Осада Вергена

К полудню проклятие мглы пало. Геральт из Ривии, ведьмак, мясник из Блавикена, тяжелой походкой вошел в замок Трех Отцов. Саския сидела за столом склонившись над картами, перебирая пальцами кольца на кольчуге, рядом стоял принц Стеннис, сжимая рукоять меча и бессмысленно уставившись в черную точку на пожухлом пергаменте — Верген. — Проклятие снято, Саэсентессис. —нарушил тишину ведьмак и сел напротив. — Значит, Хенсельт скоро будет здесь. — Саския медленно подняла взгляд. Стеннис резко втянул воздух. — У нас мало времени. В зал, как всегда, бесшумно вошёл Иорвет. За ним, ворча и поправляя перекосившийся дублет, Золтан Хивай. — Пора? — спросил эльф, ни к кому конкретно не обращаясь. Ведьмак коротко кивнул. Иорвет скользнул взглядом по картам, по лицу Саскии, по стоящему напряжённо Стеннису. — Я отправляюсь на восток. Приведу ещё отряды, — сказал он спокойно. — Когда Хенсельт ударит, нас должно быть больше, чем он рассчитывает. Он вышел не прощаясь. Саския поднялась, одним движением сворачивая карты. — Золтан, ты возьмёшь на себя командование обороной. Начинаем готовиться немедленно. Краснолюд фыркнул, сунул большие пальцы за ремень. — Клянусь херами всех богов, — рявкнул он, — мы этого поганого, рвать его мать, единорога не пропустим! — Это король Каэдвена, — холодно заметил Стеннис. — Да хоть розовый пони с короной, — огрызнулся Золтан. — Если сунется к Вергену, получит по зубам. Геральт молча поднялся. — У него есть сильный маг. И осадные машины. — Разберёмся и с магом и с машинами, — коротко ответила Саския. — Золтан, укрепить ворота. Лучники — двойной дозор. — Уже делается, — проворчал краснолюд и направился к выходу. Стеннис задержался у стола. — Если Иорвет не успеет вернуться… — Успеет, — перебила его Саския. — Он всегда успевает туда, где начинается война. В зале стало тихо. По Вергену тревога прокатилась быстро. Кузницы загудели, заскрипели ворота, по улицам застучали сапоги. Ева мчалась к дому дорогих ей эльфов, путаясь в подоле платья, задевая локтями прохожих. Она влетела внутрь без стука. — Сегерим… Сег… — дыхание сбилось. Она зажмурилась. Вдох. Выдох. — Хенсельт скоро будет здесь, — тяжело произнесла она. Из соседней комнаты вышел Сегерим — полностью вооружённый и спокойный. Он аккуратно протирал клинок масляной тряпкой, проверяя кромку. Следом появился всё ещё бледный Седрик, крепко прижимая лук правой рукой. Ева ахнула. — Вы… куда… Вы… — её взгляд метнулся к Мориль. Та лишь опустила глаза и крепче прижала ребёнка к груди. — Мы присоединимся к отряду Иорвета, —спокойно сказал Сегерим. Ева растерялась. — Но как… Седрик, ты же ещё слаб… — Уж лук-то я в руках удержу, — с лёгкой улыбкой ответил он. Они вышли из дома. Сегерим шел первым, шаг его был твёрдым и размеренным. Следом Седрик, чуть медленнее, но упрямо, стараясь не выдавать как тяжело ему дается каждый шаг. Ева двигалась почти машинально. Не отдавая себе отчёта, зачем идёт за ними. Лаэр хмуро замыкал их шествие, внимательно осматривая улицу. На пороге осталась Мориль. Она стояла неподвижно, ребёнок тихо сопел на её плече. Сегерим не обернулся. На перекрёстке, у старой кузницы, в окружении нескольких скоя’таэлей, Иорвет раздавал распоряжения. Он говорил быстро и громко. — Лаэр, я искал тебя. Поведешь их. — он кивком указал на воинов рядом. Лаэр мгновенно оказался среди скоя’таэлей, заговорил чётко, почти жёстко, распределяя позиции, проверяя, у кого сколько стрел, кто займёт лестницы, кто прикроет фланг. — Иорвет. — Сегерим сделал шаг вперед. —мы готовы присоединиться. Иорвет коротко кивнул и посмотрел на Седрика. — Я справлюсь. — твёрдо ответил тот. — Хорошо. Займёте западную часть стены. — Я - я… я тоже хочу помочь… — выдохнула Ева, сама не узнавая своего голоса. Кровь гулко стучала в висках. Иорвет прошелся по ней тяжёлым взглядом — по тонким, почти детским запястьям, по выступающим