Про отчуждение

Лэйн просыпается не потому, что выспалась, а потому что дальше спать уже невозможно. Первое, что она чувствует, — усталость. Не физическую, а ту, что оседает где‑то под рёбрами и не проходит ни после сна, ни после любого другого отдыха. Лэйн ненавидит утро за то, что в нём слишком много времени подумать о себе. Она тянется за телефоном, хотя знает, что там ничего нет. Ни сообщений, ни уведомлений, ни единого повода чувствовать себя нужной. Экран загорается — пусто. Лэйн смотрит на несколько секунд дольше, чем нужно, будто надеется, что если подождать, то появится сообщение. Не появляется. Она откладывает телефон и чувствует знакомый укол стыда за собственную глупость. Девушка медленно садится на кровати, чувствуя, как внутри всё сопротивляется. Пол холодный, неприятный, и это ощущение странно успокаивает — оно единственное реально, в отличие от всего остального. В зеркале напротив — отражение, которое она старается не рассматривать. Слишком знакомое лицо, слишком много недостатков, которые невозможно не заметить. Одежду девушка выбирает долго, хотя выбор всегда одинаковый. Ничего яркого. Ничего, что может привлечь внимание. Ничего, что может вызвать вопросов. Лэйн боится вопросов. Боится, что ей придётся отвечать и что в этот момент все увидят, какая она на самом деле — неловкая, лишняя, неуверенная. Мир снаружи кажется слишком громким, слишком суетливым. Лэйн идёт по тротуару, глаза сами ищут лужи и трещины на асфальте, чтобы не встретиться с чужими взглядами, а губы непроизвольно шевелятся: — Просто день, — пробубнила она отрывисто, хмыкнув себе под нос. — Просто пары. Просто пережить. Девушка не ждёт от этого дня ничего хорошего — ей бы хватило, если он просто закончился. Кафедра криптографии. Слышала это слово уже столько раз, что оно должно вызывать что‑то вроде привычки. Криптография — это когда понимаешь самое сложное гораздо проще остальных. Это когда закрытые тексты и бессмысленные символы кажутся легче, чем разговор по душам с человеком. Она никогда не считала себя «успешной» студенткой. Для остальных криптографы были академическими чудиками — люди, которые любят сидеть над абстрактными задачами, которые не сразу поддаются решению. А для Лэйн это было просто безопасно. Тут можно спрятаться за неизвестными символами, тут тепло от понимания, пусть и не всегда полного. И ей это правда нравилось. Ее учеба — это не успехи и не провалы. Это больше похоже на тихую борьбу с собой: каждый раз поднять руку на паре, сказать что‑то вслух, ответить на вопрос — это как пройти сквозь терновые заросли к выходу. Иногда она чувствует, как голос дрожит, когда преподаватель спрашивает её имя. Иногда Лэйн целый час сидит над задачей, в то время как другие уже пошли домой. Это не было лёгким. Но это было вполне терпимо. Не терпимо было думать о доме, однако эти мысли всё равно выплывали. Родители…Слово, которое должно быть обычным, но для неё таило не облегчение, а болезненное напряжение. В детстве её рождение, по сути, было «не по плану»: мать забеременела случайно и с самого начала не верила, что сможет полюбить незапланированного ребёнка. Отец был погружён в работу, традиционные установки, вечные попытки «исправить» то, что, по его мнению, было неправильно в Лэйн. Ещё в детстве ее учили, что уважение нужно заслужить, а любовь — заработать. И Лэйн до сих пор чувствовала, как не достигла того, что от неё ожидали. Ей самой было страшно признать, что даже сейчас, далеко от дома, она всё ещё живёт под тяжестью тех взглядов, тех слов, тех не произнесённых обвинений. Лэйн думала, что сможет уйти от этих ощущений при помощи учебы и если она просто будет стараться достаточно усердно, меньше ошибаться, то однажды заслужит уважение не только других, но и собственное. Девушка шла по дорожке, огибая группы болтающих студентов, когда услышала звонкий голос рядом: — Эй, ты! Да, я тебе! Погоди! — кто‑то догонял её прямо посреди пути. Лэйн замерла, а внутри всё сжалось. Почему ко мне пристали? Что она вообще хочет? — подумала девушка с раздражением, которое тут же сменилась тревогой. — А ты… Лэйн, да? — студентка наклонилась вперед, пытаясь разглядеть лицо Лэйн получше. — Я видела тебя на парах по криптографии, — она хихикнула, словно это было самое смешное заявление на свете. — Привет… — голос Лэйн вышел тихим, опять собеседница её не поймет. Какой позор. — Ты что-то хотела? — Слушай, у меня тут список всех групп нашего института, мне надо добавить тебя в наш новый чат по кафедре, а то ты единственная из параллели, кого в нем нет. Там обсуждаем лекции, задания, иногда делимся ссылками разными! — Кира смотрела на неё так, будто Лэйн вот‑вот должна была восторженно согласиться. Внутри всё неприятно сжалось. Чат… — подумала Лэйн. — В прошлый меня никто так и не добавил. Не пригласили. Никто даже не сказал ни слова. Но вслух она сказала совсем другое. — Эм, ну ладно, да… могу. Почему я говорю «да»? — думала Лэйн. — Почему не могу сказать «нет»? Почему снова всё так сложно? Почему всегда кажется, что я не имею права на своё мнение? Кира широко улыбнулась: — Отлично! Я кину ссылку, и ты присоединишься. Там просто, ничего сложного. Ты увидишь, все очень дружелюбные. Лэйн поймала себя на том, что хочет сказать вслух прямо Кире: «Меня в прошлый чат никто