Часть 24. Из одной клетки в другую

      Я не хотела тащиться в гостиницу со своей школьной сумкой, но ещё больше я не хотела, чтобы со мной шла Ясу. Вот только причин для отказа не было, а лгать я не хотела. Поэтому взяла её с собой сказала себе, что убью любого офицера Варии, который только посмотрит на Ясу. — А ты встретишься с Белом? — спросила она по дороге в гостиницу.       Я состроила мрачную мину, надевая ящерицу на указательный палец. — Надеюсь, что нет. Даже геморрой приятнее, чем этот пацан.       Ясу скептически зыркнула на меня. — У тебя ещё не было геморроя, Безнадёга-Аой! — И надеюсь, что никогда не будет, — показала я большой палец. — Ясу, я же говорила, что Бел сильно ненормальный тип. — Хибари тоже тот ещё социопат — вон, покусал тебя так, что укусы воспалились! — Не воспалились! Просто слегка припухли! — Слегка?! — возмутилась Ясу. — Ты видела то, что у тебя на руке?! Ни за что бы не поверила, что это укус, если бы ты не рассказала! Выглядит так, словно тебя пытались избить разводным ключом!       Ответить мне было решительно нечего, поэтому тема была переведена: — А я тебе рассказала, что влепила Хибари пощёчину? — Что?! Я слушаю, говори!       В подобных разговорах мы с Ясу дошли до гостиницы. Холл был пуст, поэтому Наоки сидела в одном из кресел для посетителей и смотрела телевизор, поглаживая большой живот. Заметив меня, она попыталась улыбнуться — улыбка получилась кривой, как почерк ребёнка.       Значит, Вария. — Привет, девочки. — Привет, Наоки, — мягко улыбнулась я. — Здравствуйте, — кивнула Ясу.       Моя лучшая подруга видела Наоки всего несколько раз, поэтому сейчас испытывала некоторую неловкость. Мы с Наоки перекинулись парой фраз о какой-то ерунде — погода, школа — и она наконец-то сказала: — Аой-чан, помнишь… почти две недели назад ты меня на ресепшене подменила? Люди, которым ты оформила люксовый номер хотят о чём-то с тобой поговорить. — О чём? — спросила я, безупречно улыбаясь улыбкой послушницы монастыря. — Не знаю, — покачала головой Наоки и продемонстрировала всю свою тревогу. — В обед ко мне подошла администратор и сказала, что клиенты хотят видеть ту девушку, что оформила номер. Сказали, что им есть о чём с тобой поговорить и что, если ты не придёшь, они напишут на меня жалобу…       Ох, ну зачем же так радикально, ублюдки?       Ясу встревоженно посмотрела на меня и увидела пятьдесят один оттенок пофигизма на моём лице. Я спокойно сказала: — Наоки, я ничего не сделала. Успокойся и подожди меня тут.       Она дала мне ключ, без которого я не могла попасть выше тридцатого этажа. Я шепнула Ясу, чтобы она попробовала как-то утешить Наоки и пошла к лифту. — А вы не озверели пугать беременную женщину?! — первым делом гаркнула я, как только вошла в номер.       Занзас и Скуало сидели на диванах, попивая алкоголь. За спиной Занзаса возвышался Гола Моска, у панорамного окна находился практически обнаженный Леви — он делал что-то типо зарядки в одних труселях и повязанном на голени бинтике.       Ой, бля… Нужно связаться с черным рынком и договориться о покупке новых глаз.       Заметив меня, Леви гневно прищурился, но тут же сделал вид, что меня нет в номере. — Той бабе всё равно скоро рожать, так что ничего смертельного не случилось! — ответно гаркнул Скуало, даже не оглянувшись на меня.       Наверное, смотреть на полуголого Леви куда притягательнее. И как у патлатого глаза ещё не расплавились? Вон, Занзас спиной к Леви сидит — точно не хочет видеть тошнотворный стриптиз, бережёт свои злые глазки.       Подойдя к дивану, на котором сидел Скуало, я сложила руки на спинке и наклонилась, чтобы заглянуть в лицо патлатого. — А ты что, учился на гинеколога, чтобы выдвигать такие гипотезы? — ВРОООООЙ! Да по ней видно! — крикнул Скуало так, что даже мои волосы всколыхнулись, как от порыва ветра.       