из под нелепого платья ключицам. Его челюсть едва заметно напряглась. Ничего не сказав, командир скоя’таэлей развернулся и ушел прочь. Когда все разошлись, улочка ей показалась слишком широкой и шумной. Люди, эльфы, краснолюды, двигались быстро, целеустремлённо. Каждый знал, куда бежать, что нести, кого слушать. А она стояла одна посреди этого движения, мир как будто обтекал её, не задевая, не принимая. «Чем может помочь в бою такое «тепличное растение, — раздражённо думала она. — Распугать армию Хенсельта слезами?» Горько вздохнув, девушка оглянула себя, надеясь, что прямо сейчас, в самый нужный момент, что-то воинственное или волшебное внезапно пробудится в её теле. Но всё оставалось по-прежнему — тоненькая фигурка, лёгкие руки, неумелые ноги. Ни меча, ни заклинаний, ни силы. Только она сама и щемящее чувство, что придётся искать другой способ быть полезной. Мимо, грациозной ланью, пролетела медичка Иорвета — та самая, что ухаживала за Киараном на барке. Она слегка задела Еву плечом, бросила недовольный взгляд и побежала к главной площади. И тут Еву осенило. «Госпиталь. Раненых будет много. Я смогу помочь там.» От мысли о раненных и крови ком подступил к горлу, но ноги уже несли её вслед за эльфийкой. У замка Трёх Отцов стоял ведьмак и что-то обсуждал с Саскией. — О, наша пророчица, — слегка усмехнулся Геральт. — Но должен признать, ты оказалась права, — добавил он примирительно. Ева пропустила слова ведьмака мимо ушей. — Где будет располагаться госпиталь? —торопливо спросила девушка. — Два пункта, — Саския указала жестом. —Основной, в большом зале замка. Там будут тяжёлые. Передовой, у западной стены, в складе. Туда понесут первых. — В замке госпиталем командует травница Драгомира. У стены — краснолюд-цирюльник Бартек. Если не боишься крови иди к нему. — добавила драконица. Ева резко развернулась и быстрым шагом пошла на запад. Ведьмак только хмыкнул ей вслед. Импровизированный госпиталь встретил девушку запахом жжёного масла. На длинных столах лежали аккуратно разложенные травы, свёртки с мазями, горстки измельчённых растений. Полки ломились от бутыльков и деревянных коробочек. В углу, на простой скамье, сидел краснолюд с короткой бородой и кряжистым телом, сосредоточенно пересчитывая банки. — Вы Бартек? — осторожно спросила Ева. — Я. — отозвался краснолюд, разворачиваясь к ней всем телом. — Саския отправила меня вам в помощь —приврала девушка. Краснолюд осмотрел её с ног до головы: — Уж больно ты хлипкая, дева. Ева расправила плечи и подняла подбородок, инстинктивно стараясь быть выше и крупнее. — Ладно. Видишь стол? Режь полотно полосами. Длинными. Вон котёл, туда воду. Будем кипятить. Вот тут, — он указал на полку — сушёный чистотел и тысячелистник. Разотри, смешай с жиром. Мазь для ран. Бартек отвернулся дальше считать свои склянки, будто Ева и не стояла больше рядом. Работа оказалась простой. Монотонной. Спасительной. Она рвала ткань, резала, складывала аккуратными стопками. Кипятила воду. Перетирала травы в деревянной ступке, пока пальцы не начали пахнуть горечью. Солнце клонилось к горизонту. Вечером в склад занесли первые носилки – не с боевыми ранами, а с теми, кто порезался при укреплении, обжёгся в кузнице. Ева подавала воду. Держала лампу. К ночи руки уже болели. Верген не спал. На стенах дежурили двойные караулы. Кузницы все ещё шумели, а за холмами, иногда вспыхивали огни лагеря Хенсельта. Отрезав последний кусок ткани, Ева опустила голову на стол. Мир вокруг замер. Запах трав, холодный камень, приглушённый шум подготовки — все стихло для неё. Она провалилась в крепкий и глубокий сон. — Па-ап… давай её отпустим, — Ева смотрела на свои руки, в которых лежала крупная рыба, она беспомощно открывала и закрывала рот. Чешуя переливалась в закатном солнце. — Доча, ну что это за рыбалка, если мы будем весь улов отпускать обратно? —мужчина ловко