Глава 11. Наблюдать и чувствовать

Октябрь принёс в Винтерфелл затяжные дожди и низкое, тяжёлое небо, которое давило на крыши домов и заставляло умные стёкла работать в режиме постоянного антизапотевания. Вода стекала по древним камням поместья, смывая последние краски осени в сточные канавы. Богороща стояла голая и мокрая, её ветви, обнажившиеся после листопада, тянулись к серому небу, как чёрные вены. Якен Хгар не любил дождь. Не потому, что промокал - тени не промокают. А потому, что вода размывала следы. Не физические - энергетические. Тонкие нити магии, которые он научился чувствовать, в дождь становились почти неразличимы, смытые влагой и низким атмосферным давлением. Но сегодня небо прояснилось, и он мог работать. Работа заключалась в наблюдении. Старом, добром, человеческом наблюдении. Магия была бесполезна против того, кто её не использовал. А Джоффри Баратеон, судя по всему, магией не пользовался. Он был просто... неприятным мальчишкой. Якен сидел в арендованном фургоне на окраине школьной парковки Академии Винтерфелла. Снаружи фургон выглядел как обычный ремонтный автомобиль одной из местных служб. Внутри он был нашпигован техникой, которую Якен освоил за последние месяцы с той же лёгкостью, с какой когда-то осваивал искусство смены лиц. Технологии, как и магия, были просто инструментом. Разница лишь в том, что технологии не оставляли следа в ауре. На трёх мониторах перед ним мелькали лица школьников. Камеры наблюдения, любезно предоставленные системой безопасности Академии (Нед Старк имел связи в попечительском совете), транслировали жизнь школы в реальном времени. Якен следил за одним конкретным объектом. Джоффри Баратеон. Он появился в коридоре второго этажа в компании двух неизменных прихвостней - долговязого мальчишки с глуповатым лицом и коренастого, который всё время кивал, соглашаясь с каждым словом Джоффри. Сам Джоффри шёл по коридору так, будто коридор принадлежал ему. Расталкивал плечом младшеклассников, громко смеялся над шутками, которые были смешны только ему, и то и дело поправлял идеально уложенные светлые волосы. Якен смотрел на экран, и его стальные глаза не выражали ничего. Он изучал. Джоффри остановился у питьевого фонтанчика, отпихнул какого-то первоклашку, который ждал своей очереди. Первоклашка всхлипнул и отошёл. Джоффри даже не посмотрел на него - напился сам и брызнул водой в своего долговязого приятеля. Тот засмеялся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. -Да ладно, не ной, - бросил Джоффри и пошёл дальше, даже не обернувшись. Якен сделал пометку в блокноте, который вёл с начала наблюдения. Блокнот был старомодным, бумажным - технологии технологиями, но некоторые вещи он предпочитал держать подальше от цифровых сетей. "Мелкая жестокость. Отсутствие эмпатии. Потребность в подчинении окружающих. Низкий интеллект — судя по построению фраз и реакция". Он продолжал наблюдать. На уроке Джоффри сидел за последней партой, откровенно скучал. Когда учитель вызвал его к доске, он вышел с таким видом, будто делает одолжение, и написал на интерактивной панели три слова, два из которых были с ошибками. Класс хихикнул. Джоффри разозлился, сжал кулаки, но промолчал — видимо, боялся последствий. Якен отметил это: злой, но трусливый. Опасное сочетание для тех, кто слабее. Бесполезное для тех, кто сильнее. К концу дня наблюдений Якен сделал предварительный вывод: Джоффри Баратеон был слишком глуп для изощрённой магической атаки. Слишком примитивен. Слишком очевиден. Тот, кто сплёл чары на статуэтке, действовал тонко, терпеливо, с пониманием человеческой психологии. Джоффри не понимал ничего, кроме собственных желаний. Он был инструментом. Но не мастером. Якен откинулся на спинку кресла, глядя на