Вместо ответа я просто уставилась в серые глаза Скуало с красочным выражением лица: «Вы посмотрите, какой умный тип нарисовался, даром, что волосы блестят как диско-шар». Патлатый чётко распознал, что я пыталась мысленно ему сказать, у него от раздражения задёргалась бровь, однако он совладал с собой и процедил пародией спокойного голоса: — Присаживайся, Лифен, я хочу поговорить. — Меня зовут Аой. Я хочу стоять так. — ВРООООООЙ! Села, живо!       Кхм… Я присела на край дивана таким образом, чтобы видеть сразу и Занзаса и Скуало. Ну и Леви виделся мне краем глаза. Козёл, вот это у него тело волосатое… Все европейские мужчины такие волосатые или это он из обезьяны эволюционировал?       Дверь одной из спален открылась, показался нам Бельфегор. Он выглядел бледно, слабо и был с ног до головы покрыт бинтами под одеждой. Я бросила на него мимолётный взгляд и уставилась на Скуало ожидающим взглядом. — Ши-ши-ши, надо же, кто явился… — тихим голосом сказал Бельфегор.       Этот голос можно было счесть слабым, но я чётко слышала в нём опасность. — Почему Лифен здесь? — спросил Мармон, паря возле Бельфегора. — Меня зовут Аой. — ВРОООООЙ! Не ваше дело, валите обратно в свою комнату!       Бельфегор не хотел уходить, а Мармон оставался с ним за компанию. Пока Скуало кричал на них и размахивал своим мечом, прикреплённым к левой руке, Занзас прожигал меня взглядом и попивал виски. — Можем и тебе налить, — издеваясь, предложил Занзас, когда заметил, что я смотрю на его стакан. — Нет, благодарю.       Я просто любовалась тем, как свет люстры играет с гранями ебуче-красивого стакана. Чаю мне не предложили — негостеприимный Занзас решил угостить меня вопросами: — Вчера ты пришла на бой за кольцо урагана вместе с мусором, который мы собираемся убить. — Мусор не убивают, а уничтожают, — невозмутимо поправила я, не смея выносить этих «крутых» выражений от высокостатусного человека.       Хранители Занзаса резко затихли, а сам он усмехнулся дьявольской улыбкой. — Савада Тсунаёши будет уничтожен, не переживай. — Спасибо, утешил.       Упс, сарказм был лишним или же Занзас просто так швырнул в меня свой опустевший стакан? Я отмахнулась от стекляшки как от назойливой мухи-переростка. Стакан упал на пол и звонко разлетелся на осколки. Уцелел лишь лёд, ещё недавно охлаждающий алкоголь. — Не играй со мной, ничтожество! — прорычал Занзас.       Я наклонила голову и просто сказала: — Молодой человек, не зови меня ничтожеством. Чего-то я определенно стою. — Ши-ши-ши, улыбки на горле ты стоишь, Стекляшка, — послышался сзади голос Бельфегора. — А ты стоил смерти. Вчера, — парировала я, — Однако ты выжил и теперь мы знаем, что не все получают то, чего стоят.       Мармон решил стать участником нашей беседы, напомнив мне: — Если ты скорбишь, что Бел жив, то вини в этом себя, Лифен. Это же ты вчера спасла его. — Я? — За миг до взрыва ты накрыла Бельфегора пламенем посмертной воли, поэтому он выжил, — сказал Занзас.       Я попыталась возразить: — Тебя там не было, так что… — ВРОООООЙ! Я там был и всё видел! — перебил меня Скуало, присаживаясь обратно на диван.       Бельфегор тоже подошёл к дивану, однако решил остановиться у меня за спиной. Я задумчиво сказала, ни к кому конкретно не обращаясь: — Если видели вы, значит, видели Червелло. Савада и его друзья не увидели, потом что дым от взрыва подул в ту сторону, с камер которой им транслировался бой хранителей… Так Червелло всё-таки на вашей стороне? В противном случае Бельфегор потерял бы кольцо из-за моего вмешательства.       Вообще-то, бабочки были на случай, если Гокудера не сможет избежать взрыва. Но когда он смог выбраться, я решила помочь Бельфегору. Всё-таки умирать из-за какого-то там кольца и Занзаса нелепо. — Ши-ши-ши, Червелло всего лишь судьи, которые знают, кто должен быть настоящим боссом Вонголы.       