Часть 7. Хаос

      Тсуна смотрел на Реборна как на сумасшедшего, поэтому аркобалено продолжил пить кофе — для него подобный взгляд был не в новинку. Тем более от Тсуны. — Я знаю Нияму-сан всю жизнь! Она не может быть наёмной убийцей!       Реборн отставил кружку и начал терпеливо объяснять: — Ты знаешь человека, которого не существует, Тсуна. Старательный секретарь студсовета, милая девочка и леди подобная сакуре — маска, ничего не больше. Настоящая Нияма Аой рождена в японско-китайском клане убийц. Она воспитывалась как убийца и стала настолько талантливой, что вершина клана почувствовала угрозу. Женщина не может возглавлять клан, однако нынешний глава клана вкладывал в Аой столько же сил, сколько в того, кого считают наследником. Мне не удалось узнать больше подробностей, но они сейчас и не важны. Важно то, что Вонгола хоть и состоит в хороших отношениях с этим кланом, однако это не значит, что клан не возьмётся за твоё убийство, если им предложат. — П-подожди, Реборн! Я не верю! Как Нияма-сан может быть частью какого-то клана убийц?! — Легко, Тсуна, — ответил Реборн. — Аой не просто принадлежит, слушай внимательнее. Она настолько сильна, что её опасается собственный клан. У неё также как и у наследника клана есть особая сила. — Что за особая сила? — с сомнением спросил Тсуна. — Я не знаю. Если хочешь попроси Аой показать. — Я не стану! Я вообще не верю тебе! Если Нияма-сан так сильна и у неё есть какая-то особая сила, то почему Хибари-сан может её напугать? — резонно заметил Тсуна. — Потому что Аой притворщица. У неё есть роль, которой она должна следовать.       Но из-за Хибари эта самая роль начинает трескаться.                               ****       Лажа. И как я пропустила момент, когда мои бабочки начали сжирать меня и истощать? Убийца я только тогда, когда клану нужно. В основное время я дочь своих родителей. Я должна быть истинной девушкой. Истинные девушки безупречны — они не влюбляются в свои пятнадцать лет и не отвергают весь уклад жизни из-за разбитого сердца. Я должна, но у меня не получается быть. Всю жизнь у меня получается только образы рисовать.       Началось всё с того, что настоящая я смогла разглядеть свободу, которой обладал Хибари Кёя. Это трудно объяснить, но у него есть безграничная свобода — он может делать всё, что пожелает и никто не станет прилагать десять тысяч усилий, чтобы сломить его волю. А я… я была девочкой, я была красивой, поэтому при малейшем моём бунте и родители, и клан делали всё, чтобы я думала только о послушании. Они внушили мне то, что я не могу диктовать свои правила. Хибари создавал правила сам. По моей роли послушной девочки я могла бы влюбиться именно в такого типа — властного, эгоистичного плохиша — поэтому я решила притвориться, что влюблена в него и у нас с Ясу появилась ещё одна весёлая тема для мечтаний. Настоящая я завидовала Хибари Кёе, моя роль была влюблена в него. Я и оглянуться не успела как чувства стали реальностью, а не очередным притворством и не понимаю, почему вообще так случилось. Настоящая я и моя роль настолько слиплись, что уже не поймёшь, что ложь, а что правда. Я бы очень хотела подстричь волосы под каре, однако тогда Хибари одержит надо мной безоговорочную победу. Я не хочу чувствовать себя полностью сломленной. — Аой-чан, отнеси это в кабинет студсовета, пожалуйста, — попросил меня президент, передав какие-то бумажки.       Я чуть из окна раскрытого не выпала. — Что? — Вот, это состав клуба бокса. Хибари-сан попросил занести ему эту информацию, — как ни в чём не бывало сказал президент, старательно избегая моего взгляда.       Паршивая шавка. Я молча выхватила у него бумажки и медленно вышла из кабинета студсовета. Я знала, почему президент посылает меня в логово монстра, когда сам мог пойти к нему. Я знала о его причинах и презирала его всё больше и больше.       