоминает злобного хорька. — Обещаешь не орать? — не спешил так просто её отпускать, зная, что уж подобная особа может вытворить что угодно.       Однако она податливо кивнула, расслабив тело под моим натиском. — Хорошо, — неспешно убрал взмокшую ладонь от милого личика, попутно слезая с дивана, дабы не попасть в очередную неловкую ситуацию. — Кто ты…? — фырчала на меня, поднимаясь со смятых простыней. — Рен Сайто — племянник Мияко, — отошёл к барной стойке, облокотившись о неё спиной и сложив руки на груди. «Сколько ей…? Явно ещё школьница… Вроде как Мияко говорила, что взяла под опеку двух близнецов… У нас, кажется, пять лет разница?» — Племянник…? — она явно была удивлена моими словами, хотя я бы не сказал, что мы с Мией скрывали свою связь.       Странно. — А ты, видимо, Руби. — Откуда ты знаешь моё имя?       В её словах не было недовольства, скорее любопытство и неподдельный интерес к моей персоне. Впрочем, обольщаться не стоило, так как для неё я был просто странным чуваком, прибывшим в их дом поздним вечером, при этом оказавшимся ещё и кровным родственником их опекуна. Скажем так, новый член семьи. — Мия о вас рассказывала, — пожал плечами, бросив задумчивый взгляд на рассветные лучи, медленно озаряющие небо.       Красиво. — Даже фотки отсылала, — тихо хохотнул себе под нос, сам не веря в то, что эта женщина когда-то пренебрегла своими обещаниями и всё-таки стала матерью. — Правда? — села расслабленней, явно проникшись доверием. — А о тебе никогда не рассказывала. — Мы не очень любим афишировать наши отношения. В шоубизе подобное не принято. — Так ты тоже выступаешь?! — она загорелась яркой звёздочкой, аж подскочив с дивана в мою сторону. — Актёр? Или модель? Может… Певец?       Встала в паре сантиметрах от меня, так нагло пренебрегая личным пространством, что аж отчитать захотелось. А ведь пару минут назад она готова была благими матами покрыть просто из-за собственных домыслов. Ну не дурочка ли? — У меня было много проектов, — легонько надавил на плечо, вынудив отойти хотя бы на шаг.       А то вдруг ещё кто-то застанет за этой странной картиной, потом сиди, оправдывайся. Ну к чёрту эти заморочки. — Расскажи! — Ты разве не хотела в туалет? — фыркнул ей вслед, после чего заметил на светлом лице проступивший румянец.       Похоже я её смутил. — Ой… Блинский блин! — с этими словами, видимо, опомнившись, она умчалась в уборную, оставив меня в долгожданной тишине. «Ну что за девчонка…? И как Мия только с ней справляется?» — гадал я, неспешно просыпаясь.       Стоило поколдовать над завтраком или хотя бы кофе, чтобы немного очухаться, а то голова всё ещё шла кругом. Довольно быстро нашёл в шкафчиках «гостевую» чашку, а после и капсулы для кофемашины, прежде убедившись, что Мия не забыла купить молока. Без него я кофе попросту не пил, плохо перенося горький вкус. «Как только Мия проснётся, нужно будет с ней посоветоваться, как начать всё заново…» — размышлял, совершенно не обращая внимания на окружение, лишь откуда-то издалека слышал гудение кофемашины.       Стоя у окна, я раздумывал о будущем. Неопределённом, туманном и таком, казалось бы, далёком. Страшно ли мне было? Нет… Во всяком случае на страх эти чувства явно не походили. Смятение, усталость, обида — да, но не страх. Почему-то я совершенно не боялся потери собственного имени и окончания долгосрочной карьеры. Казалось, что и поделом, всё равно свою западную личину, навязанную отцом, искренне не любил. Да буду честен, я ненавидел всё, что связано с этим человеком, лишь формально делящего со мной кровь. А так, со стороны, он больше походил на моего строгого босса, вечно упрекающего в самых мелких оплошностях. Сукин сын. — Рен… — в туманной неге слышался приятный голос. — Рен, ты слышишь? — М? — неожиданно увидел рядом с собой Руби, напористо смотрящую мне в глаза. — С облегчением.       Сам не понял, что сказал, осознав оплошность лишь тогда, когда детское личико Хошино озарилось густым недовольством. — Хватит надо мной издеваться! — начала бить своими маленькими кулачками, вынуждая кое-как уклоняться от раздражающих ударов. — Прости-прости, — схватил её за запястья, заставляя прекратить атаки. — Я просто задумался.       Посмотрел прямо в глаза, находя в них нечто интересное. Странно, обычно малолетки вроде неё не вызывали и толики любопытства, а тут такая завораживающая аура. Мне казалось, эти близнецы не столь интересные, хотя тут уж кто знает… — О чём задумался? — спросила без стеснения, смотря, как я неспешно забираю кофе, быстрым жестом уточняя, хочет ли она себе чашечку.       Получив несмелый кивок, потянулся за ещё одной неприметной чашкой, не зная, какая из хозяйских принадлежит Руби. — О будущем, — бездумно отвечал ей, совершенно не воспринимая в штыки, хотя я обычно отличался особой недоверчивостью.       Может из-за усталости хотелось просто кому-то выговориться? Или Руби попросту обладала такой притягательной аурой? Хм… — А что с ним не так? — подошла ближе, вновь нарочито заглядывая в глаза, вызывая какое-то странное чувство неспокойствия. — Я просто его не вижу, — отвечал ей, будто личному психологу, стараясь сосредоточиться на напитках. — Сложно найти нужный путь, когда сошёл с дороги, по которой уверенно шёл долгие годы. — Почему бы не выбрать самую ближайшую?       Похоже она воспринимала мои слова в лоб. Впрочем, чего ещё ждать от подростка? — Потому что я не знаю, куда она приведёт, и не хочу впоследствии пожалеть о сделанном выборе. — Но ведь всегда можно вернуться и выбрать иную тропу, разве нет?       Я задумался, смотря на пыхтящие жаром чашки. — Но кто вернёт мне потраченное время и силы? Это слишком ценный ресурс, чтобы так глупо им раскидываться. — А может, тебе просто не хватает смелости? — хмыкнула она, направившись к холодильнику за молоком.       Я с хмуростью смотрел ей в спину, размышляя над услышанным. Вот вроде и наивные слова, сказанные ребёнком, но ведь и в них есть истина. Топчась на месте, я мало чего добьюсь. «Да уж… Меня поучает малолетка…» — тихо хмыкнул себе под нос, после чего принял от Руби пачку молока, завершив нехитрые напитки. — Что ж, выпьем за знакомство, Руби? — протянул ей чашку, вызывая на светлом лице радостную улыбку. — Позаботься обо мне, Рен!