Я почувствовала как Бельфегор коснулся моих волос. Первой мыслью было дать ему по рукам, но я решила сделать вид, что мне всё равно, считая, что такое поведение позволит создать между нами большую дистанцию.       Можешь потрогать мои волосы, избалованный принц, я всего лишь кукла и мне всё равно. — «Настоящих» не существует, — сказала я, почему-то вспомнив о Кайто. — Что? — спросил Мармон.       Я посмотрела на ящерицу. Её глаза блестели живым аметистовым светом, в котором я могла видеть колыхание хадо. Переведя взгляд на Занзаса, я сказала: — Люди получают только то, до чего могут сами дотянуться. А место, которое вам предоставляют с рождения — не является вашим. Вас либо хотят на нём видеть из-за корысти, либо обманывают. Уверен ли ты в том, что стать боссом суждено тебе, а не Саваде?       Глаза Занзаса засияли яростью тысячи демонов, воздух наполнился напряжением и тяжёлой жаждой насилия. Скуало тихо выругался, Бельфегор и Мармон отошли от меня, как от прокажённой. Леви хотел оторвать мне голову за мой тонкий намёк: — Босс! Позвольте мне её…       Леви хотел меня прибить, однако Занзас молча швырнул в него столик. Стакан с недопитым напитком Скуало упал к моим ногам, расплескав жидкость по полу. Леви покорно принял удар босса, влетев в окно и оставив на стекле хорошую сетку трещин. Я ожидала воплей Скуало, но он только наблюдал за мной и Занзасом. Бабочки под моей кожей начали оживать, готовые сожрать всех. — Что такое? — спросила я, смотря в самые злые глаза на свете. — Я спросила что-то не то?       Занзас поднялся с дивана и подошёл к моей персоне. Мне пришлось откинуться на спинку дивана, чтобы не дышать ему в пупок. — Мусор, убирайтесь прочь! — коротко скомандовал Занзас, смотря на меня сверху вниз.       Леви, по лицу которого стекала струйка крови, ушёл первее всех, за ним потянулись Бельфегор и Мармон. — Дура, — сказал мне Скуало и серьёзно посмотрел на Занзаса. — Чёртов босс, не забудь, что мы не должны шуметь по мелочам.       Занзас только остро зыркнул на него и был таков. Скуало ещё раз посмотрел на меня, как на дуру, и ушёл в спальню.       Сам он дура. А я права. — Рассказывай, что знаешь о Вонголе, ничтожество, — приказал Занзас. — Что рассказал тебе ублюдок Емитсу?       Решив, что моя жизнь никому не нужна, я ляпнула: — Сам ты ничтожество, а меня зовут Аой.       Вы бы видели, что случилось дальше! У Занзаса вена на лбу вздулась, он схватил меня за лицо, желая сломать челюсть за отзеркаливание обзывательства, однако тут же отпрянул. Говнюк, вовремя отпрянул — бабочки, которые просочились из-под кожи лица не успели укусить его клешню.       Занзас был не из пугливых людей, он страдал как минимум синдромом бога, поэтому потратил всего лишь три жалких секунды на рассматривание бабочек, облепивших нижнюю часть моего лица, и напряг свою руку — в ней появилось шарообразное хадо, напоминающее по цвету настоящее пламя.       Ничего себе! Впервые вижу человека с хадо, не считая себя и Кайто. И Савады с его огоньком во лбу. Переведя взгляд с рук Занзаса на его лицо я спросила как можно более уверенным дипломатичным тоном: — Ты хочешь убить меня за то, что я назвала тебя ничтожеством в ответ? — Мусор не убивают, а уничтожают, — вернул мне мои слова Занзас. — А, вот как, ты хочешь убить меня за то, что я назвала тебя ничтожеством в ответ.       Как прекрасно, что зазнаек легко понять. Едва не закатив глаза от раздражения и не делая попыток встать с дивана, я добавила: — Не будь слишком высокомерным ко мне. Я сама считаю тебя не больше, чем жирным куском мяса, поэтому ничего страшного в том, что ты хочешь сделать со мной, нет. — Спасибо, утешила, дрянь, — опять вернул мне мои слова Занзас, не забыв добавить к ним свою авторскую изюминку.       Хм… а можно посчитать «дрянь» повышением?       