Часть 6

Боль во всём теле отдавалась особенным нытьём в тазе. Скрутившись калачиком, Гермиона, ещё на призрачной грани между сном и явью, пыталась припомнить, что такого делала вчера вечером.  Поза оказалась неудобной, и она решила попробовать перевернуться на другую сторону. Вот только явно не рассчитала и соскользнула с кровати, падая на пол с глухим стуком.  У неё вырвалось недовольное бурчание. Протерев глаза, Гермиона с трудом села, сразу же об этом пожалев. Бёдра, задница и даже спина отозвались болезненным воспоминанием ночи.  Но что в действительности привело её в чувства, это хриплый ещё сонный голос Снейпа: — Ты долго собираешься там валятся? Грейнджер тут же встала на колени, заглядывая на кровать. Она лишь сейчас осознала, что одежды на ней нет, а подобное соседство, скорее, всего её вина. И, насколько ей было известно, Снейп не был в восторге от подобного.  Сам он, очевидно, также обнажён, лежал, прикрыв одеялом пах и ногу, открывая взор на большую часть своего тела. Интерес, естественно, никуда не делся. Внимательно рассматривая его травмированную ногу со множеством послеоперационных и магических рубцов, Гермиона медленно забралась обратно на постель, прикрыв рукой грудь.  Однако он и не думал открывать глаза, лишь приподнял одеяло, приглашая к себе.  Долго думать не приходилось. Спешно забравшись к нему под одеяло, Гермиона с неким стеснением почувствовала касание его кожи к её. Это было чем-то совершенно другим, и, как реагировать на подобное, она понятия не имела.  А вот Снейп, по всей видимости, чувствовал себя совершенно нормально, приобняв её за талию, притягивая к себе ближе.  — Ты помнишь вчерашнюю ночь?  Его тон не нравился Грейнджер. Слишком осторожный, слишком нежный, вовсе не обычный. Что бы между ними не происходило, она всегда понимала, когда переступила черту. Вот только изнывающая задница подсказывала, что в этот раз проблема явно не в ней.  За закрытой дверью спальни послышались шаги. Гермиона резко подорвалась, притягивая к шее одеяло, пытаясь прикрыться, совершенно не понимая, что происходит.  — Успокойся, это Люциус. Я запретил ему входить под страхом вечного изгнания из моего дома.  Перед глазами предстала картинка, как она верхом на Снейпе наклоняется к паху Малфоя. Гермиона прикрыла глаза, шумно выдыхая, прежде чем спросить дрожащим голосом: — Мы использовали защиту или?.. Это «или» повисло между ними в воздухе натянутой струной. Северус наконец-то открыл глаза, глядя на её обнаженную спину, отлично зная, откуда на ней глубокий шрам у лопатки. Скрипнув зубами от собственного бессилия изменить прошлое, он спокойно, как только мог, произнёс: — Нет. Однако ты найдёшь экстренную таблетку на тумбочке, как только успокоишся. — А… кто… — Надломленный голос был хуже всего, что он когда-либо от неё слышал.  — Я. Северус готов был поклясться, что услышал облегчённый выдох. Грейнджер провела рукой по волосам, будто собирала себя в кучу этим жестом. Повернулась к тумбочке удостовериться в правдивости его слов, пока её мозг успешно подкидывал всё новые пикантные факты с прошлой ночи.  Осмелившись, Гермиона наконец-то посмотрела на него, будто бы лишь осознала его присутствие. — Я с трудом помню что-то о том как всё началось и как закончилось. Как я оказалась здесь?  — Мы приняли душ, и я уложил тебя здесь. Люциус занял гостевую комнату, так что прости, но между блондинистым снобом и вредной девчонкой я выбрал тебя.  — Где же спала вредная девчонка? — фыркнула Гермиона.  Тонкие губы Северуса дрогнули в усмешке.  — Люциус желает отобедать с тобой и принести извинения за прошедшую ночь.  Гермиона подлезла к тумбочке, уже не обращая внимания на наготу. Запив таблетку заботливо приготовленной водой, она успела лишь отставить стакан, когда в голове возникла совершенно безумная догадка. — А что, если их сначала травили, чтобы не сопротивлялись? Ни Гестия, ни тот же Яксли отнюдь не были маленькими и худенькими. Тот, кто убивал, либо должен обладать неимоверной физической формой, либо же хитрить. — Я думал об этом. Весьма комично, что именно стакан воды в спальне потенциального убийцы натолкнул тебя на эту мысль, не находишь?  — Да, — отмахнулась Гермиона, соскочив с кровати, направляясь к его шкафу, — но подумай сам, что будет настолько незаметным, чтобы жертва даже не почувствовала разницы?  — Множество вариантов, зависит от желания. Хотя предполагаю у тебя родилась очередная теория.  Накинув на себя его рубашку, Гермиона быстро застегнула пуговицы, смотря прямо перед собой сосредоточенным взглядом. Как же хорошо он знал этот взгляд. Северус провёл ладонью по лицу, словно собирая с себя усталость. Поднявшись с кровати, он прошествовал мимо неё к тому же шкафу, зная, что Грейнджер даже не обратит внимания.  — Джинни говорила о возросшей смертности в последнем квартале, но убийства продолжаются ежемесячно, а Лаванда была девятой… — Вероятно, это никак не связанные факты.  — Или же убийца начал играть с авроратом, когда осознал, что его так долго не могут поймать. Северус уже в домашней одежде подошел к двери, останавливаясь, взявшись за ручку: — Либо же это совершенно не связанные факты. Мы не имеем выборки по смертности. Если это старики или несчастные случаи, для нас они нерелевантны.  — Но… — Раз уж ты уже вся в работе, пора отсюда выходить.  Он приоткрыл дверь, но вновь остановился. Поймал удивлённый взгляд замершей Гермионы и со смешком сказал: — У тебя невероятная тяга к моим рубашкам, Грейнджер. Может, мне стоит переживать, не маньячка ли ты?  — Как знать, Северус, как знать… Её тон не нравился Снейпу. Но не желая вступать в эту игру, он толкнул дверь спальни с полным пониманием собственных ошибок. И, похоже, в этот раз Гермиона не собиралась ему их прощать. 