не добавил, зачем мне новый?» Но слова застряли где‑то между губами и мыслями, вместо них вылетело только скучающее: — Спасибо, присоединюсь обязательно. Толпа студентов хлынула в аудиторию, как если бы все они были частью заранее срежиссированн массовки, и Лэйн, слегка отстав, пробивалась сквозь шумные разговоры и смех. Она шла осторожно, стараясь не задеть однокурсников и не оттоптать никому ноги. — О, Лэйн! — кто-то из толпы махнул рукой. Лэйн едва кивнула, не в силах ответить так, чтобы это выглядело убедительно. Аудитория оказалась переполненной: студенты расставляли ноутбуки, рюкзаки, тетради, все обсуждали последние задачи и новости, кто-то шутил, а преподаватель, как всегда, начинал энергично. — Доброе утро, аудитория! Сегодня мы продолжим разбирать шифр «Виженера». Не заснуть… нет, заснуть было бы даже лучше, — добавила мысленно Лэйн. Девушка всегда удивлялась, почему в кровати ворочается до глубокой ночи, а на паре уже с первых секунд её глаза начинают слипаться. Чтобы отвлечься, Лэйн решила заглянуть в чат кафедры, который Кира ей прислала. Телефон лежал на коленях, экран светился, и пальцы машинально начали скроллить. — Посмотреть только… — прошептала она себе, — просто глянуть, что там, ничего писать не буду. Просто наблюдать, как нормальные люди делают то, что у меня не получается. Экран загрузился, сначала там были обычные сообщения: вопросы про задание, мемы, ссылки на полезные статьи. Но в самом верху медиатеки появилось новое видео — короткое, но уже активно пересылаемое несколькими студентами. На нем Рут - рыжеволосая девушка с кафедры психологии, у них была одна общая знакомая, на вечеринке, пьяная, держащаяся за парня, целующаяся и… пытающаяся засунуть руку ему в штаны. Щеки Лэйн немного покраснели — не от смущения за студентку, а от привычного чувства чужой неловкости, которое Лэйн ощущала всегда сильнее, чем собственное. И где‑то глубоко в голове снова прокатился тихий, саркастичный голос: Ну да, изучение криптографии — это одно, а изучение социальных норм — это прям отдельная наука. Лэйн с усилием перевела внимание с экрана обратно на преподавателя, стараясь не думать о том, что может также однажды потерять контроль. И это ощущение одновременно захватывало и пугало, заставляя сердце биться быстрее, дыхание учащаться, а пальцы нервно играть с ручкой. Лэйн слегка улыбнулась самой себе. Внутри была чистая ясность: Рут сделала свой выбор - напиться, и это заслуживает осуждения, а не сочувствия. Видео уже разлетелось по всему университету, а Лэйн просто наблюдала, осознавая свой интерес к разрушению рамок, к хаосу, который люди создают вокруг себя. Когда пара подошла к концу, и студенты один за другим покидали аудиторию, разговаривая и обсуждая тему, которую только что разбирали. Лэйн отходила в сторону, чтобы никого не задеть и никто не задел её, пока внезапно не раздался голос из-за спины. Рядом возникла уверенная, спокойная фигура — Анна. — Эй, ты как? — Анна казалась не слишком довольной, но на её лице не было злости. Скорее — изображение искренней заботы, которую трудно выразить словами. Лэйн остановилась и на секунду вздохнула. С Анной рядом было легче. Не потому, что исчезал страх, а потому, что подруга не требовала от неё сразу быть «социально компетентной». Она просто была рядом. — В целом нормально, стою на ногах, дышу сама, не падаю в обморок, — Лэйн сказала слегка прищурившись, стараясь улыбнуться, но получилась скорее гримаса боли. — Как твоя пара? Анна уловила легкий юмор и кивнула так, будто поняла это без лишних слов. — Сложно, — ответила Анна, не теряясь. — Но я справилась. Препод по биохимии завалить пытался, не на ту напал. Если что, — девушка лукаво улыбнулась, — можем пройтись вместе до кафетерия. Хочу кофе. Лэйн улыбнулась в ответ с нескрываемой заинтересованностью, а глаза искрились лёгким азартом, она не задумываясь кивнула. — Ладно, — сказала она, — кофе звучит неплохо. Лэйн слушала, не перебивая, почти как если бы это был звук дождя, бьющего об окно её комнаты. Анна просто делилась мыслями вслух — быстро, без пауз, с такой теплотой, что Лэйн не могла не слушать. — Он всегда так, — продолжала Анна, — ещё со школы: уверен в себе, как будто мир обязался слушать только его. Я ему говорю: «Брат, ты тоже можешь ошибаться», а он только улыбается и разводит руками. Иногда я думаю… он больше заботится о других, чем о себе. Лэйн кивнула, улыбнувшись, потому что даже эта нескончаемая болтовня Анны звучала для неё успокаивающе. В подруге не было попытки доминировать или давить — она просто открывала слова, как окно, через которое приятно проникал летний воздух. — И знаешь, — Анна слегка остановилась, чтобы поправить очки и прическу, — братец всегда думал, что я слабая. Но это только потому что не видел, как я справляюсь со своими проблемами сама, пока он служит. — Думаю, Дмитрий просто любит тебя по‑своему, — сказала Лэйн мягко. — В своей особой манере. Анна всё ещё говорила о брате, но слова становились отдалённым эхом, потому что Лэйн не могла отвести взгляд от фигуры у входа в кафетерий. Парень опирался на стену, руки в карманах, и выглядел так, словно мир вокруг него был фоном, а он главным героем. Лэйн не знала его имени. Она даже не знала, кто он, но поняла, что этот человек изменит ее мир навсегда.