мониторы. Джоффри перевёлся в Академию Винтерфелла в прошлом учебном году из Королевской Гавани - престижной частной школы на юге, известной своими строгими порядками и южными традициями. Интересно, почему он покинул её? Якен запросил данные из открытых источников - ничего конкретного. Просто "семейные обстоятельства". Он прокрутил в памяти хронологию. Перевод Джоффри совпал по времени с первыми ложными срабатываниями системы "Стена" в Винтерфелле. Тогда Нед списывал это на технические сбои, настройку нового оборудования. Теперь Якен знал: это были не сбои. Это была магия, прощупывающая границы. Кто-то проверял защиту. Второй день наблюдений принёс неожиданное открытие. Якен следил за перемещениями Джоффри по школьным коридорам, когда в поле зрения камеры попала Санса. Она шла по коридору в компании двух подружек, о чём-то тихо переговариваясь. Джоффри увидел её, и на его лице появилась привычная самодовольная ухмылка. Он направился к ней. - Санса! - окликнул он, растягивая слова. - Скучала по мне? Санса вздрогнула, бросила на него быстрый взгляд и... ускорила шаг. Её подружки, переглянувшись, послушно заторопились следом. Джоффри догнал их, преградил дорогу. - Эй, я с тобой разговариваю. Что за дела? Санса остановилась. Якен видел на экране, как напряглась её спина, как она поджала губы. Но в её позе не было прежней влюблённой заворожённости, которая так тревожила его в начале наблюдений. Была только... брезгливость? Страх? - Пропусти, Джоффри, - сказала она ровно, не глядя на него. - Я опаздываю на урок. - На какой ещё урок? - он не двигался с места. - Мы не виделись сто лет, а ты бежишь? Нехорошо. Одна из подружек - кажется, Джейн - робко пискнула: - Правда, Санса, может... - Нет, - отрезала Санса. И вдруг подняла глаза, посмотрела прямо на Джоффри. В её взгляде не было ни обожания, ни даже интереса. Только холодная, вежливая пустота. - Пропусти. Пожалуйста. Что-то в её тоне заставило Джоффри отступить. Он моргнул, явно не привыкший к такому приёму, и посторонился. Санса быстро прошла мимо, увлекая за собой подруг. Джоффри остался стоять в коридоре, глядя ей вслед. На его лице мелькнуло недоумение, быстро сменившееся злостью. Якен сделал новую пометку: "Санса избегает Джоффри. Чувствует угрозу или разочаровалась. Чары более не действуют" . Третий день наблюдений выдался солнечным, и Якен решил сменить тактику. Фургон остался на парковке, но сам он переместился ближе к школе, растворившись в тени старого дуба на границе спортивной площадки. Отсюда открывался хороший обзор на то место, где ученики проводили перемены. Он искал не Джоффри. Он искал нити. Связи. Тех, кто мог быть рядом с Джоффри, кто мог направлять его, кто мог иметь доступ к той статуэтке до того, как она попала к Сансе. Баратеоны были богаты, влиятельны, у них были связи по всему Вестеросу. И у них была мать Джоффри - Серсея, о которой ходили разные слухи. Но Серсея оставалась в Королевской Гавани, далеко отсюда. А Джоффри жил в Винтерфелле с отцом, Робертом Баратеоном. Роберт Баратеон. Старый друг Неда Старка. Когда-то они учились вместе, потом их пути разошлись, но связь сохранилась. Именно Роберт настоял на переводе сына в Академию Винтерфелла - "подальше от южных сплетен и поближе к северной дисциплине", как он объяснял. Нед согласился, потому что не видел причин отказывать старому другу. Якен видел причины. Но пока не мог их доказать. Взгляд скользнул по школьному двору, выхватывая знакомые лица. И вдруг замер. Арья. Она сидела на скамейке у входа в спортивный корпус, болтая ногами в воздухе. Рядом с ней, развалившись с небрежной грацией крупного щенка, сидел тот самый мальчишка, что целился в неё мячом в первый день. Джендри. Якен запомнил его имя и фамилию, когда