***

Когда она лишь переступила порог спальни Снейпа, Гермиона была намерена отказать Малфою в его жажде отобедать. И, спроси он её в тот момент, получил бы жестокий резкий отказ. Вот только утренний кофе Северуса отдавал такой же горечью, как послевкусие их вчерашнего морального преступления. Не то чтобы Грейнджер строила из себя святошу, но это был первый её опыт с двумя мужчинами, и он явно вызывал у неё весьма противоречивые мысли.  С одной стороны, при одном лишь смутном воспоминании об их безумном сексе на полу вызывало приятное покалывание внизу живота, намекая ей на собственные аморальные желания.  С другой же — Люциус никогда не входил в зону её сексуального интереса. В основном из-за его статуса и наличия жены. Ведь, судя по всему, волшебники постарше явно вызывали у неё больше восторга, чем сверстники.  Гермиона давно отбросила все свои предубеждения касательно пожирательского прошлого некоторых членов общества, в основном из-за отсутствия магии. Но в любом случае осторожность ещё никогда не мешала.  Расправив на коленях мягкую ткань платья, Грейнджер огляделась по сторонам. Магловский ресторан был последним местом, которое она могла себе представить в сочетании с обедом с Люциусом Малфоем.  Заметив её несколько сконфуженный взгляд, мужчина взял со стола меню, учтиво спрашивая: — Ты не голодна? — Весьма, хотя меня больше интересуют ответы на мои вопросы, нежели еда.  Малфой окинул девчонку насмешливым взглядом, закрывая меню. — Спрашивай. — С вами… — начала Гермиона, но он её перебил. — С тобой. Мы вчера уже перешли черту, после которой вряд ли обращение «вы» уместно.  — С тобой, — вздохнула Грейнджер, продолжая свою мысль, — я не имела возможности спросить раньше, но, очевидно, вся бравада о чистокровности сошла на нет. — Очевидно, — усмехнулся Люциус, — ты была слишком мала, дабы понимать игры взрослых в то время. А сейчас, очевидно, вся бравада о негодяях Пожирателях сошла на нет?  Не будь она готова к подобной коммуникации из-за постоянного контакта со Снейпом, то, вероятно, покраснела бы. Но за последние годы Гермиона обросла некими полезными умениями.  Она склонила голову набок, вкрадчиво спрашивая: — Для чего этот фарс с обедом? Вчера случилось, что случилось. Я ни о чём не жалею, время назад не вернуть. Так что это? Игра со мной? С Северусом? Или, может, с бывшей женой? В чём суть и каковы правила, Люциус? Малфоя удивило, как Гермиона сделала нажим на его имени, словно указывая на их равенство. А ведь ночью невозможно было разглядеть эту дерзость. Она так верно отдавалась им, словно в этом и был весь смысл их связи.  Его глаза сузились, пока Люциус искал хоть какой-то подвох. Но его не было. Дерзкая и честная, надо же.  Вот только из головы не шёл вчерашний взгляд Северуса. Между ними явно что-то происходит.  — Что у  тебя со Снейпом? — Ничего. Мы несколько раз переспали. Но это явно ничего для него не значит. Да и мне так проще.  — Значит, никаких отношений и обязательств? Ты меня, право слово, удивила.  Пожав плечами, Гермиона поймала взглядом приближающегося официанта. Поднялась с места и с очаровательной улыбкой бросила: — Можешь выбрать и для меня. Я припудрю носик.  Она быстро удалилась, направляясь в уборную. Следующий вопрос явно висел в воздухе между ними. Не надо было идти на чёртов обед.  Закрывшись в кабинке туалета, она вынула из сумочки телефон, быстро печатая сообщение: «У тебя последний шанс что-то изменить!» Сердце выскакивало из груди, пока Гермиона, прикрыв глаза, сдерживала отчаянный крик безысходности. 