Несмотря на своё высокомерие и вспыльчивость Занзас обладал мозгами. Он знал, что в гостинице сейчас есть как минимум один человек, который знает, что я нахожусь в его номере. Занзас мог подозревать, что ради меня Наоки может вызвать либо охрану, либо полицию, а лишних разбирательств с гражданскими лицами он избегал, так как были дела поважнее. Плюс ещё патлатый мусор ворчать начнёт, плюс ещё то, что ему нужно от меня что-то узнать. Взвесив всё это, Занзас сказал: — Я даю тебе последний шанс ответить на мои вопросы, иначе ты не выйдешь отсюда никогда. — Так я и не заявляла, что буду молчать.       Занзас погасил своё хадо, вернулся на диван и приказал мне налить ему виски. Мои бабочки вернулись под кожу.       В мини-баре не оказалось виски, я позвонила в ресторанчик отеля и попросила бутылку виски со льдом. Ожидание грозило растянуться на пять вечных минут. Я заимела наглость расспросить Занзаса о хадо: — Если моё хадо направлено на расширение, а хадо моего брата на защиту, то на что способно твоё хадо? Эй? Занзас, ты спишь? — Не зови меня по имени, дрянь, — не открывая глаз, сказал Занзас. — Ты сам мне его назвал, — напомнила я. — Как мне тогда тебя величать? — Можешь боссом, — хмыкнул Занзас. — Это вряд ли. У нас с Реборном уговор из-за которого я не могу встать на сторону Варии, — будничным тоном рассказала я, заслужив очередной взгляд Занзаса. — Что за уговор? — Реборн защищает меня от родителей, используя имя Вонголы, а я взамен держусь подальше от вас.       Занзас пораскинул мозгами с минуту и спросил: — Твои предки хотели избавиться от тебя из-за того, что ты больше не в клане?       Не проходило и одного дня, чтобы я не задавала себе этот вопрос, однако однозначный ответ всё не находился. — Я… Я не знаю, но, чтобы они не хотели сделать, Реборн избавил меня от этого.       Горничная принесла виски, лёд и два стакана. Хм, а зачем два? Ладно, пофиг. — Как аркобалено узнал, что Вария рассматривает тебя как новую единицу? — спросил Занзас, бдительно наблюдая за тем как я кладу лёд в его стакан специальными щипцами.       Не отвлекаясь от интересного дела, я пожала одним плечом и солгала: — Скорее всего просто догадался. Я не могла сказать ему этого, так как сама не знала, что у тебя на меня какие-то планы. Опережая твой вопрос, как именно мелкий догадался, всё просто — он наблюдал за мной долгое время, так как я учусь с Савадой в одном классе. Поэтому он знал, что Бельфегор настиг меня в городе, а потом дома… И ему не составило труда пошевелить извилинами. К его удачи родители так вовремя взбеленились, поэтому мелкий воспользовался тем, что дала ему удача.       Я подала Занзасу стакан с виски, и села на диван. Он выглядел задумчиво, недовольно. Скажи я ему, что это Бельфегор мне проболтался о планах Варии на меня, принцу пришлось бы худо, так что возвысим Реборна на туманный пьедестал, сказав, что он очень умный.       Занзас сделал глоток из стакана и глянул на меня так, словно у него в глазах был встроен детектор лжи. — Ты не можешь убить своих родителей?       Что-то внутри меня завязалось в гнилостный узел, а перед глазами помутнело. — Они всё ещё часть клана… — И убить их означает убить клан, — договорил за меня Занзас. — Скажи, дрянь, почему ты не хочешь пойти против своего клана? Тебе не хватит сил захватить власть?       Гнилостный узел начал развязываться, заражая гнилью каждый сосуд в моём теле, каждый орган и клетку. Я затравленно уставилась на Занзаса и кое-что заметила — некую дымку воспоминаний в глазах. Он сделал большой глоток алкоголя, пытаясь заглушить это воспоминание и сжав левую руку в кулак.       Частичка к частичке — и картинка сложена. — Наверное… как человек, который однажды пошёл против своей семьи, ты уже понимаешь, что убить верхушку правления и захватить власть — разные вещи. Силы на убийство у меня есть, но смогу ли я доказать клану, что достойна власти после кровопролития… — ответила я, задумавшись о клане. — Что ты только что про меня сказала? — обманчиво-спокойным голосом переспросил Занзас.       