Часть 22. Ночная стычка

      Хибари чуть не подрался со Скуало, а потом едва не побил Ямамото, однако Реборн вовремя сказал ему, что главное веселье будет впереди, поэтому не стоит горячиться сейчас. Тсуна выдохнул, когда Вария ушла. — И вот, — обращаясь к Хибари, аркобалено показал изумрудную шпильку. — Её обранила Аой. Передашь ей как-нибудь? Тсуна пока не может посещать школу.       Немного подумав, Кёя взял шпильку и спросил: — Что Плакса здесь делала?       Гокудера отвёл взгляд, у него сейчас совсем не было сил на драку, которую мог бы дать его ответ. Тсуна замялся, Ямамото вовремя прикрыл рот Сасагаве, который хотел ответить. — Аой-чан пришла убить двух зайцев, — загадочно сказал Шамал, смотря куда-то в окно. — Что это значит? — спросил Хибари, посмотрев на доктора как на потенциальную жертву камикороса.       Реборн решил пожалеть всех. Всех, кроме скользкой девочки, которая решила сыграть на два фронта, после оказанной ей услуги. Реборн страшно не любил, когда его помощью пренебрегают. — Понимаешь, Хибари, Нияма Аой не так просто как ты думаешь. Враг хочет завербовать её в свои ряды, поэтому я присматриваю за ней.       Кёя недоверчиво прищурился. — Зачем им кто-то вроде неё? — Реборн-сан… — неуверенно позвал Гокудера.       Аркобалено его проигнорировал, прямо отвечая Хибари: — Аой очень сильна. Вария хочет сделать её Хранителем Облака.       Сказать, что Кёя был удивлен — значит, ничего не сказать. Однако он не хотел показывать это окружающим его травоядным, поэтому усмехнулся. — Так, значит, с Плаксой я буду сражаться?       Гокудера тихо пробормотал, что Хибари ублюдок. На его взгляд симпатией к Нияме от него тут даже и не пахло. Тсуна тоже был в шоке, когда как Ямамото лишь встревожен. — Но ведь она… такая хрупкая по сравнению с ним, — тихо сказал Базиль, смотря на фигуру Хибари.       А вот Рёхей молчать или говорить тихо не собирался: — Что ты несёшь, Хибари?! Тебе экстремально нельзя сражаться с Ниямой! — Это ещё почему? — вызывающе спросил Кёя.       В начале коридора появился Дино и тут же притих, уловив странную атмосферу. — Нияма всегда хорошо относилась к тебе! Она хорошая! — сказал Рёхей, сжимая кулаки.       Они с Хибари уже стояли друг напротив друга, готовые начать битву за своё мнение. — Старший брат, не надо! — пытался успокоить Тсуна того, кого успокоить было легче. — Не трать воздух зря, Газоноголовый, — криво усмехнулся Хаято. — Хибари нужно, чтобы Нияма возненавидела его. — Что ты такое говоришь, Гокудера? — удивлённо спросил Ямамото.       Хаято лишь фыркнул и опять отвернулся. Кёя частично был с ним согласен, но, конечно, не мог признаться в этом даже себе. Ещё он не мог представить, что на битве Плакса даст достойный отпор. В слова малыша как-то не верилось. — Хорошая? — переспросил Кёя у Рёхея. — Экстремально хорошая! — не раздумывая, ответил Сасагава. — Тогда почему её хочет завербовать группа убийц? — Потому что Нияма очень умная! Наш долг защитить её!       Кёя слушал бредни Сасагавы вполуха и смотрел на испачканную кровью шпильку. А ведь он подозревал, что с Плаксой что-то не то и сегодня смог увидеть частичку другой её стороны. Осталось только понять, что Нияма Аой представляет собой полностью и почему Кёя вообще хочет знать это.

