Чужой мир

Чья-то крепкая ладонь настойчиво хлопала Еву по щеке. Сознание возвращалось рывками. — Попей воды, девица — сказал кто-то рядом. Не открывая глаз, она с трудом потянулась вперёд. К губам поднесли флягу. Ева тут же принялась жадно пить, захлёбываясь и покашливая. Вода оказалась затхлой, с металлическим привкусом, неприятной до тошноты, но сейчас, она готова была осушить целую бочку этой дряни. Голова постепенно прояснялась. Когда Ева наконец открыла глаза, мир ни капли не изменился — перед ней всё так же стояли Иорвет, Геральт с Золтаном и настороженные скоя’таэли с оружием на готове. — З-здравствуйте… — неожиданно для себя выдавила она. — И тебе не хворать, девица, — крякнул Золтан, почесав бороду. — Каким таким лешим тебя сюда занесло? Ты кто? Прибожек? А-ли деревенская барышня заблудшая? Воздух вокруг готов был заискриться от напряжения. — Вставай и отвечай, девка, — самое красивое существо, по версии Евы, смотрело на неё так, словно уже прикидывало, стоит ли тратить стрелу. — Деревенские сюда не суются, — продолжил Иорвет спокойно. — Они знают, кому принадлежат эти земли. И знают, что их здесь ждёт. Он хищно прищурился. — Шпионишь на Лоредо? От его взгляда у Евы свело живот. Несмотря на расслабленную позу и лёгкость движений, девушка не сомневалась: один короткий жест — и она просто перестанет существовать. Геральт шагнул, протянул ей руку, помогая встать. — Мы слушаем, — жёлтые глаза внимательно смотрели на девушку. — Говори. Мысли носились в голове Евы вихрем. Объяснить то, как она сюда попала не получится, ведь для этого нужно самой понимать, что именно произошло. А с этим у Евы была большая проблема. Рассказать о том, что из другого мира и знает наперёд события в этом? А знает ли? Что если они тут живут по какому-то другому сценарию, отличному от игры? Что если, пока она будет пытаться осмыслить и пересказать произошедшее с ней, эльф просто напросто пустит ей стрелу между глаз, не поверив. Удушающая паника накрывала с головой. Девушка сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и заговорила быстро, боясь не успеть: — Лето… — выдохнула она. — Лето — предатель. Он предал тебя, Иорвет. Ева сама вздрогнула от того, как легко произнесла имя эльфа. — Лето хотел убить тебя. Киаран… его поймали. Он на барке приговорённых. Умирает. — сердце от волнения колотилось так отчаянно, но она продолжала, почти задыхаясь. — Во Флотзаме будет погром… погибнет очень много эльфов. Филиппа и Саския… Я знаю, что Саския… Она замолчала так же резко, как начала. Плотная тишина повисла над поляной, казалось, что сам древний лес затаил дыхание. Сердце всё ещё бешено билось где-то в горле, пальцы мелко дрожали, но Ева стояла на месте, не отводя взгляда. Да, говорила она спутано и скорее всего, эльф мало что понял из этого потока бессвязной речи. Но, по крайне мере, теперь её не убьют, пока не выяснят что она тут наговорила. Иорвет молчал. Эльф смотрел на девушку так, словно видел её каждую затаённую мысль. Лицо Грозы Севера не выражало ни злости, ни удивления. — Ты называешь имена, — наконец сказал он ровным, низким голосом. — И говоришь слишком уверенно для случайной заблудшей. Он сделал шаг вперёд. Совсем немного, но Ева ощутила это всем телом. — Откуда ты это знаешь? Девушка открыла рот, но слова не шли. В голове была пустота и только одно чёткое понимание: правды, которую они могли бы принять, у неё нет. — Я… — выдохнула она. — Я не шпион. И не знаю, как это объяснить. Геральт коротко посмотрел на неё, затем на Иорвета. — Она не врёт, — сказал он спокойно. — По крайней мере, не сейчас. Иорвет даже не повернул головы в его сторону. — Это ничего не меняет, — отрезал одноглазый. — Если она говорит правду — она опасна. Если лжёт — тем более. Он сделал короткий жест рукой. — Связать. Увести. Ева почувствовала, как холод опускается куда-то внутрь, ниже рёбер. Страха уже не было — только пустая, звенящая обречённость. Ей связали запястья за спиной. Грубая верёвка больно впивалась в кожу, а на глазах выступили слёзы. — Иорвет, я был на барке и говорил с Киараном, — Геральт сделал шаг вперёд. — Киаран в очень плохом состоянии, но жив. Лето