забросил удочку в воду. Рыба в руках Евы внезапно дернула хвостом. Потом еще сильнее. И еще. — Э-эй, дева, просыпайся! — кто-то мягко похлопал её по плечу. Её веки дрогнули. — Проспишь всё, помощница… — Бартек стоял рядом, надевая фартук. Где-то рядом гудел призывный рог. Началось. Каэдвенцы двинулись плотным строем к главным воротам Вергена. Щиты сомкнуты, копья выставлены. Арбалетчики прикрывали наступление. На стенах ответили стрелами, эльфийские лучники били точно. Несколько солдат упали, но строй не сломался. — Готовьтесь, — коротко бросил Бартек. Ева оглянулась. У полок стояла медичка Иорвета и что-то сосредоточено выбирала. Из смежной комнаты склада вышла краснолюдка. — Ну что, девки, готовы спасать наших мужиков? — её голос был громкий, бодрый. Такая с легкостью могла бы командовать отрядом. Ева нервно кивнула, стараясь выпрямиться и не выглядеть растерянной. Её глаза блестели от волнения. Бой барабанов перекрывали крики и лязг металла. Звук давил, расплющивал, заполнял грудь так, что становилось трудно дышать. Свист стрел. Рёв команд. Воины проносились мимо госпиталя меняя позиции — быстрые, взмыленные, с закопчёнными лицами. Один споткнулся, оставив на пороге тёмную полосу крови. Другой, не останавливаясь, крикнул что-то. Слова утонули в шуме. Лестницы скребли камень с сухим, упрямым скрежетом, каэдвенцы лезли на стены. Лучники отвечали быстро, тетивы щёлкали одна за другой, будто треск зимнего льда. Потом глухие удары тел о землю. Тяжёлый, вязкий всплеск. На секунду наступила пауза. А затем город прорезали крики. Такие, что внутри всё сжалось. Горячее масло полилось на врагов. Ева зажмурилась. — Дорогу! – голос солдата вырвал её из оцепенения. Внесли первого раненного. Молодой, почти мальчик. Его опустили на пол слишком резко, и он вскрикнул сквозь стиснутые зубы. Плечо было рассечено до кости. Кровь текла густо, тёмно, уже пропитала рукав и стекала по локтю, капая на пол. — Их… много… — прошептал он. За ним внесли второго. Тот не стонал. Лицо его было серым, а левая сторона груди в крови, которая пузырилась при каждом вдохе. Ева сделала шаг ближе. Железный, смешанный с гарью запах ударил в нос. Кровь блестела слишком ярко. Она увидела белёсый край кости в ране, увидела, как ткань пульсирует под пальцами. В ушах зазвенело. Она отвернулась и её стошнило прямо у стены, между ящиками с бинтами. — Соберись… — прошептала она себе. Шум снаружи нарастал. Седрик выпускал стрелу за стрелой — вдох — выстрел. Снова. И снова. Его пальцы были белыми от напряжения. Сегерим стоял рядом. Он стрелял быстро, точечно, ни одна стрела не пролетала мимо цели. Каждый удар — чья-то прерванная жизнь. — Справа! — прогремел Лаэр, меняя позицию. Несколько воинов кинулись за ним. Он бился яростно, на пределе сил. Лестницу, что успела зацепиться за край стены, эльф сбросил ударом ноги, и враги полетели вниз, ломая кости о камень. Раненые стали прибывать один за другим. Их становилось всё больше. Кто-то успевал перевязаться и тут же мчался обратно к стенам, кто-то тихо издавал свой последний вздох. Ева подавала бинты, мази, подносила тёплую воду. Она помогала сесть, осторожно поддерживала тех, кто едва держался на ногах, перевязывала простые раны сама, стараясь не дать страху овладеть собой. Вдруг воздух содрогнулся. Камень задрожал под ногам. С потолка посыпалась пыль. Каэдвенский маг открыл проход к воротам в город. Шум боя был уже совсем рядом — стук по камню, свист стрел, глухие удары тел о землю, всё смешалось в сплошной гул. Бартек с тревогой выглянул на улицу. — Долго мы так не протянем. — Протянем, — твёрдо сказала краснолюдка-помощница, уперев руки в бока. — Мы этому единорогу его рог-то и обломаем. Прямо сегодня. Сдерживать натиск становилось всё труднее. Каэдвен давил числом, ломая оборону на отдельных участках стены. Отбиваясь Аардом от очередного солдата, Геральт поднял глаза