***

      На улицах Намимори было прохладно и темно, лишь фонари тускло освещали маленькие пространства, из-за чего те были похожи на сценическое свечение. Я огибала этот свет, тихо стуча ботинками по асфальту. Руки и ноги замерзали с каждым шагом и мне это нравилось, потому что я всё меньше ощущала зуд, появившийся ещё в школе.       Вскоре я почувствовала, что кто-то бесшумно приближается ко мне сзади, но это не побеспокоило мои душу, потому что Бельфегор точно не мог сегодня стать моим преследователем, а все остальные — мясо. Впереди был тот самый мост, на котором меня несколько дней назад поймал Хибари. Я остановилась, чтобы посмотреть на бегущий ручеёк, но в темноте мало что было видно. Слева раздался голос: — Я же тебе говорил, что сделаю, если ещё раз увижу на улице поздно ночью, Плакса.       Хибари? Кто бы мог подумать, что он станет меня преследовать и мы встретимся на том же месте?       Наедине с ним я ощутила себя менее смело, чем в школьном коридоре. — Мне… папа разрешил гулять до поздна. — Он сам знает об этом? — поинтересовался Хибари и подошёл ко мне.       Я развернулась к нему, припав пятой точкой к перилам моста. Хибари смотрел на меня так, словно видел впервые. Это утешало, но я начинала испытывать злость из-за этого утешения. Всего несколько часов назад я думала, что будет достаточно просто убедить себя в том, что он никогда не ответит на мои чувства, и что я чудовище. Какая же я бесхребетная дурёха — мыслей оказалось ничтожно мало, чтобы убедить своё сердце сгнить до конца. При виде Хибари оно по прежнему начинало биться сильнее и сходить с ума. — Полагаю, твоё молчание означает, что никто из твоих родителей не знает, где ты сейчас, — не дождавшись моего ответа, заключил Хибари. — Они знают, что я не дома, поэтому ты не прав, — парировала я. — Да неужели? — фыркнул Хибари и вдруг подцепил указательным пальцем мой чулок. — Мир вверх дном перевернулся, раз они позволили тебе так одеться и накраситься.       Моё лицо краснело, как созревающий помидор — я чувствовала этот дар под слоем пудры. Кёя сильнее потянул сетку, которую из себя представлял мой чулок, и провокационно посмотрел мне в глаза. Не раздумывая, я отвесила ему звонкую пощёчину и в тишине ночи она была подобна выстрелу. У Хибари оказалась нежная кожа — щека покраснела за секунду! Подавив удивление в глазах, он угрожающе усмехнулся и схватил меня за запястье.       Сильно сжал его, спросив: — И что я теперь должен сделать с этой рукой, Плакса?       Его спокойный и мягкий голос послал дрожь вдоль моего позвоночника. — Я… Не буду извиняться! Ты сам виноват! — запаниковала я, напрягая руку.       Хибари хмыкнул — Я не просил извинений, они же для тебя ничего не стоят.       Смотря мне прямо в глаза, он поднёс мою руку ко рту. Что за… Мои глаза расширились от удивления и я могла только смотреть, насколько близко его губы находятся от моих пальцев. Один грёбаный сантиметр. Внизу живота поселился головокружительный трепет и сердце забилось громче, до пересохшего горла и влажных ладошек. Хибари выдохнул, обдав мои пальцы тёплым воздухом и вдруг укусил меня ниже запястье. Я подпрыгнула от неожиданности и в недоумении уставилась на него — его глаза потемнели и в них блеснуло что-то дикое. Кёя сильнее надавил зубами, однако ещё не было больно — взамен боли сердце грозилось либо остановиться, либо навсегда выпрыгнуть из груди. — Отпусти… меня… — прошептала я и потянула руку на себя.       Хибари сильнее надавил зубами и вот теперь стало больно. Я хотела врезать ему коленом между ног, однако он легко подхватил это колено и поднял выше, сделав так, чтобы я наклонилась назад и наполовину свесилась с моста. Свободной левой рукой я схватилась за перила.       