Глава 22: После ссоры

[20 августа 2164 год, ночь, 4 часа после ссоры] Кевин лежал на диване пытаясь переварить всё это, а Плаф тем временем ходил из угла в угол зала. Плаф сказал: —Ладно, прости Кевин что надавил на тебя я… *вздох* Я не понимаю, почему именно только ты смог сделать. Может, ты реально какой-то особенный? Кевин молчал —Да я понимаю что тебе сейчас больно но в прошлом ты был… таким.. —А я не понимаю почему я до сих пор дружу с тобой — ответил Кевин — может, ты тоже особенный? Взгляд Кевина был холодным —А мне интересно, есть ли в тебе нормальная душа, может, ты тот кого все остерегались и тебе уже пора…—

—...Умереть?

Плаф остановился, косо посмотрев на Кевина — Может, давай перестанем ссориться, а? Кевин резко выдохнул — не то смешок, не то всхлип. — Если думаешь, что это как-то может предотвратить… — Он осёкся и замолчал. Плаф ждал. А потом Кевин вдруг заговорил совсем другим голосом — тихим, почти чужим: — Знаешь, что меня бесит? Ты всегда прав. Даже когда врёшь — ты прав. Я убил тебя. Убил. Своими лапами. А ты стоишь тут и предлагаешь перестать ссориться. Он поднял глаза. Оранжевые глаза блестели влажно. — Мне проще, когда ты злишься. Когда ты говоришь, что я — ошибка. Потому что я знаю, что с этим делать. А когда ты такой… — Кевин не договорив отвернулся. Плаф молчал. Белый хвост замер. — Я не святой, — сказал он наконец. — Просто устал. И ты устал. Может, отложим взаимное уничтожение хотя бы до того момента, когда Алан разберётся с твоим чипом? Кевин не ответил. Но через несколько секунд медленно сел обратно на диван — не в знак согласия, а просто потому что стоять уже не было сил. — Доживём, — произнёс он без интонации. Это не было всяческим «перемирием». Это было перемирие на выдохе, когда даже на войну не осталось дыхания. За стеной внезапно стихли звуки клавиш. Тишина стала глубже. А потом дверь гаража приоткрылась, и на пороге показался Алан. Вид у него был странный: не испуганный, но напряжённый — будто он только что увидел что-то, чего не должно было существовать. — Я, кажется, нашёл, — сказал он, глядя на Кевина. — Один из неизвестных модулей. Он активен. И он не просто следит за тобой. Он… передаёт. Прямо сейчас. Алан стоял в дверном проёме гаража, и свет от монитора за его спиной рисовал на полу длинную тень. Кевин поднял голову. Плаф замер у стены. — Что значит «передаёт»? — спросил Кевин. Голос прозвучал глухо, будто слова цеплялись за что-то внутри и не хотели выходить наружу. Алан не стал ходить вокруг да около. — Твой чип активен. Не просто в фоновом режиме — он отправляет пакет данных. Координаты, логи консоли, состояние. Я не уверен, что именно, но сигнал уходит наружу каждые девяносто секунд. Я засёк три цикла, пока перезагружал комп. Кевин медленно встал. Чёрные шипообразные уши прижались к голове, оранжевый кончик хвоста нервно дрогнул. Он чувствовал, как внутри всё холодеет — не от страха, а от осознания, что его тело снова ему не принадлежит. — Я же ничего не запускал. Консоль висела в фоне. Я только список команд открыл- — Этого хватило, — перебил Алан. — Ты залез в систему, система зафиксировала активность и, похоже, активировала протокол отслеживания. Тот самый пустой сигнал, о котором ты говорил, — он не был пустым. Он был тестовым. А теперь пошёл трафик. Плаф отлип от стены и подошёл ближе. Его голубые глаза смотрели на Алана с тем же напряжением, что и у Кевина, но голос оставался ровным: — Можно заглушить? — Пробовал, — Алан покачал головой. — Сигнал идёт не через wi-fi и не через сотовые вышки. Это что-то другое. Частота нестандартная, мощность маленькая, но стабильная. Если они уже запеленговали нас… Он не договорил. Все трое понимали, что означает это «если». Кевин потрогал свою голову там, где под кожей, вшитый глубоко, сидел чужеродный кусок металла и кода. Он вспомнил список команд. Terminate. Принудительное завершение жизнедеятельности цели. Эта хрень могла не только следить — она могла убить его в любой момент. Одной строкой в консоли. — И что теперь? — спросил он тихо. — Бежать? — Бежать бессмысленно, пока чип в тебе, — ответил Алан. — Они будут знать, где ты, хоть под землёй, хоть на другом континенте. Единственный вариант — отключить модуль, который шлёт сигнал. Но для этого мне нужно снова залезть в чип. А