Веселье! =)

Это моя игра, тучи по правилам, небо — напополам, солнце тебе отдам... Я буду, я буду защищаться очками! Сквозь пелену мелодичных голосов он слышит шаги и хлюпанье по лужам, которое с каждым разом становится всё ощутимее. На него брызнуло парой мутных капель. Поверхностный сон — проклятие, но не в закулисье. Здесь это дар и дополнительная возможность выжить, ведь предупреждён — значит вооружён. Серёжа подорвался, но вовремя замер, догадываясь, что сейчас ему придется спасать жизнь либо себе, либо Даньке. Сюда идёт безликая с чем-то острым в руках. Она присаживается возле Дани, секунды смотрит на него и замахивается, крепко сжимая в руках нож. Он успевает среагировать и перехватывает её руку, чувствуя, как собственная ноет из-за неудобного для захвата положения. Циркуляция крови на какое-то время оставляет его без зрения и награждает ярым гудением в голове. Серёжа терпит. Не время Даньке умирать. Либо он слишком ослаб, либо эта безликая девчонка сильнее него... Лезвие скользит по его предплечью, но не режет, только царапает. Он пытается отобрать его у неё, но когда понимает, что не справляется, лезет в карман за пистолетом и стреляет. Стреляет интуитивно, не успевая подумать, однако предположительно попадая чудищу в шею. Как раз для таких ситуаций он этот пистолет и подобрал. Полезная вещь! Главное успеть найти боеприпасы прежде, чем он успеет их полностью истратить. А лучше даже, если ему вообще не придётся ничего тратить. Безликая рухнула, глухо ударившись головой о бетон. Лезвие выпало у неё из рук и Серёжа, подобрав его, впихнул в рюкзак. Оружие никогда не бывает лишним. Он прерывисто выдохнул. Жуть какая с самого утра! В пылу момента он не заметил Даню, который, судя по всему, проснулся только после выстрела. Конечно, если бы его и это в сознание не привело, Серёжа бы подумал, что он умер. Как можно спать настолько крепким сном? — Серёг... Чё... — он сделал глубокий вдох. — У меня чуть сердце не остановилось! Серёжа промолчал. У него тоже. Он и сам забыл, что пистолеты громкие. С Даней сейчас вообще разговаривать не хотелось, как и, в принципе, почти всегда. Ни напоминать об их договоре, включающем в себя строку "Если я сплю — ты сторожишь, и наоборот", ни объяснять ситуацию. В ушах стоял звон, в висках будто кто-то на барабанах играх, а сердце болело от слишком быстрых ударов. Обязательно было именно в паркинге засыпать? Неужели и вправду сил не хватило до склада дойти? Вот серьёзно, один раз стоило тут расслабиться — сразу нападают. Без слов он поднялся на ноги, потянулся, взял рюкзак и, бездумно пнув труп безликой, пошёл на поиски лестниц. — Эй! Стой, подожди! Развилки, право, лево, двери, вниз, направление, вверх, ресурсы, лестницы, монстры, конденсат, А и Б, падение, свет, ложные лужи, выбор, стены, запах, звук и консистенция. Консистенция — вот самое подходящее описание его мозговых извилин в данный момент. — В лужи не наступай. — Почему? Молчание. — А... А если буду? — Не надо. — Может, объяснишься? — Потом. — Что у тебя всё потом да потом... У тебя горло болит? — Нет. — Он уже пожалел, что начал этот диалог. Провалился бы Даня в ложную лужу и сдох. Ему то что? Что он из себя представляет, чтобы вмешиваться? Он ему не нянька. И в целом Даня сам виноват, что под ноги не смотрит. Да что это?! Заметив, что начинает терять здравый смысл и искажать действительность, он полез в рюкзак за миндальной водой. Ничего не нашёл, только две пустые бутылки. То есть