Я сцепила руки в замок и осторожно начала объяснять: — Несколько дней назад Емитсу сказал, что боссом Вонголы должен был стать его сын, однако Девятый неожиданно изменил своё мнение в твою пользу, поэтому вспыхнул Конфликт Колец — Внешний Советник имеет право голоса в выборе наследника и он был не согласен с изменениями. Однако, Емитсу обмолвился, что Внешний Советник обычно находится вдали от штаба Вонголы, поэтому у него не получилось встретиться с Девятым Вонголой, чтобы узнать, почему его мнение изменилось. Сегодня же я кое-что поняла, благодаря твоему поведению. — Неужели? — спросил Занзас и глаза его опасно блеснули.       Стараясь делать вид, что не замечаю насколько взрывоопасна дорожка, на которую ступила, я продолжила рассказывать: — Не берусь заявлять, просто говорю теорию. Когда я сказала, что место, которое человеку предоставляют с рождения, не принадлежит ему, и что его вероятнее всего хотят использовать, либо просто обманывают — ты повёл себя так, словно я знала про тебя что-то, чего знать не должна. Это натолкнуло тебя на мысли, что мне кто-то об этом рассказал и ты захотел узнать, кто именно. Несколько минут назад ты сказал про захват власти и поддался таким воспоминаниям, которые заставили тебя опустошить стакан за раз и сдерживать возникшую ярость. Основываясь на том, что ты достаточно решительный и смелый человек, полный хадо и вспоминая то, что при этой характеристике Емитсу сказал, что наследником Вонголы был Савада, я предполагаю, что однажды ты пытался совершить переворот.       Занзас молча смотрел на меня и в его взгляде я видела конфликт: убить или не убить. Что же, я оказалась права, аплодисменты мне, безнадёжно-любопытной дурочке.       Лёд в стакане Занзаса начал таять, я налила ему ещё одну порцию виски и подвела итоги: — Мне плевать на историю Вонголы. Плевать на то, кто, что и зачем делал в ней, потому что я не планирую менять одну клетку на другую и кому-то служить. Зачем вы позвали меня сюда? — Дерьмовая акула хотел знать, почему ты спасла жизнь венценосного мусора. — Не знаю, — просто пожала я плечами. — Бельфегор так-то меня раздражает, но… Не знаю.       За окном садилось солнце и я могла наблюдать за этим неприятным для меня зрелищем, сидя на диване, пока мою тушку рассматривал Занзас. Пару раз Ясу пробовала мне позвонить, но я сбрасывала звонок. После длительного молчания Занзас спросил: — Значит, тебе плевать, если Савада Тсунаёши умрёт? — Будет грустно, и только, — честно ответила я. — Мы с ним не близки.       Занзас сказал, что я могу идти и что мучительно убьёт меня, если хоть одно слово из нашего разговора будет передано кому-то другому. — А что насчёт хадо? — почти обиженным тоном спросила я, но с дивана поднялась. — Ты много знаешь о нём?       Много Занзас не знал. То, что я называла хадо итальянцы называли пламенем предсмертной воли (мне понравилось такое название, оно было более величественным) и у них им обладал только босс Вонголы. Очень похоже на мой клан, но в отличие от него пламя в Вонголе не отличалось по цвету. У всех был одинаковый оттенок настоящего огня. — Ты сказала, что твоё пламя направлено на расширение, — вспомнил Занзас, когда я уже хотела уйти. — Сказала. — Я думал, что оно нацелено на то, чтобы сожрать объект.       Я открыла рот, чтобы ответить, однако вовремя остановила себя. Легко улыбнувшись, я сказала предельно вежливо: — Извини, но я не раскрою тебе своих секретов.       Занзас швырнул в меня стакан как раз в тот момент, когда из спальни на разведку вышел Скуало. — ВРОООООЙ! Девчонка ещё живая? — Живее некуда, — ответила я, ловя стакан рукой, объятой пламенем посмертной воли.       Кольцо, болтавшееся на кости моего пальца звонко ударилось о пойманный стакан прежде, чем я его раздавила.       Скуало облегчённо выдохнул.