проверял досье на всех, кто приближался к объекту. Джендри Баратеон. Внебрачный сын Роберта Баратеона. Сводный брат Джоффри, хотя вряд ли они сами признавали это родство. Джендри жил с матерью в другом районе, учился в Академии на общих основаниях, без привилегий, положенных "законным" детям. И, судя по тому, как легко он общался с Арьей, как они смеялись над чем-то, показывая друг другу на экране планшета, - он был ей настоящим другом. Якен наблюдал, и в его груди шевельнулось что-то... тёплое. Он подавил это движение, заморозил, как учили в Браавосе. Но тепло упрямо возвращалось. Арья показывала Джендри что-то на планшете, тыкая пальцем в экран. Джендри кивал, потом взял планшет, что-то быстро набрал, и на экране задвигалась трёхмерная модель - судя по очертаниям, механической руки. Арья восхищённо выдохнула и захлопала в ладоши. Джендри смущённо почесал затылок, улыбаясь. Якен знал, что Джендри увлекается робототехникой. В досье значилось, что он посещает дополнительные занятия по инженерии и уже выиграл пару школьных конкурсов с проектами простых механизмов. Интересно, знал ли Роберт Баратеон, что его незаконный сын унаследовал не буйный нрав отца, а его страсть к созиданию? Роберт в молодости тоже увлекался техникой, пока не увяз в семейном бизнесе. Кузнечное дело древности сменилось робототехникой - но суть осталась той же: создавать вещи своими руками. Арья что-то сказала, и Джендри рассмеялся - громко, открыто, запрокинув голову. Арья засмеялась следом, и её смех долетел до Якена даже сквозь расстояние, тонкий и счастливый. Он не видел её такой смеющейся с тех пор... с тех пор, как всё случилось. С тех пор, как она замкнулась в себе, перестала трогать мир, перестала доверять. А сейчас она смеялась. С мальчишкой, который когда-то кидал в неё мяч, чтобы "заставить двигаться". Дурацкий способ, но он сработал. Волчонок нашёл друга. Якен смотрел, как Джендри показывает Арье что-то на планшете, как она склоняется ближе, чтобы рассмотреть, как их головы почти соприкасаются. Ровесник. Человек, который говорит на её языке. Который не боится её странности, потому что сам - странный. Незаконный сын, живущий на окраине, грызущий гранит науки, чтобы пробиться в мире, где имя решает всё. Они были похожи. Два волчонка, которые нашли друг друга. В груди Якена снова шевельнулось то самое тепло. И на этот раз он не стал его замораживать. Он позволил ему быть. Потому что это была не его эмоция. Это была радость за неё. За маленького волчонка, который больше не один. Волчонок ищет стаю. Мысль пришла внезапно и осталась. Арья всегда искала свою стаю. Семья любила её, но не всегда понимала. Санса была слишком далёкой, мама - слишком занятой, отец - слишком погружённым в работу и чувство вины. Братья - да, но они были старше, у них была своя жизнь. А Арья нуждалась в ком-то, кто будет рядом. Каждый день. В школе, где она чувствовала себя чужой. И теперь у неё был Джендри. А у Якена... у Якена была работа. Он смотрел, как Арья встаёт, поправляет рюкзак, машет Джендри на прощание и бежит к выходу со школьного двора - туда, где её ждала дорога к Винтерфеллу. Джендри смотрит ей вслед, и на его лице - та самая улыбка, которая бывает только у тех, кто нашёл настоящего друга. Якен перевёл взгляд на фургон, где в мониторах застыло изображение школьного коридора и Джоффри, снова пристающего к кому-то из младшеклассников. Контраст был разительным. Два брата, две крови, две судьбы. А потом мысль, острая и неожиданная, пронзила сознание Якена: А считает ли Арья другом его? Он замер. Мысль была чужой, непрошенной, опасной. Она не имела права здесь быть. Он - тень. Телохранитель. Инструмент. Его дело - защищать, а не... не дружить. Не быть другом. У него не