Не хватало мне только в холодную воду упасть. До дома ещё двадцать минут идти, точно простыну.       Я попыталась включить свою школьную роль и всхлипнула: — Вот оно что! Так бы сразу и сказал, что утопить меня решил! За какую-то пощёчину!       Хибари прекратил кусать меня, отпустил моё колено и навис надо мной, схватившись за перила правой рукой. — Река слишком мелкая, Трусиха. Здесь даже младенец не утонет.       Я сделала удивлённое лицо: — Ах, да? Ну, пока тогда.       Я отпустила перила, готовая всё-таки ощутить всю прелесть ночной холодной воды, однако Хибари выпрямился и потянул меня на себя за руку. Я попыталась вырваться, но Кёя заломил мою руку мне за спину. Я наступила ему на ногу в лёгком предупреждении, но он не отступил и тогда я развернулась в сторону свободной руки, чтобы ударить его локтем в висок. Хибари явно не ожидал этого, поэтому рухнул на асфальт без сознания.       Я сделала пару шагов назад и обескураженно улыбнулась. Отомстила! Наконец-то отомстила! Видали, как могу?!       Кстати, если вам вдруг заломили руку — никогда не вращайтесь в сторону этой руки, иначе сами себя травмируете. Лучше делайте так, как я. Приём срабатывает почти всегда, так как удар локтем довольно-таки болючий.       Присев на корточки, я загляделась на лицо Кёи — оно стало таким умиротворённым, что просто загляденье. Осмелившись, я провела кончиками пальцев по розоватым следам на щеке. Поверить не могу, что отвесила Хибари пощёчину этой рукой… Я посмотрела на укус, оставленный зубами Хибари на запястье — слишком чёткий след, который нужно будет скрыть.       Ведомая порывом, я провела указательным пальцем по мягким, но в тоже время сухим губам Кёи. Ясу говорила, что я должна поцеловать его, так почему не сейчас?       Эта спонтанная мысль была подобна укусу паука и я вскочила на ноги. Нет, нет, нет, нет! Как я могу сделать ЭТО, когда мы в таких ужасных отношениях, и когда я приняла решение подавить свою влюбленность! Разумней бросить его и свободно пошагать домой! Бросить…       Никого я не бросила. Убеждая себя, что остаюсь только, потому что не хочу идти домой к ужасным родителям, я села на колени под бочок Хибари и принялась аккуратно хлопать его по щекам. Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп — это были даже не хлопки, а имитация, как драки в кинофильмах.       В ожидании пробуждения Хибари, я откинула с его лба чёлку и опять залюбовалась притягательными чертами лица. Невесомо провела по волосам, что были чернее ночи и Хибари открыл глаза, одновременно с этим попытавшись схватить меня за руку. Я вовремя отдёрнула её, но почувствовала себя пойманной извращёнкой и поэтому попыталась вскочить на ноги. Хибари успел схватить меня за талию и… усадить себе на живот. Я застыла подобно кошке, пойманной незнакомцем — даже мои глаза были настолько широко раскрыты. — Что… Что ты делаешь?..       Хибари прикрыл глаза и сказал достаточно невозмутимо: — Насколько мне известно, девушкам твоего возраста нельзя сидеть на холодных дорогах. Я не хочу, чтобы однажды ты обвинила меня в проблемах со здоровьем.       Я точно могла бы обвинить его в одной из причин потери нервных клеток, но промолчала, слишком удивлённая тем, что Хибари посадил меня к себе на живот, только бы я не сидела на асфальте. — А тебя… Тебя не смущает то, что ты сам лежишь на холодной дороге? — спросила я, не зная, куда деть свои руки.       Не могла же я спокойненько разместить их у него на груди! — Со мной ничего не будет, — сказал Хибари и посмотрел на меня хищным взглядом. — Но ты ответишь за то, что застала меня врасплох, Плакса.       