Он

      –У меня получилось! – Эо надрывно засмеялся и бросился вперед, вцепившись дрожащими от напряжения пальцами в порванную зеленую рубашку Эбардо.       Удар сердца. Вдох. Всего мгновение.       Всего мгновение понадобилось для того, чтобы старик слился со своей юной версией, потирающей натёртые оковами запястья с каким-то недоумением.       Вместе с этим легким, отчаянным прикосновением, Эбардо передалось всё то горе, что ему не довелось испытать, страх и надежду, появившуюся со знакомством с Лололошкой. Мысли, воспоминания, идеи нервными импульсами передались в мозг заключенного Видомнии, накрыли его с головой тяжёлой тёмной волной.       С губ Эбардо сорвался тихий смешок, и вот он смеется надрывно, безумно. Его плен закончен. Башня больше не удержит его. ***       Первая тень отразилась на его периферическом зрении спустя два дня после освобождения из Видомнии. Краем глаза он заметил светловолосый силуэт, будто бы открывающий портал взмахом волшебной палочки.       Этот силуэт кого-то отдалённо ему напомнил, словно явившись из прошлой жизни, но исчез также стремительно, как и появился.       Тогда Эбардо с недоумением обернулся и, списав галлюцинацию на последствия заключения, забыл об этом случае.       Во второй раз видение навестило его спустя ещё неделю. Перед ним угрюмо расхаживала девушка, хмурившаяся и беззвучно что-то ему говорящая, активно жестикулируя.       Девушка просвечивала насквозь и была какая-то размытая, нечёткая. Будто призрак. Фантом, старающийся напомнить ему о чём-то.       Откуда-то Эбардо знал, что её зовут Ашра. И это испугало его. ***       С тех пор видения приходили к нему регулярно. Они становились отчётливее, яснее, погружали его в воспоминания Эо и совершенно не хотели исчезать, сколько бы преступник ни ругался, ни швырялся всякой мелочью, некстати оказавшейся под рукой. В гневе брошенные вещи пролетали сквозь мираж, от чего тот покрывался на мгновение рябью, а после возвращался к своему предыдущему состоянию.       Видения повествовали ему о жизни Эо, которому не довелось сбежать из Видомнии. Жалкое, гадкое существование сперва лидером дасков, которых он презирал до глубины своей души, а после не менее жалкая жизнь гаранта Поэны. Экономика, конфликты, примирения, собрания, разрешения, запреты: всё это лежало на плечах Эо, составляло его жизнь, размеренную и скучную, сложную.       Эта часть воспоминаний казалась ему блеклой, мутной. Она напоминала ему тень, свернувшуюся в углу тёмной комнаты и действовавшей на нервы.       Так продолжалось до знакомства со странным парнем.       Тем самым, который спас его из Видомнии.       С тех самых пор видения показывали ему постепенное разрушение башни сложными планами, в которых неизменным элементом всегда был Лололошка. Брюнет был действительно экстраординарным мироходцем, отвага которого граничила с отчаянной верой в своё дело.       А ещё Лололошка обладал редчайшей пустотной магией. При том гораздо более сильной, чем у старухи.       Союзник вроде него точно был бы полезным. ***       В одну из ночей Эбардо увидел собственное вызволение из Видомнии. Её стены покрывались глубокими трещинами разрушения, светильники со звоном падали, разбиваясь о тёмный пол миллионами осколков.       Башне оставалось жить недолго, и последним её звеном стал Эбардо.       –У меня получилось! – и снова тот надрывный истошный крик с ноткой хрипоты в голосе. Но в этот раз это был не просто фантом чужой своей жизни, не обычное видение.       Он чувствовал.       Эбардо дрожал от напряжения, чужие слёзы сами собой наворачивались на глазах, руки сжимались, ногти впивались в грубые ладони.       Это были не его чувства.       Это были чувства Эо.       С той ночи преступник вновь и вновь погружался в жизнь бывшего гаранта, но на гораздо более глубоком эмоциональном уровне, чувствуя всё то, что ощущал сам Эо. Будто бы и Эбардо был прямым участником всех событий.       Теперь воспоминания не казались ему тенью, свернувшейся в углу комнаты: они стали лампочкой, эту самую комнату освещающей.       Самое страшное, что мироходец не мог контролировать эмоции из памяти даска: они приходили к нему в самый ответственный момент, будь то вербовка нового беглеца из Видомнии или поиск подходящего места для убежища.       В такие моменты он замирал, для стороннего зрителя глядя в пустоту с расширенными, словно у наркомана, зрачками. И лишь Эбардо видел прошлое...своё? Чужое?       Точного ответа он дать не мог. Больше не мог. ***       Глядя в зеркало, Эбардо не мог сказать наверняка, чьё лицо он видит. Вроде бы, он видит себя самого, а вроде и нет.       В отражении словно проступают чужие черты лица, глаза кажутся тусклыми, почти серыми, а в каштановых растрёпанных волосах проступает седина.       Ему ведь кажется, правда?       Чужая память, чужое...нет, своё собственное прошлое.       Эбардо и есть Эо. Эо и есть он.