в прошлый раз, — он бросил короткий взгляд на чёрный монитор, — система меня отключила и ударила тебя током. — Не током, — поправил Кевин. — Боль была внутри головы. Как будто кто-то вонзил раскалённую спицу прямо в мозг и проворачивал. В комнате повисла тишина. Плаф перевёл взгляд с Кевина на Алана и обратно. — То есть выбор такой: либо мы сидим и ждём, пока за нами придут, либо ты пытаешься взломать чип, рискуя убить Кевина на месте, — подытожил он. — Отличный расклад. — Примерно так, — кивнул Алан без тени шутки. Кевин закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслась та самая секунда из комы: нож входит в горло Плафа, жёлтая кровь на стене. Он помнил, как наслаждался этим. И помнил, каково было потом — когда понял, что натворил. Та боль была хуже любой пытки. Хуже, чем чип. Хуже, чем смерть. — Лезь, — сказал он, не открывая глаза. Алан моргнул. — Ты уверен? В прошлый раз ты едва выдержал поверхностное сканирование. Если я пойду глубже, болевой шок может оказаться фатальным. — Лезь, — повторил Кевин более грубо и наконец посмотрел на него. Оранжевые глаза были совершенно спокойными — такими, какими они бывают не от отсутствия страха, а когда решение уже принято и страх отступает на второй план. — Если я сейчас не отключу эту дрянь, они найдут не только меня. Они найдут вас. Плафа. Тебя. Я не хочу, чтобы из-за меня убили ещё кого-то. Плаф хотел что-то сказать, но Кевин опередил: — Ты сам говорил, что я ошибка. Так дай мне хотя бы попытаться её исправить. Плаф осёкся. На его морде промелькнуло что-то — не вина, не злость, а скорее горькое понимание. Он вспомнил свой собственный монолог этого вечера: «Ты был в том списке. Заслуженно». Сейчас эти слова вернулись к нему чужим эхом, и они больше не казались такими правильными. — Я не это имел в виду, — произнёс он наконец. — Не так- — Уже неважно, — грубо отрезал Кевин. Алан переводил взгляд с одного на другого, но в расспросы лезть не стал. Вместо этого он просто кивнул и развернулся к гаражу: — Тогда не будем тянуть. Каждая минута работает против нас. Они прошли в гараж. Кевин сел на тот же стул, что и в прошлый раз. Алан занял место за компьютером, быстро пробежался пальцами по клавиатуре — экран ожил, загружая инструменты для взлома. Плаф встал у двери, скрестив руки на груди. Он ничего не говорил, но его хвост нервно подрагивал, выдавая напряжение, которое тот изо всех сил пытался скрыть. — Я постараюсь идти медленно, — сказал Алан, не отрываясь от монитора. — Если боль станет невыносимой — скажи. Попробуем найти другой путь. — Другого пути нет, — ответил Кевин. — Начинай. Алан ввёл первую команду. Интерфейс чипа отозвался мгновенно — в углу сознания Кевина появилось знакомое жжение. Пока терпимо. Как лёгкое прикосновение к горячей плите — как знать, что будет больно, но ещё можно терпеть. — Захожу через диагностический порт, — комментировал Алан скорее для себя, чем для остальных. — Защита пока не реагирует. Вижу два неизвестных модуля. Один из них — тот самый, что шлёт сигнал. Маркер — «beacon_v3». Второй… Он осёкся. Пальцы замерли над клавиатурой. — Что? — напрягся Плаф. — Второй модуль называется «override_protocol». И он… — Алан всмотрелся в строки кода, и его лицо стало на тон бледнее. — Он завязан на моторные функции. Теоретически тот, у кого есть доступ к этому модулю, может перехватить контроль над телом носителя. Не просто следить — управлять. Как марионеткой. Кевин сглотнул. Жжение в голове усилилось, но он не был уверен, что это от взлома. Возможно, от услышанного. — Они могут заставить меня… убить? — спросил он. Алан помолчал. — Пока модуль не активирован, нет. Но он в чипе. И если кто-то с нужным доступом отправит команду… — Понял, — оборвал его Кевин. — Отключай оба. И этот, и маячок. — Одновременно не выйдет. Нужно сначала деактивировать «beacon», потом переходить к «override». Иначе защита сработает по полной. — Тогда начинай с маячка. Алан кивнул и ввёл следующую команду. И в ту же секунду Кевин согнулся пополам — боль пришла не постепенно, а разом, как будто кто-то ударил молотком по затылку изнутри черепа. Перед глазами поплыли цветные пятна. Он вцепился когтями в край стула, стараясь не закричать. — Кевин! — Плаф шагнул к нему, но Алан вскинул руку: — Не трогай! Если я сейчас