***

Северус молча наблюдал за своим телефоном, словно ждал её звонка. Он не мог отобрать у неё перспективы, которые открывались бы с Люциусом, пусть даже бы сгорел от собственной ревности заживо.  И вот — вибрация. Экран засветился от полученного сообщения.  Её крик был слышен в тихой кухне. И, хоть Северус не издал ни звука, дрожащие пальцы печатали ответ.  «Сообщение отправлено». Девайс полетел на пол с такой силой, будто бы от этого удара зависела его жизнь. Телефон разлетелся по полу кухни мелкими кусочками. Тяжело дыша, Северус подорвался с места, направляясь на улицу: ему нужно было остудить свой гнев и, пожалуй, купить новый телефон. 

***

Как же страшно было открывать его ответ. Ведь от него зависело всё.  Пожалуй, в тот момент Гермиона надеялась получить долгожданное признание в чувствах, вот только сообщение кричало холодными буквами совершенно другое: «Мы это обсуждали. Больше я не намерен вести пустые беседы. Тем более после вчера». Воздух покинул лёгкие с судорожным выдохом. Словно сердце пронзили клинком. Холод прошёлся по сосудам волной обледеневшей крови. На языке появился металлический привкус. Она и не заметила, как прикусила внутреннюю часть щеки до крови.  Лишь прикрыв глаза, Гермиона смогла выдохнуть, чувствуя, как по коже скатились жаркие слёзы, возвращая её в реальность. Этого стоило ожидать. Неспроста ведь он с утра был так нежен. Словно готовил к чёртовой смертельной петле в их взаимоотношениях. Со злостью вытерев глаза, Грейнджер выбралась из кабинки, оставив там немой крик и боль.  Больше он не сможет её ранить.  Не сможет достать так глубоко. Теперь пришло её время.  Подкрасив губы гигиенической помадой, пытаясь хоть как-то сгладить тон обкусанных ранее губ, Гермиона покрутилась перед зеркалом.  — Всё к лучшему.  Люциус явно отличался от Северуса. Он не станет вести игру, если не рассчитывает получить из неё выгоду. Похоже, пришло время и ей делать так же.  Судя по оценивающему взгляду, Малфой ждал её.  — Так на чём мы остановились?  Естественно, он заметил перемену настроения. Некая надежда во взгляде Грейнджер сменилась железной уверенностью. Люциус готов был заложить Малфой Мэнор в споре о том, что она делала в женской комнате. Такой взгляд означал выигрышную ставку для него. А он никогда не упускал подобные возможности.  — Если ты помнишь, мы с Нарциссой как раз таки состояли в открытых отношениях. Весьма сэкономили нервы на протяжении нескольких десятилетий. Вот только влюбиться с её стороны было жутко нечестно.  — Припоминаю отрывки, я не в ладах с алкоголем.  Выгнув бровь, Люциус наградил её сговорческой ухмылкой. — Почему же? Мне понравилась твоя тёмная тайна. Я бы хотел увидеть и познать больше. Но, естественно, никакой огласки, и, как ты понимаешь, я предпочитаю открытый вид отношений.  — Никаких опасных экспериментов, никаких разглашений наших предпочтений и защита.  — Естественно, — расплылся в улыбке Люциус, медленно отрезая кусочек от стейка. — Так ты согласна? — Да, но с одним но. Он деловито отставил нож и вилку, показывая, что внимательно слушает.  — Мы в любой момент можем добровольно покинуть эти отношения.  — Естественно. Я думал, это понятно.  — Прояснить подобные вещи мне кажется весьма разумным.  Малфой склонил голову, соглашаясь с ней. Но, как бы вкусно не выглядела еда в тарелке, сейчас Гермиону так тошнило от нервов, что, сославшись на неотложную встречу, она попросту сбежала, лишь оставив свой номер и адрес. В конце концов, хуже точно не станет. Тем более, как показала практика, Люциус явно возбуждал её, в отличие от Билла. 