Роли переменились и теперь я была бы рада видеть Кусакабэ, а не главу дисциплинарного комитета. Сегодня мне не повезло — в приёмной дисциплинарного комитета находился только Хибари. Он сидел на одном из диванчиков и рассматривал стену так пристально, словно на ней были написаны все секреты мира. — Добрый день… Я принесла вам информацию о клубе бокса, — тихо сказала я.       Роли переменились, так что теперь я хотела, чтобы он молчал. Глядя в пол, я подошла к Хибари, хотела положить распечатки на стол, однако он потянул к ним руку. Я замешкалась и распечатки упали к его ногам. — Можешь ли ты быть ещё больше неуклюжей, чем на данный момент, Трусиха? — ядовито спросил Хибари. — Простите!       Я в панике опустилась на колени, чтобы собрать распечатки. Хибари молча наблюдал за этим, не собираясь мне помогать. «Я позорище», — настойчиво подумалось мне, когда я действительно осознала, что только что произошло. Я хотела встать на ноги и от души врезать Хибари, но проглотив гордость собирала бумажки. Мне было запрещено быть участницей каких-либо конфликтов. Ещё одно дисциплинарное замечание от Хибари — и мои родители начнут душить меня сильнее, чем сейчас. Я хотела свободы, хотя бы крошки свободы.       И всё-таки, собрав с пола распечатки, я кинула их на стол и собралась уйти. — Дай мне их, — приказал Хибари.       Как робот я развернулась обратно, взяла со стола распечатки и подала их ему, потом сделала шаг назад и мои догадки подтвердились, когда он сказал: — Я тебя не отпускал. — Но… Я могу на урок опоздать… — Это не мои проблемы.       Ублюдок! Я молча замерла над Хибари, пока он неспеша просматривал информацию с бумажек. То, что уже просмотрел он ложил на стол и благодаря этому я поняла, что принесла ему всю информацию о членах клуба бокса — их оценки, короткие характеристики от учителей и домашние адреса. Зачем президент собрал всю эту информацию и как учителя ему её дали? Ах, да, личное требование Хибари. — Сколько из этих травоядных уже признались тебе? — вдруг спросил Хибари, не поднимая глаз. — Что? — опешила я. — Ты услышала вопрос. Я жду ответ, — недовольно сказал Хибари, положив остававшиеся бумажки рядом с просмотренными.       Мне действительно кое-кто признался из клуба бокса, но я вежливо отказала. Как Хибари узнал о признаниях? — Эм… Почему вы спрашиваете? — неуверенно спросила я. — Отвечай, — коротко потребовал Хибари.       Я мысленно взвыла. Неужели он перешёл на новый вид издёвок? Хочет издеваться над теми, кому я нравлюсь? Псих! — Это… Такие вопросы неуместны… — ответила я, сделав маленький шаг назад.       Хибари подался телом вперёд, схватил меня за запястье и потянул — я плюхнулась на диван. — Ч-что вы д-делаете?! — испуганно пискнула я и попыталась освободить запястье из его хватки.       Прикосновения Хибари были для меня обжигающими, как пламя камина, и посылали искры прямо в душу. Мне не нравилось то, что они так нравились мне. У него была очень тёплая рука и я могла бы возненавидеть себя за то, что сосредоточилась на этом. — Для меня все мои вопросы уместны, — заявил Хибари, не спеша отпускать мою руку.       Ну, для тебя понятное дело! Я о себе, вообще-то, говорила!        Я вжалась в спинку дивана, Кёя навис надо мной. В его правой руке было сжато тонфа. Кусакабэ-сан, спасите меня! Где вы, когда я так в вас нуждаюсь?! Глядя мне прямо в глаза Хибари ухмыльнулся и приставил тонфа мне к горлу. Я окаменела, ощутив металл на коже. — Назови мне имена, Трусиха, и я не загрызу тебя до смерти.       Ага, всего-то до полусмерти, утешил, ублюдок. Ясу, спаси меня! Как этот монстр вообще узнал о признаниях?       Зрительный контакт был хуже любимого оружия Хибари, а когда я пыталась отвести взгляд Кёя сильнее сжимал моё запястье и давил на горло. Ситуация становилась всё опаснее. По школе раздался звонок на урок, но Хибари не обратил на него внимание. — Мне надо… на урок… — Как скоро ты на него попадёшь зависит только от тебя.       