они этому повару ещё и последнюю отдали... Ничего, правда, ничего. Здесь её легко найти. Всё нормально. Он стиснул зубы. — Ты так и не рассказал, что... — Замолчи. Пожалуйста, замолчи, иначе я тебя придушу. Даня замолкать не хотел, но, видя, в каком состоянии пребывает его товарищ, вздохнул и замолчал. Давить не хотелось, а выводить уж тем более. Наверняка он поверил в эти бредни Тома. Какой глупый и наивный! Серёжа помнит, что видел лестницы во время побега от кожекрада, и, хотя узнал, что уровни бесконечны, шёл туда, где, как ему казалось, должны быть цветные гаражи. Очень долго прямо, то есть. Зачем им лестницы? Чтобы попасть в Хаб. Нужно несколько раз подняться и спуститься, обнаружить две двери, там своя последовательность, право-лево, туда-сюда и, ну... Долго рассказывать, короче. Он не помнит уже, совсем мозги заплыли. Хорошо хоть, что на листочке всё есть. А ещё с помощью лестницы можно было бы проверить одну теорию. Хотя... Здесь же нет выхода. Они всё шли пешком, шли и думали, думали и чувствовали, как сильно в воздухе разрослось напряжение. Вернулись на склад, потому что оба помирали от жажды, спустя полчаса нашли несколько ящиков и стали разбирать нужные-ненужные вещи, параллельно захлёбываясь миндальной водой. — Серёж, — Даня первый оборвал нить молчания. — Ты... Правда меня ненавидишь? Этот вопрос застал его врасплох. Серёжа замер с мотком проволоки в руках и медленно повернул голову к другу. Тот смотрел выжидающе, даже с ноткой страха в глазах. Страха, что Серёжа скажет "да", и это не окажется шуткой. Они насовсем перестанут разговаривать, и их жизни, совсем недавно наделённые друг другом, как цветными наклейками, вернутся на круги своя. Не совсем на круги своя, они не попадут обратно домой, просто избавят друг друга друг от друга и всё. А это, ну, не очень хорошо. Разговаривать только с собой, бояться только за себя, винить только себя и ни с кем не делиться... Даня заметил, что у Белова опухли глаза. Один лишь этот вид заставил его виновато шмыгнуть носом и отвернуться, дабы не надышаться чувством вины снова. Вчерашний день (или ночь?) был, наверное, тяжёлым для него, а Даня всё так и остаётся в неведении. Английский! Кто же знал, что ему в жизни когда-нибудь пригодится английский? Какую роль он играет в конспирологии и уфологии? Никакую! В Гугле есть такая штука, как переводчик, статьи переводит на раз-два, так что никакой английский ему не сдался. Ну уж простите, Даня не виноват в том, что не знал о предстоящем диалоге с иностранцем в... В чём? Серёжа же должен был узнать, что это за место. Наверняка у него есть название или ти— — Нет. Даня моргнул. — Не ненавижу. Я... так, ляпнул. Серёжа не отводил взгляд, ожидая, что он задаст следующий вопрос, сделает вывод или что-нибудь ещё. Он знал, что Даня долго молчать не будет, и не то, что ему стоило бы. Всё-таки эта ситуация стоит того, чтобы её обговорить, и хотя Серёжа считает, что Даня этого вполне заслужил, он всё же хочет, чтобы он знал, что никто его тут не ненавидит. А то начнётся ещё. — Ты, конечно, зря веришь в этот бред, но... Правда, я не хотел этого, — толкая душераздирающие речи, он смотрел на свои коленки, как на что-то совершенно незнакомое. — У тебя есть право злиться, я бы тоже злился, и... Ты так много для меня делаешь, я тоже хочу, но я только мешаю. Я не знаю, как так получается. Честно, прости пожалуйста! Если мы правда не выберемся... — Ты сказал "мы"? — отрезал Серёжа с фальшивым