было друзей. В Браавосе его учили, что друзья - это слабость, привязанность - это уязвимость, эмоции - это роскошь, которую не может позволить себе тот, кто каждый день смотрит в лицо смерти. Нет. Якен резко оборвал эту мысль, заморозил, запечатал, задвинул в самый дальний угол сознания, куда никогда не заглядывал. Не сейчас. Не здесь. Не ему. Он - тень. Тени не думают о таких вещах. Тени просто есть. Работа. Напомнил он себе. Сосредоточься на работе. Но краем глаза, почти против воли, он ещё раз скользнул взглядом по школьному двору, где Джендри всё ещё сидел на скамейке, глядя на планшет, но уже не касаясь экрана - просто задумавшись о чём-то, улыбаясь своим мыслям. Якен вернулся в фургон к мониторам. Включил запись с камер наблюдения, перемотал, нашёл нужный момент - Джоффри, толкающий первоклашку у фонтанчика. Увеличил изображение. Сделал скриншот. Сохранил в папку "Материалы". Работа. Тепло в груди медленно остывало, уступая место привычной холодной сосредоточенности. Но где-то глубоко, на самом дне, осталась маленькая точка — вопрос, на который у него не было ответа. И который он запретил себе задавать. Волчонок счастлив. Это главное. Остальное не важно. Он снова посмотрел на мониторы. Джоффри исчез из коридора, зато в другом секторе появилась Санса - сидела в библиотеке, уткнувшись в книгу, но взгляд её был рассеянным, устремлённым куда-то в пространство за окном. Она думала о чём-то своём. Может быть, о том, почему так слепо верила в идеальность мальчика, который оказался пустышкой. Может быть, о том, как теперь смотреть в глаза сестре. Якен переключил камеру. Нашёл Арью. Она уже подходила к воротам Винтерфелла, её рюкзак с волком подпрыгивал на спине, и она что-то напевала себе под нос - тихо, но слышно даже через беззвучное видео. Счастливая. Но когда она выбежала из школьных ворот и, увидев его у входа в парк (он специально вышел из тени, чтобы она знала - он рядом), радостно замахала рукой и побежала к нему, - лёд дал трещину. - Якен! Якен, ты не представляешь! - она подлетела, запыхавшаяся, с горящими глазами. - Джендри показал мне своего робота! Он сам его собрал! У него рука двигается и можно запрограммировать, чтобы она рисовала! Представляешь? Он сказал, что научит меня! Якен смотрел на неё, на её счастливое лицо, на руки, которые она уже не прятала в карманы, а размахивала в воздухе, рассказывая. И позволил себе маленькую, крошечную радость. За неё. - Волчонок нашёл друга, - сказал он тихо. - Это хорошо. - Ага! - Арья сияла. - Он классный. Он странный, как я. Но в хорошем смысле. Понимаешь? - Человек понимает, - кивнул Якен. Они пошли по аллее к Винтерфеллу, и Арья всю дорогу рассказывала о Джендри, о его роботах, о том, как они вместе делают уроки на большой перемене. Якен слушал. И впервые за долгое время его стальные глаза были чуточку теплее. Потому что волчонок нашёл стаю. И пусть сам Якен никогда не сможет стать её частью - он всё равно будет рядом. Незримо. Неслышимо. Всегда. А мысли о том, чтобы однажды стать кем-то большим, чем тень... он спрятал глубоко. Туда, где даже он сам не сможет их найти. Или сможет, но никогда не признается. Вечером, вернувшись в свою комнату, Якен достал древнюю книгу и открыл её там, где между страниц лежал кленовый лист. Багряные края чуть потускнели, но лист всё ещё хранил форму - идеальный, пятипалый, напоминание. Он смотрел на него долго. Потом закрыл книгу и убрал на полку. Волчонок нашёл друга. Это хорошо. А тень останется тенью. Так было всегда. Так будет всегда. Где-то в доме звенел смех Арьи, долетающий из гостиной. Якен закрыл глаза и позволил себе просто слушать. Не думая о завтрашнем дне, о поисках врага, о магии и технологиях. Просто слушать, как смеётся его волчонок.