От твоего психоза, Хибари-сан. Я лучше пропущу урок, потому что больше прогулов не люблю опаздывать. Входить в класс, когда все на тебя с любопытством смотрят. Ну, давайте сыграем на моём страхе, господа — я просижу здесь весь урок или попаду в больницу. Теперь можешь меня не спасать, Кусакабэ. — Говори, Трусиха, — потребовал Хибари.       О, сто процентов вам даю — у него спина начинает затекать в неудобной позе, поэтому он начинает беситься. Я попыталась свободной рукой отодвинуть тонфа от горла или подвинуться в сторону самой. Тонфа отодвинуть не получилось и сама не отодвинулась. Рука Хибари, что сжимала моё запястье, поднялась чуть выше и наткнулась на голую кожу под тонким школьным свитерком. У меня мурашки побежали. — Ты без рубашки? — скрывая удивление, спросил Хибари. — На мне летняя рубашка, — ответила я, изо всех сил стараясь смотреть куда-то за него.       Ты что, не видишь воротник, что ли? — Рано форму поменяла, — Хибари поднялся ещё выше по моей руке, задирая рукав и размещая большой палец на сгибе локтя. — Говори имена. У меня нет кучи времени на тебя.       У меня так-то тоже, однако ты точно думаешь иначе, психованный индюк!       Рука Хибари словно стала ещё горячей и у меня в животе всё сжалось. Дышать стало тяжелее. Это от страха, от страха. От страха же? Я ёрзала, правая рука начала неметь из-за Хибари, а он сам медленно провел тонфа по моему горлу. У меня волосы на затылке встали дыбом, я инстинктивно дёрнулась, чтобы ударить его головой, однако в последний момент остановилась. Я трусиха, трусиха, трусиха. А трусихи не знают как бить людей. — Хорошо, ты сама это выбрала, Трусиха, — сказал Хибари, убирая тонфа. — Что… выбрала? — осторожно спросила я.       Хищная ухмылка на лице главы дисциплины мне не понравилась. — Я изобью всех членов клуба бокса, раз ты не говоришь мне конкретные имена.       Твою ж мать… Дайте мне заглянуть в его голову! Я начинаю впадать в истерику! — Да зачем вам это?!       Я смотрела в глаза Хибари так, словно он был воплощением ужаса. Ему это явно нравилось. Дайте мне десять дробовиков и бомбу! — Отношения на территории средней Намимори запрещены, — просветил меня Хибари.       Вообще-то, это было не совсем так. Члены комитета психа — а, извините, Хибари-сана — не реагировали как-то остро или враждебно, если находили в уголках школы воркующих учеников. Всё нормально, пока вы не раздеваете друг друга. Однако Хибари нашёл причину меня помучить, поэтому в школе появилось новое правило. — Ты разлагаешь дисциплину среди учеников, — продолжал вещать Хибари.       Что-то внутри меня рухнуло вниз. Я спросила: — Хотите сказать… что я веду себя как потаскуха?       Если он скажет это — клянусь всеми богами, что его найдут после уроков с выколотыми глазами и сломанным позвоночником.       Я смотрела на Хибари не моргая и это дало свой привычный эффект — глаза заслезились от напряжения. Я прикусила губу и опустила взгляд, чтобы проморгаться. — У меня не было мыслей сказать, что ты потаскуха, — ответил Хибари.       Он отпустил мою руку и отодвинулся. Не верю. Этот гад точно хотел как минимум намекнуть о том, что у меня больно лёгкое поведение — вспомните Сасагаву и воду для него, шоколадку-шутку для Гокудеры. На какой-то миг я действительно почувствовала себя девушкой не высоких моралей и стало противно. Я знала правду, но мнение Хибари было подобно аллергии, что передается по воздуху.       Хибари больше не касался меня, но ему всё ещё нужны были имена. Я смотрела на свои коленки, обвив себя руками. По моему лицу текли слёзы, но оно оставалось пустым. Даже когда прозвенел звонок с урока Хибари не отпускал меня. Он держал меня словами и это было унизительно. Будь он кем-то другим я бы всё-таки рассказала родителям о издевательствах, чтобы они подняли шумиху, однако я шестым чувством чувствовала, что он и моим родителям зубы сломает. Во всех смыслах. Мне не нужно было дополнительное унижение.       