прервусь, защита может замкнуть нейронные связи. Он выдержит. — Ты уверен?! — в голосе Плафа прозвучало что-то, чего Кевин не слышал раньше. Не тревога за себя — страх за другого. Кевин хотел ответить, что да, выдержит, но челюсти свело, и он только сжал зубы сильнее. Боль пульсировала в такт ударам сердца. Где-то на грани сознания он услышал, как Алан сквозь зубы произнёс: «Давай, давай… …...... есть!» И боль исчезла. Не постепенно — мгновенно, как будто выключили рубильник. Кевин обмяк на стуле, тяжело дыша. Шерсть на загривке взмокла, лапы дрожали. Но он был в сознании. — Маячок отключён, — выдохнул Алан. Вид у него был такой, будто он сам только что пробежал десять километров. — Сигнал больше не идёт. Но это временно. Если они засекли последний пакет, у нас есть несколько часов, прежде чем они поймут, что сигнал пропал, и вышлют группу. — А второй модуль? — прохрипел Кевин. — С ним сложнее. Он глубже в системе. Если я попробую сейчас, ты можешь не выдержать. Нужна пауза. Хотя бы час. Кевин хотел возразить — инстинктивно, потому что привык, что паузы в их на данный момент положении, означают смерть. Но сил спорить не было. Он просто кивнул. Плаф подошёл и молча сел рядом — прямо на пол, привалившись спиной к стене. Он ничего не говорил, но само его присутствие было неожиданным. Раньше он бы вышел, оставил Кевина одного — чтобы не нервировать. Теперь остался. — Ты как? — спросил Плаф после долгой паузы. — Жить буду, — ответил Кевин. — Кажется. — Это хорошо, — Плаф чуть повернул голову. — Потому что у меня тоже есть что тебе сказать. Кевин покосился на него, но спрашивать не стал — просто ждал. — Когда мы были в лаборатории, — начал Плаф медленно, подбирая слова, — я действительно передавал учёным информацию. Не всю. Но достаточно, чтобы они были в курсе твоих перемещений, твоих реакций, твоих… срывов. Я думал, что помогаю. Что если они будут знать больше, они не станут применять крайние меры. Я думал, что защищаю тебя. Он замолчал, глядя куда-то в пол. — А потом я просто… осознал. Не в какой-то конкретный момент. Постепенно. Что никакая информация тебя не защитила. Что они использовали мои отчёты, чтобы точнее настроить твой чип. Тот самый, который сейчас чуть не убил тебя. И который до сих пор сидит у тебя в голове. Кевин слушал и не перебивал. В груди что-то медленно ворочалось — не гнев, не обида, а какое-то тяжёлое, усталое понимание. — Поэтому ты согласился помогать мне сейчас? — спросил он. — Чувство вины? — Не только, — Плаф покачал головой. — Ещё и потому что ты единственный, кто вернулся с Серой и не сдался. Остальные либо не возвращались, либо… их возвращали уже не в лабораторию... А ты — ты не просто выжил. Ты полез в чёртов засекреченный архив, отправил данные государству, сбежал через окно. Ты сделал то, на что ни у кого не хватало духу. Кевин хмыкнул — звук получился невесёлый. — А потом стоял на краю обрыва и чуть не активировал протокол самоликвидации. — Но не активировал, — возразил Плаф. — А это уже кое-что. Алан, до этого молча сидевший за компьютером и проверявший системы, обернулся: — Если вы закончили выяснять отношения, у меня две новости. Одна Хорошая и.. одна плохая.. — Давай хорошую, — сказал Кевин. — Я нашёл уязвимость в защите второго модуля. Если всё пойдёт по плану, я смогу деактивировать «override_protocol» без такого же болевого шока. Но для этого мне нужно кое-что. — А плохая? Алан развернул монитор так, чтобы им было видно. На экране висела карта города с красной точкой в районе их дома. — Последний пакет данных ушёл восемь минут назад. И вот что странно: они не просто засекли нас. Они уже здесь. Кевин и Плаф переглянулись. — Сколько у нас времени? — спросил Кевин. Алан посмотрел на часы в углу экрана. — Судя по скорости перемещения сигнала… Ну... минут пятнадцать. Может, двадцать, если повезёт. Кевин медленно встал. Тело ещё слушалось плохо, лапы подрагивали после болевого шока, но сознание было ясным как никогда. Он повернулся к Плафу: — Ты говорил, что хочешь помочь уничтожить лабораторию. — Говорил. — Тогда сейчас самое время доказать, что это не просто слова. Плаф встретил его взгляд. В голубых глазах не было страха — только холодная, сосредоточенная решимость. — Что нужно делать? Кевин перевёл взгляд на Алана. — Где у тебя оружие?