действительно предал тебя. — Почему я должен доверять тебе, Vatt’ghern? Возможно, ты и эта девка лжёте. — Иорвет ткнул пальцем в бледнеющую Еву. — Значит, Киаран тоже лжёт, — выдохнул Геральт. Он начал уставать от этого разговора. — Скажи, где найти Лето? Иорвет переступил с ноги на ногу и задумался на несколько секунд. Взгляд его был нечитаем. — В руинах Калмеведд, — наконец произнёс эльф. — Почему-то он любит это место. — Встретимся на месте. Мне надо подготовиться, — сказал ведьмак. — Иорвет, я не знаю, кто эта девушка, но не спеши с ней расправляться. Если она так много знает, то может быть полезна. — Мы разберёмся, — бросил эльф через плечо. — Так или иначе. Девушку вели в лагерь скоя’таэлей. Мрачная чащоба давила со всех сторон: солнечный свет едва пробивался сквозь плотный полог листвы, а исполинские деревья уходили кронами прямо в низкие тучи. Корни, торчащие тут и там из земли, как крючковатые пальцы древнего чудовища, будто тянулись к ней и норовили схватить, утянуть под землю и оставить навсегда в этом древнем лесу. Белки шли почти молча, изредка переговариваясь на Старшей Речи. Идти со связанными запястьями было сложно: руки ныли, ноги готовы были споткнуться и упасть в любой момент. Чудом девушка ни разу не рухнула за всю дорогу. Иорвет шагал впереди. Один. Горделивая осанка, широкий разворот плеч, бесшумная и лёгкая походка. Он двигался по лесу как хозяин, знающий здесь каждый лист. Сначала Ева почувствовала лёгкий запах дыма. Потом приглушённые голоса, почти неотличимые от шороха листвы. И лишь затем она увидела их: тени между деревьями. Лучники. Они смотрели на девушку безо всякого интереса и тем более, не испытывали к ней ни малейшего сочувствия. Иорвет остановился у входа в пещеру и подал знак. Еву усадили рядом со входом, прямо на траву. Девушка выдохнула весь воздух из лёгких, облокотилась спиной о камень и обмякла. По дороге к лагерю, она даже не решилась представить, что её может ждать в логове «белок», сосредоточившись на том, как идти со связанными руками и не упасть. Одноглазый эльф стоял напротив, чуть в стороне. Он не спешил начинать, не задавал вопросов сразу, просто смотрел, давая понять: допрос уже идёт. Под его взглядом Ева окончательно съежилась, собралась в жалкий комочек. — Ты появляешься из ниоткуда, называешь имена, о которых здесь знают единицы, и говоришь о вещах, которые ещё не случились, — Иорвет медленно присел напротив неё. — У меня есть три варианта: ты безумна, ты шпионка… или ты куда опаснее, чем кажешься. Он хищно прищурил единственный глаз, полный ядовитой зелени, и едва уловимым движением поджал уголки губ. Девчонка напротив испуганно заморгала. Иорвет молчал, разглядывая её. Не торопясь. Не деревенская. Слишком худая, но не от голода. Руки не знали тяжёлой работы, но кожа содрана, исцарапана — она явно продиралась через лес, не разбирая дороги. Тёмные вьющиеся волосы спутались, липли к лицу. Одежда порвана — бежала, цеплялась, падала. Странная одежда. Не похожа на наряды чародеек. Ведьму он узнал бы сразу — по взгляду и по тому, как держит голову. Здесь ничего. Не сходится. Он привык определять людей быстро — по запаху, по походке, по взгляду. Эта пока не вписывалась ни в одно его определение. Слишком чужая. Эльф видел её страх. И этого было достаточно, чтобы внутри поднялось привычное отвращение. Люди всегда одинаковы. Сначала страх, потом ложь, потом мольбы. Иногда наглость. Иногда вера в собственную особенность. Конец у всех один. Необходимость тратить на неё время и менять свои планы раздражала. Очередная человеческая жизнь, слишком хрупкая и слишком шумная, чтобы стоить внимания. Иорвет медленно достал охотничий нож, покрутив его в руке, как игрушку. — А теперь, dh’oine, — сказал он вкрадчиво, — ты расскажешь, кто такая и зачем пришла в мой лес. И советую начать с правды. Ева почувствовала, как сердце подпрыгнуло к горлу, хотелось закричать, убежать, раствориться в лесу. — Я… я не шпионка… — продолжила она, задыхаясь. — Я… я просто… попала сюда… случайно. Каждое её слово звучало глухо даже в собственных ушах. Глаза метались между Иорветом, ножом и лесом вокруг, пытаясь найти хоть что-то