Всё закончилось, когда в приёмную зашёл Кусакабэ. Увидев заплаканную меня он поначалу опешил, потом растерялся, а дальше попытался уломать Хибари, чтобы он отпустил меня на урок. Глава дисциплины зевнул так сладко, словно я его утомила и сказал, что Трусиха может валить на все четыре стороны. Трусиха встала с дивана, прошла пару метров и рухнула в обморок. Ибо нехер. — Нияма! — услышала я обеспокоенный голос Кусакабэ.       Очнулась я на кровати в медпункте. Шамал-сэнсэй рассказал, что меня принёс Кусакабэ и сказал, что я упала в обморок из-за усталости. Кстати, Шамал-сэнсэй работает у нас не так давно и это тот самый мужик, который заразил Хибари цветочной болезнью. Мужик, из-за которого всё пошло по звезде. Я его ненавижу. — Это тот мрачный пацан что-то сделал? — спросил у меня доктор, когда я пришла в сознание — Во всём виноваты вы и только вы, — холодно ответила я, поднимаясь с кровати. — Не только я, милая леди. Гордость того парня — настоящий яд, — возразил Шамал. — Если хочешь я могу отправить тебя домой.       Нет, у меня была работа в совете. Отправьте домой себя.       На следующий день я узнала, что Хибари Кёя избил всех, кто состоял в клубе бокса. Даже брату Киоко досталось. Причина: они слишком шумные. Я не считала себя виноватой. Напротив. — Я считаю, что таким образом защитила тех, кто признался мне, — откровенно сказала я Араи.       Ясу не принимала мою точку зрения, но сказала, что у нас с Хибари начинается противостояние.       В воскресенье я пошла в храм и помолилась за то, чтобы Хибари настигла карма. Дальше произошла история, которая заставила меня окончательно убедиться в том, что боги существуют.                               ****       Живя так, словно каждый день повторяется вы не заметите мгновение, когда всё изменится. Моргнёте, а солнце уже закроют облака, бабочка махнет крылышками и наступит хаос.       Проведя выходные у дедушки, я вернулась и почувствовала, что что-то изменилось. В атмосфере, в жилой части города, в школе — всюду. На семерых членов дисциплинарного комитета напали в эти выходные. Они были лишены зубов — кто-то всех, кто-то почти всех. Я даже не успела войти в школьный двор, когда всё это узнала — Ясу ждала меня у ворот, среди кучи членов дисциплинарного комитета. Они все как один были хмурыми и взвинченными, как солдатики в руках психопата. — Аой, почему ты улыбаешься?! — удивилась Ясу. — Люблю хаос, — пожала я плечами.       Я подошла к одному из членов комитета, чтобы узнать больше деталей. Сначала этот громоздкий как шкаф парень говорил неохотно, но потом со мной разговаривало уже трое шкафов. Все они считали, что это нападение банды против дисциплинарного комитета. — Не всем нравится порядок, который установил Хибари-сан, — сказал один из его подчинённых.       Сзади послышался голос Савады и Реборна. Ясу держала меня под руку и старалась не лезть в мой разговор с комитетом дисциплины. К школе подошёл ещё один подчинённый Хибари и рассказал свежие новости: появились ещё жертвы, однако они не члены комитета дисциплины. — Интересно то, что нападают только на сильных учеников, — сказала я, смотря на подчинённых Хибари. — Давайте рассмотрим тех, кто не из комитета: Мочида звезда кендо, Морияма известен тем, что может вырубить с одного удара… Ошикири тоже силён… Откуда нападающие узнали, кто силён, а кто нет? — Думаешь, они знали? Вдруг это всего лишь совпадение? — спросил меня один из членов дисциплинарного комитета.       Я ткнула своих рассказчиков носом в факты: — Вы мне сказали — нападающие называли имена жертв и какие-то места, которые сами им причислили. И ещё выбитые зубы… Нельзя выбить человеку все зубы и при этом не сломать челюсть — это нужно быть тем ещё виртуозом-везунчиком. Думаю, нападающие вырывали зубы, а не выбивали. Пассатижами или чем-то подобным… — О господи… — вздрогнула Ясу. — Подожди пугаться, — спокойно сказала я. — Зубы вырывают с целью… Это какое-то послание.       