и увидел его. Иорвет и сотня новых лучников стояли на противоположной стене. — Иорвет! Иорвет! — закричали воины, и их голоса утонули в шуме боя. Сердце Евы забилось быстрее. Он вернулся. Руки её двигались уже сами, автоматически. Она подносила мази, оборачивала бинты, но сердце было где-то далеко на стене, с ним, среди его лучников. Кто-то вошел пошатываясь и держась за входной проём. Лаэр. Вскрикнув от неожиданности, Ева машинально уронила бинт, и бросилась к нему. Эльф держался из последних сил, едва опираясь на ноги. Она схватила его за руку, помогла сесть. Лицо Лаэра было бледным, но глаза горели решимостью. Левый рукав распорот и залит кровью. — Как же ты… как… — выдохнула она, не в силах что-то сказать. — Мы их прижали. Им некуда бежать, — стиснув зубы сказал он, — это конец. Девушка аккуратно перевязала его и принесла воды. — Здесь надо прижечь, — крикнул Бартек. — Подержите бойца. Ева оглянулась. Эльфийка-медичка перевязывала голову скоя’таэлю. Краснолюдка в соседней комнате что-то ворочала, гремела железом и громко ругалась. — Ну же, — поторопил Бартек. — Не зевай, дева. Она подошла. Парень, едва ли старше неё, лежал на лавке закусив губу. Рана на боку была слишком глубокой. — Держи крепче, — коротко бросил Бартек, раскаляя железо в жаровне. Ладони девушки легли на плечи воина. Он был горячий, весь в поту, мышцы под её пальцами дрожали. Ева чувствовала, как он пытается вырваться, ещё до того как железо коснулось плоти. Сладковато-горький запах вызвал приступ тошноты. Воин взвыл. Его тело выгнулось, пальцы вцепились в край стола. Она стиснула зубы и навалилась всем весом, удерживая раненного. Её мутило, в глазах темнело, но она не отступила. — Ещё немного, — глухо сказал Бартек. Шипение, будто капля воды упала на раскалённый камень. Потом тишина. Только тяжёлое дыхание сквозь стон. Ева медленно разжала пальцы. Руки её дрожали. На коже остались следы крови. — Вот и всё, — буркнул Бартек, уже берясь за следующий бинт. — Учишься. Шум на улицах стихал. Лязг металла сменился редкими окриками, топотом сапог и далёкими возгласами. Повязка Лаэра вновь пропиталась кровью. Ткань потемнела, тяжело прилипла к ране. Ева усадила его на скамью и молча разматывала бинт, стараясь действовать мягко. Мир вокруг слегка покачивался. Усталость собиралась где-то в затылке, давила на веки. Руки слушались, но движения стали медленнее. — Лаэр, ты тут? — раздался голос у входа. От этого голоса по её коже пробежали мурашки. Иорвет вошёл быстро, почти рывком. — Ты держался отлично, — сказал он негромко. — Мы победили. Лаэр попытался улыбнуться, но губы лишь дрогнули. Она старалась не смотреть на Иорвета, но чувствовала его присутствие всем телом — как чувствуют тепло огня, даже стоя к нему спиной. Сердце снова ускорилось, хотя сил на волнение уже не оставалось. Снаружи кто-то закричал — не от боли, а радостно. Ответили другие. По мостовой зашумели шаги, уже не спешащие в бой, а возвращающиеся. Аккуратно закрепив повязку, девушка отступила на шаг. Одноглазый заметил её не сразу, как замечают что-то неожиданное в знакомом месте. Он бросил быстрый взгляд — на руках засохшие тёмные разводы, кровь въелась под ногти, пятнами легла на щёки, запуталась в прядях волос. — Dh’oine.. что ты.. — начал он, но не успел закончить. Кто-то позвал его из дальнего угла. Хрипло, с усилием. — Иорвет… Он обернулся мгновенно. — Элайн, ты в порядке? — отозвался эльф, уже направляясь на голос. Ева проводила его взглядом. Лис двигался быстро. Внимательный, собранный. Присел возле одного, коротко спросил о ране. Другому сам поправил повязку, коснувшись плеча. Кому-то кивнул, кому-то приказал лежать и не геройствовать. Спросив что-то тихо у Бартека, Гроза Севера направился к выходу. — Иорвет… — тихо позвала она, — А Сегерим, Седрик? Что с ними? — в груди защемило от тревоги. — Целы. — бросил он не оборачиваясь.