безопасное. Она замолчала, дрожа всем телом, чувствуя, как страх завладевает каждой клеточкой её тела. — Пожалуйста… не убивай меня… — прошептала Ева почти беззвучно, сжимая зубы. — Я не могу… я не… — голос сорвался. — Я не из этого мира. Слова оборвались. Она зажмурилась, как будто это могло защитить её от ножа и замерла, ожидая удара. Иорвет резко сократил дистанцию между ними. Ева даже не успела вдохнуть, как его рука вцепилась ей в подбородок, заставляя поднять голову. Крепкие пальцы эльфа отозвались на её коже теплом, от них пахло табаком. — Не из этого мира, — повторил эльф тише. — Люди любят красивые слова, когда им страшно. Он наклонился ближе, почти вплотную. Давление усилилось — не настолько, чтобы сломать, но достаточно, чтобы у неё перехватило дыхание. Эльф резко отпустил её лицо и в следующую секунду схватил за связанные запястья, рванув вверх. Верёвка впилась в кожу, боль прострелила руки до плеч. Девушка вскрикнула прежде, чем успела это осознать. — Ты не чародейка, — его голос оставался ровным, — не ведьма, не крестьянка, — он сделал паузу, — но это не значит, что ты не лжёшь. Он толкнул её обратно на траву, так же внезапно, как поднял. — Ты знаешь имена. Места. Исходы. — Иорвет выпрямился. — Значит, у тебя есть источник. Или ты сама источник. Нож снова появился в его руке. — Говори, — сказал Лис тихо. — Медленно. Сначала. — И если это очередная сказка — я узнаю. — Я… — голос Евы сорвался. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. — Я не знаю, как это объяснить так, чтобы вы… чтобы ты поверил. — девушка подняла взгляд всего на секунду и тут же опустила его обратно. — Там, откуда я… — она запнулась, будто само слово причиняло боль, — это не ваш мир. У нас нет магии. Нет ведьмаков. Нет эльфов в лесах. — Я не жрица. Не пророчица. Я знала эти имена… потому что для меня они были частью рассказа. Истории. Придуманной. Я не думала, что всё это… — Ева коротко выдохнула, — может стать настоящим. Она замолчала, собираясь с силами. — Я знаю, что будет дальше. Но не всё. Только определённые отрезки времени. Там… — пленница неопределённо качнула головой, — есть развилки. Выборы. Я не знаю, какие из них станут моими. Или вашими. Ева подняла глаза снова — на этот раз чуть дольше. Ей было страшно рассказывать весь сюжет. А что будет дальше? Изменится ли реальность от этого? Как всё это повлияет на неё? Пока она владеет информацией, она может что-то решать. Хотя, сидя со связанными руками и ножом у горла, особо не порешаешь. — Книги, рассказы… — протянул эльф. — Ты что, юродивая? — Всё началось вчера вечером… или сегодня? Я уже запуталась. В моём мире был вечер. Я шла домой, когда меня стали преследовать незнакомые мужчины. Испугавшись, я побежала. Бежала долго — через незнакомый лес. Вокруг уже стемнело, и ни одной тропинки рядом не было. Ева сделала глубокий вдох и закрыла глаза: — Я увидела свет между деревьев, что-то похожее на портал. Но в моём мире такое просто не существует. Мне захотелось рассмотреть поближе. А дальше — вспышка света. И очнулась я уже в вашем мире. — Портал, говоришь… — коротко проговорил он, смакуя это слово. — А кто его открыл? И ещё… — сказал Иорвет. Взгляд скользнул по её лицу, оценивая каждую деталь. — Книги? Ты утверждаешь, что знала истории до того, как оказалась здесь? Он молчал, наблюдая за ней. Фиксировал каждое движение, отмечая малейшие изменения в мимике. — Я не знаю, кто открыл портал. А книги — это ваша история. Эльфы, Геральт, Лето. Всё это написано в наших книгах. Поэтому я знаю имена и события. Я знаю, что Саския дракон. Ева подняла взгляд. Иорвет слегка откинул голову назад. На короткий миг в единственном глазу вспыхнуло удивление — этого он точно не ожидал. — Что ты сказала? — выдохнул скоя’таэль. Холодный взгляд не отрывался от неё, а пальцы крепче сжали рукоять ножа, готовые к любому неверному движению. — Никто… кроме меня… — произнёс он медленно, будто пытался поверить своим ушам. — Никто не должен это знать. Эльф снова замолчал, наблюдая, как дрожат её губы, как взгляд суетливо бегает по нему, боясь зацепиться за что-то. Девчонку трясло от страха и это Иорвета более чем устраивало.