Манипуляции с зубами — фишка мафии. Что же сие значит? Кто-то из мафиозных кругов кого-то разыскивает среди учеников и этот кто-то сидит тихо как мышь. — Надо же, ты можешь быть умной, Трусиха, — раздался вкрадчивый голос прямо у меня над ухом. — И-и-и! — взвизгнула Ясу и отскочила от меня.       Я круто развернулась, члены комитета Хибари отошли от меня, будто показывая, что не разговаривали со мной. Сам Хибари был необычайно хмурым, как грозовое облако. Он схватил прядь моих волос и страх побежал по моему позвоночнику — к школе меня подвёз водитель клана прямо из дома дедушки и я забыла заплести волосы. Благо, что давно сменила шампунь и теперь мои волосы пахли фиалками. Так, не паникуем, Аой. Вон, Ясу подкралась ко мне сзади как верный вассал и начала незаметно собирать мои волосы в низкий хвост. Неожиданно мимо промчала Киоко. На её лице был страх. — Киоко! — позвала я, позабыв о Хибари. — О нет… На её брата тоже напали. — У этого животного куча сломанных костей, — сказал Хибари, легко потянув меня за волосы.       Ясу поборола свой страх и быстро завязала мои волосы в высокий тугой хвост. Только одна прядь с левой стороны осталась в руке Хибари. — Сколько зубов? — спросила я у него. — Шесть, — ответил Хибари, ещё раз дёрнув меня за волосы.       Свои зубы могу поставить на то, что его расслабляет эта капелька садизма в мою сторону — вон, взгляд как у заинтересованного мальчишки. — Значит, нападут ещё на пятерых, — повернулась я к Ясу. — Повезет тому, кого нападающие посчитали сильнейшим — он потеряет только один зуб.       Ясу смотрела на меня как НЛО. Меня осенила догадка и я перевела взгляд на Хибари. Да это же он будет сильнейшим! — Я принесу тебе их зубы, — сказал Хибари, словно понял, о чём я подумала. — Спасибо, не надо! Меня стошнит! — замахала я руками.       Эй, стойте-ка. Мне же нужно включить в себе подругу. — Хибари-сан, я… Я пойду за Киоко. — Хочешь проверить как там её брат? — спросил глава дисциплины.       В его вопросе мне чудилась какая-то провокация. Я вспомнила то, что недавно случилось с клубом бокса, поэтому отвечать не стала — молча развернулась, прядь волос плавно ускользнула из рук Хибари и я убежала.       Быстро нагнала Киоко и всячески утешала её по дороге в больницу. Рёхей выглядел ужасно, однако нашёл в себе силы солгать сестре — он якобы с дымохода упал. Мне пришлось сделать вид, что я тоже ему поверила, когда заметила, что у Киоко прямо от сердца отлегло — её братик не с кем не дрался. Мир, дружба, протеиновый напиток.       Ага, куда там. Выйдя в коридор, чтобы брат с сестрой побыли наедине я узнала, что атакующие твари добрались и до Кусакабэ. Он держался также хорошо как и Рёхей, но у него было минус пять зубов. Кто будет следующий? Я должна что-то сделать? Может, позвонить дедушке и спросить?                               ****       Тем временем в коридоре той же больницы Реборн доказывал Тсуне, что все нападения на учеников произошли из-за него. — До тебя очень долго доходит. Порядок жертв полностью совпадает с рангом боевых способностей учеников средней Намимори, который некогда составил Фута. — Э-э-э?! Правда?! — Тсуна начал сверяться со списком, который дал ему Реборн. — Что за фигня происходит?!       Аркобалено принялся объяснять, что Футу похитили и копия его рангов попала в руки нападающих, и что нападающие явились именно из-за Тсуны. — Ах! Если был избит Кусакабэ-сан, стоящий на пятом месте, то… — Тсуна ещё раз посмотрел на список и его глаза едва не вылезли из орбит, когда он увидел имя, написанное на втором месте. — Нияма-сан вторая по силе во всей школе?! — Посмотри на имена третьего и четвёртого мест, Тсуна, — сказал Реборн. — Дела становятся всё хуже и хуже. — Следующим будет Гокудера-кун, а после него Ямамото! Что делать, Реборн?!       Аркобалено сказал, что Тсуне нужно сразиться с врагами.