Я вцепилась в руки демона дисциплины, чтобы убрать их, но он только сильнее прижал меня к своему животу, посылая покалывание вдоль обеих ног и выше. Тело начал охватывать огонь и душевный трепет. Обычно я хихикала, когда кто-то трогал мои бока, потому что ужасно боялась щекотки, но прикосновения Хибари действовали на меня иначе.       Мне не было щекотно, мне становилось жарко. — Отпусти! — потребовала я. — Мне не нравится подобное! — «Не» в твоих словах лишнее, — возразил Хибари и одна его рука переместилась мне на бедро.       Он нащупал открытый участок кожи в вырезе ципао и провёл по нему большим пальцем так ощутимо, что я ещё раз вздрогнула и почувствовала покалывание в обеих ногах. Ещё одна волна жара разнеслась по всему телу. — Здесь должна быть рана от кнута Коня... Где она? — Какого ещё Коня?! — спросила я, активно хлопая Хибари по руке, как муху какую-то. — Белобрысое недоразумение, что на руках несло тебя в медпункт, — недовольным голосом подсказал Хибари, смотря только в моё лицо, пока его палец продолжал водить след по бедру, несмотря на мои шлепки. — Прекрати так делать, Плакса, я и без этого достаточно взбешён.       У меня едва челюсть о мост не стукнулась от шока. — Что?! Это я тут зла, как тысяча твоих предков, потому что ты трогаешь то, что трогать нельзя!       Хибари мрачно улыбнулся и хмыкнул: — У меня нет столько предков и ничего такого я не трогаю. А вот ты сидишь на мне неподобающим образом.       Я могла бы задохнуться от возмущения и умереть. — Но это Хибари-сан посадил меня на себя! И неподобающий образ — это когда, мои ноги по обе стороны от твоих боков! А ещё… А ещё у меня каждая часть тела особенная! Убери лапы немедленно!       Хибари в ложном послушании убрал руку с моего бедра и сказал оценивающим тоном: — Какая ты осведомлённая в плотских делах.       Рука легла мне на поясницу и я не выдержала очередного покалывания — судорожно вздохнула и сжала бёдра вместе. В глазах Хибари мелькнуло удивление и он вдруг сам убрал руки от моего тела. Я воспользовалась этим и вскочила на ноги. Сделав несколько шагов назад, ответила более-менее нормальным голосом: — Всего лишь говорю своё мнение… — Куда это ты пошла, Трусиха? — спросил Хибари, поднимаясь. — Я намерен расквитаться с тобой за то, что ты смогла меня вырубить. — А почему бы тебе просто не принять это маленькое поражение? — предложила я, делая ещё несколько шагов назад.       Хибари вытащил одно тонфа. Откуда? А вот не скажу вам, включайте фантазию. — Я не принимаю поражения. Если ты всё ещё здесь, значит, битва продолжается. — У нас не было никакой битвы! Ты сделал мне больно, я защищалась! — Продолжай защищаться.       Сперва я опешила от его жестокости, но потом до меня дошло, что он пытался провоцировать меня. Кто-то рассказал Хибари, что я не простая ученица. Можно было бы сказать, что он догадался сам, однако тогда не стал бы пытаться вывести меня на драку — у него просто не было бы доказательств тому, что я смогу дать отпор. Кто-то рассказал Хибари, что… — Это Реборн рассказал тебе, что Вария хочет сделать меня своим Хранителем Облака? — спросила я, оценивающе смотря на Хибари.       Бинго. Хибари насмешливо улыбнулся и ответил: — Всего полчаса назад я не до конца верил малышу, однако теперь могу сказать, что ты на что-то способна, Плакса.       Козёл этот Реборн, в конец под лёд провалился! — Почему ты изменил своё мнение? Я самый никчёмный человек в этом городе, ничего не могу, кроме рыданий. — Никчёмный человек не смог бы вырубить меня, — категоричным тоном сказал Хибари.       