***

Естественно, она забыла о Билле.  В двери Гермиона нашла записку, где он явно дал понять, что желает встретиться. Они договорились об этом ещё в тот день у работы, но со смертью Лаванды всё так закрутилось, что Билл Уизли был последним в списке приоритетов.  Закрыв входную дверь на замок, она быстро набрала нужный номер на мобильном, жалея разве о том, что не может встретиться с другом лично. Несколько гудков спустя, знакомый голос юноши заставил Грейнджер прикрыть глаза, чтобы не заплакать. — Гермиона? Я собирался тебе звонить завтра.  — Что-то с протезом? — озадаченно проговорила Грейнджер, выискивая в памяти, где могла ошибиться при починке.  — Нет, мы с Гарри были на задании и я случайно упал с лестницы.  — Рон… С той стороны связи послышался детский плач. Гермиону вновь прошибло мерзким холодом. Волоски на коже встали дыбом от нового потока мыслей. Убийца не знал о ребенке или намеренно оставил дитя в живых? Очередной жуткий вопрос, который ласкает страхом позвоночник, заставляя её поёжится.  — Прости, малышка проснулась, мне нужно… — Конечно, Рон. Гермиона сама отключилась, сжимая рукой мобильный телефон. По щекам вновь покатились слёзы, а сдерживаемое отчаяние, накопившееся за всё время после выписки с Мунго в 98-ом, вырвалось болезненным воплем, что сдерживали разве стены маленькой квартиры.  В груди образовался новый камень, а каждая загвоздка вела к тупику. Ей жизненно необходимо разрешить эту загадку, спасти жизни тех, кого ещё не убили.  Телефон с грохотом упал на кухонный стол, а сама Гермиона резко поднялась, упираясь руками о столешницу. Сбитое от рыданий дыхание участилось: она знала, кто может помочь с её вопросом. И, к счастью, точно знала, как заработать эту услугу. 

***

С их договора с Люциусом прошла неделя — она даже успела смириться с молчанием Снейпа, который теперь отвечал лишь кивком или хмыканьем на любые вопросы. Дело не двигалось с мёртвой точки, поэтому она без лишних размышлений договорилась о встрече с Люциусом прямо при Северусе, совершенно наплевав на его сжатые зубы и хмурый взгляд. Ей нужно было узнать что-то новое.  Но даже в самых безумных размышлениях Гермиона никогда не рассматривала визит в Малфой Мэнор.  Поэтому сейчас, стоя перед громоздкими воротами, чувствовала, как едким туманом страх заполняет все внутренности. Возможно, война закончилась давным-давно, даже её мучительница уже успела сгнить в сырой земле, вот только воспоминания о пытках никуда не делились.  Шрам на шее, оставленный клинком Беллатрисы заныл, словно злорадство мёртвой ведьмы оставалось с Гермионой даже после гибели чёртовой психопатки.  К ней спешил дворецкий. Старик явно получил указания от хозяина, но от этого его возраст не уменьшился, а силы не прибавилось. Ведь эльфы с Малфоями больше не работали.  В этот момент Грейнджер почувствовала укол совести, ведь, по большому счёту, именно она приложила к этому руку и теперь бедный старик должен выполнять, вероятно, лишь часть работы, но всё же.  Кованые ворота со скрипом отворились перед ней, пропуская на вымощенную камнем дорожку, что простиралась сквозь довольно-таки внушительный сад к поместью. Гермиона не спеша направлялась туда вслед за дворецким, утопая в своих мыслях. Она точно знала, что получит нужную ей информацию. И знала, что, скорее всего, проведет здесь ночь.  Белый павлин на идеально зелёной лужайке привлёк её внимание, и Грейнджер остановилась. Реальность ударила под дых осознанием: она не из этого мира.  В мыслях всплыл вечер у камина в квартире Снейпа. Чашка ароматного чая и окружение молчаливых фолиантов были столь комфортным местом для существования, чего поначалу она вовсе не понимала.  Но, вопреки их страсти и жажде обладать друг другом, Северус явно дал понять, что не заинтересован в ней. В то же время Малфой открывал, пусть и горькие, но весьма обширные перспективы. В нынешнем мире тот, кто жил бедно, стал лишь беднее. Как те же Уизли, которые критически пытались свести концы с концами. Тем временем те, кто был обеспечен, начали зарабатывать ещё больше. И в этом сюрреализме Гермиона чувствовала себя выбившейся деталью. Будто бы именно она должна была изменить происходящие.  Вероятно в ней говорила старая Гермиона Грейнджер, готовая к приключениям с ребятами. Вот только приходилось признавать собственное поражение перед собой же. Она проиграла собственным демонам, когда впервые отдалась Снейпу. И, словно болезненная терапия, это работало. Грейнджер чувствовала, как исцеляет давний страх, как отпускает собственные зажимы, как позволяет себе быть плохой девочкой.  Пока не случилось то пьяное безумие с Люциусом. Пока она не решилась сделать шаг вперёд, хотя Северус не покидал её мыслей ни на миг. Пока Гермиона не нашла для себя новую пытку… — Мисс? Дворецкий явно звал её не впервые. Заправив волосы за ухо, Гермиона молча кивнула, уверенно шагая на встречу с неизвестным. На это ей хватит смелости, а у Малфоя явно будет алкоголь.