Он замахнулся тонфа, чтобы ударить меня по лицу, я продолжила стоять, скрестив руки на груди и вызывающе смотреть на него. Тонфа остановилось в сантиметрах от моей щеки. — Ты мазохистка? — скептически спросил Хибари. — Хочешь быть избитой? — Я…       Мне было трудно подобрать слова так, чтобы Хибари не заподозрил, что я к нему чувствую.       Скорее всего он и так начал подозревать. И я его начала подозревать. — Что бы не сказал тебе Реборн — я убийца, а не боец. Убивать тебя цели нет, поэтому и сражения не будет, — решительно молвила я. — Поэтому ты позволишь избить себя? — вызывающе спросил Хибари. — Если понадобится, — сказала я, хотя совсем не хотела быть избитой.       Хибари опустил тонфа и смотрел на меня в задумчивости некоторое время. Я глядела на кусочек его тела, видневшийся в двух первых расстёгнутых пуговицах и теребила в руках прядь волос. Всё-таки, какая же у него белая кожа… Мама говорила, что такой оттенок принадлежит только благородным господам. — У тебя появится желание убить меня, если я буду угрожать целостности твоего тела? — спросил Хибари. — Нет, — ответила я и опомнилась.       Хэй, я же только что сказала, что ничего не сделаю, если он начнёт избивать меня до смерти. Зачем Хибари опять спросил? — О какой целостности ты говоришь? — уточнила я, бросив на Хибари непонимающий взгляд.       Он посмотрел на моё непонимающее выражение лица, опустил взгляд на ципао, надетое на мне и качнул головой. — Забудь. Как ты с такой решимостью собралась сражаться со мной, когда придёт время битвы за кольцо?       Я отвернулась в сторону тёмной реки, но Хибари взял меня за подбородок и развернул обратно, чтобы видеть все мои эмоции. Я пробубнела: — Поединок за что-то — это другое, нежели битва, которую от меня хочешь ты. — Они не слишком отличаются друг от друга, потому что нужно будет применять одни и те же усилия, — возразил Хибари. — Я никогда не считала себя бойцом, — настаивала я. — Ты сказала, что ты убийца, — напомнил Кёя. — Это другое. Боец и убийца — не одно и тоже, — сказала я, начиная раздражаться. — В общем, не буду я с тобой сражаться! Если ради этого придётся отказаться от роли Хранителя Облака Занзаса — хорошо. Цена не так высока, мои нервы мне дороже.       Хибари прищурился. Я нервно улыбнулась, думая, что выиграла в споре, и убрала его руку от своего подбородка. — Всего хо… — Почему ты не хочешь со мной сражаться, если можешь? — перебил Кёя. — Малыш говорил, что ты сильна. Я хочу увидеть эту силу своими глазами. — Потому что ты хочешь сражений. Ты всегда хочешь сражений, а я хочу, чтобы меня услышали.       Жизнь всегда была полна моральных сражений, поэтому от физических тянет блевать. Мне нужна передышка. — Какая нелепость, — фыркнул Хибари, прикрыв глаза.       Я недоверчиво уставилась на него. Было похоже на то, что он уступает мне, но поверить было трудно. Когда Кёя открыл глаза, меня настиг вопрос: — Кто ты такая?       Я хотела назвать своё имя, но сказала совсем другие слова: — Чуть меньше, чем тварь, чуть больше, чем обычный подросток. — Под такое описание подходит много людей, — усмехнулся Хибари, словно имел ввиду себя. — Мама считает, что я неблагодарный монстр, — добавила я.       Чудовище, меня считают чудовищем. — Ты не дотягиваешь до монстра с таким тонкокостным телом, — насмешливо возразил Хибари. — Вот как~, — протянула я, потому что мне стало неловко из-за своей откровенности. — Если это всё, то я пошла домой. Мне сегодня ещё в школу идти.       Хибари молча смотрел на меня какое-то время и я всеми силами строила сонное личико. — Я позволю тебе пойти домой, если ответишь, куда делась рана от кнута Коня, — сказал он, когда я уже хотела молча уйти.       Я отвела взгляд. Мне нужно было подумать. Что же я могу рассказать? В принципе — всё. Вопрос в том, хочу ли я говорить. Что я хочу рассказать?       В раздумьях я провела пальцами по бедру, там, где должна была быть рана. Взгляд Хибари заострился на моей руке и я смутилась. — Ну… У меня... хорошая регенерация, — попробовала солгать я. — Вот как? — переспросил Хибари. — Конечно…       Кёя вдруг наклонился ко мне с хмурым выражением лица. Я вся напряглась, но постаралась не отвести взгляд. Он зарылся рукой в мои волосы на затылке, посылая дрожь вдоль позвоночника и к кончиками пальцев. — Я не люблю, когда мне лгут, — сказал Хибари. — Если ты не хочешь мне ничего рассказывать — я узнаю от других источников. Пока что я оставлю при себе свои вопросы и загрызу тебя до смерти за пощёчину. — Что…       Я не смогла договорить, потому что Хибари прижал меня к себе. Я ощутила лёгкий аромат рисового мыла, смешанный с терпким запахом самого Кёи. Сердце хотело сбежать из груди, и Хибари решил подарить ему инфаркт своими следующими действиями: он наклонил мою голову влево, коснулся губами шеи и легко прикусил кожу под ухом, словно пробуя на вкус. Я ахнула и онемела от приятного ощущения. Внизу живота запорхали миллионы бабочек, а по телу разлился жар. Стало тяжелее дышать.       Что-то я совсем перестала понимать Хибари и всё, что он делает… — Э-эй… Хва…       Кёя укусил сильнее и коротко сжал волосы на затылке, тем самым намекая на то, чтобы я молчала. Его сердце билось быстро, но не так быстро как моё. Я вцепилась в его предплечья, скрытые под школьной рубашкой. Должна была оттолкнуть, но в итоге просто стояла как последняя статуя без единой мысли в голове и с жаром в сердце.       Не знаю, сколько прошло времени — секунда, минута, час или же вечность — прежде, чем Хибари отстранился. Это случилось так резко и внезапно, словно он меня оттолкнул, когда как на самом деле сам сделал шаг назад. Я стояла в абсолютном шоке, не зная, что сказать или как себя повести. Под ухом жар ощущался сильнее, чем во всем теле, бабочки достигли сердца и я не могла заставить себя посмотреть на Хибари. Сделав рваный вдох, я развернулась и пошла к своему дому. Он не пошёл за мной и ничего не сказал вслед.

***

      Плакса шла размеренным шагом, но Хибари видел в её силуэте застывшее напряжение. Или же он хотел видеть это, потому что сам был напряжён. Кёя чувствовал, что сердце бьётся сильнее, чем обычно и это действовало на нервы. Предплечья горели в тех местах, где Плакса надавила пальцами, а в воздухе застыл её черничный-свежий запах. Казалось, что она всё ещё была возле него и, чтобы удостовериться в обратном, Кёя ещё раз посмотрел ей вслед. За пределами моста фонари не освещали улицу, но длинные волосы Плаксы будто светились во мраке. Кёе не нравились эти волосы, но оказалось, что они очень мягкие и приятные на ощупь. Сжав руки в кулаки, Кёя прикрыл глаза и пошёл в противоположную от Плаксы сторону.       Потому что это правильно. Правильнее всего того, что случилось между ним и ней. Кёя не нравилось ощущать порывы коснуться чужого тела и тем более привязываться к кому-либо. Кёя хотел бы свернуть Плаксе шею за то, что она никак не могла оставить его в покое.       Он готов был оставить позади трусливую помощницу президента студсовета, но она оказалась любопытной плаксой. Готов был оставить позади любопытную плаксу, что была похожа на несмышлённого котёнка, однако она оказалась хитрой кошкой. Какой смысл иметь с ней дело, если Плакса не хочет с ним сражаться? Остальное ему не подходит, так Кёя подумал и губы будто вновь ощутили нежную девичью кожу. Он сам себя подловил. Никто не говорил Кёе про то, что можно сделать с Ниямой Аой помимо битв, остальное он додумал сам. Тишина ночи никак не успокаивала Кёю — он чувствовал жажду крови.