презрением. — По-моему, я ясно дал понять, что если найду выход, то ты останешься здесь. Когда Даня вскинул голову в надежде увидеть что-то в его лице, Белов не сдержал тихого хмыка. Только что выпитая миндальная вода смягчила его и очистила голову, ускоряя процесс принятия. Даню даже жалко стало. — Так ты... Прощаешь? — Угу. Не зная, как реагировать (в обычной ситуации он бы повис у него на шее, но лимит уже исчерпан), Самарский странно улыбнулся и пару раз кивнул. — Спасибо. А вот Серёжа удивился. Чего это Даня обниматься не лезет? Боится его, что-ли? Правильно делает, конечно, но Серёже кажется, что сценарий нарушен и Даня себя так вести не должен. Он неловко раскрывает руки. Глаза и губы изгибаются в вопросительном знаке, мол, "хочешь?". Рыжий просиял. Будто сорвавшись с места, он не рассчитал силу и повалил Белова на спину. Тот чудом спас затылок от столкновения с твёрдой поверхностью и пообещал себе, что будет готовиться к худшему, если ему вдруг снова приспичит предложить Дане объятия. Нет, не приспичит. Он сыт по горло. — Тебе палец дай — руку откусишь, — пробубнил Серёжа, устроив ладонь на чужой спине. — А ещё ты вонючий. Из-за тяжести чужой туши ему не было тяжело дышать. Данька килограмм пятьдесят, наверное, весил, а сейчас, когда они перебиваются какой-то вредной хернёй раз в день, деля её пополам, он и подавно стал, как пёрышко. Серёжа положил голову на пыльный бетон. Ему чего-то захотелось чихнуть. — Я думал, ты не любишь обниматься. — Ну... Не то, чтобы не люблю. Мне просто не нравится, когда ты на меня набрасываешься. — Ладно, прости. Буду на цыпочках подходить. — Прощаю. Давай, слезай уже. Даня приподнялся, но с Серёжи не слез, чем последний остался недоволен. — Не буду! — Не ной. Давай, от тебя несёт. — В смысле "не ной"? Я и не ною! И кто сказал, что от тебя не несёт? — Кому ты чешешь? — Никому я не чешу! Можно подумать, ты так часто мне обниматься предлагаешь. — Ага. Слезь. — Не-а. — Так! — Ты сам напросился! — Сейчас как стукну. — Ладно, ладно! — забрав бутылку, он прислонился к стене и залпом выпил половину. Повезло же целый ящик найти. Серёжа сел рядом, продолжая сортировать ресурсы. Им обоим не хватало горстки тепла в этом чокнутом месте. — Ты... Так и не рассказал. — Что? — он замер. — Ну, что ты узнал от того повара. — А. Да. Он сказал, что это место называется, эм, "бекрумс"... Я не знаю, как это переводится, так что будет просто бекрумс. Ещё, что тут есть уровни и мы сейчас на первом. — Уровней? То есть дальше — сложнее? Мы опять в игре? Серёжа! — Да нет же! Я был на нулевом, и... — Что? — Ничего. Хуже просто. — Ладно... — И мы сейчас идём искать Хаб. — Это что? — Уровень. — А циферка? — Нет у него циферки. Просто, типа, "Хаб". Как перекрёсток. — Магазин? — Дань. — А зачем нам этот Хаб? — Там монстров нет. Хоть как да заживём. — Да ну? А ты уверен, что этот парень не пытается загнать нас в ловушку? — И что тогда? Останемся куковать здесь? Или хочешь на второй уровень, который я собственноручно затопил? — ...Чего? — Надо обрести привычку рассказывать тебе всё сразу. *** Даня ему сначала не верил. Поверил только тогда, когда Серёжа привёл ещё незаживший ожог на руке в качестве доказательства. Даня вообще странный, ни во что не верит, зато как теории заговора — так сразу всё неопровержимая истина. Когда Серёжа заинтересовался причиной, почему он не верит Тому, тот целую статью ему выкатил, почему он подозрительный. Серёжа не спорил, тоже сначала брови хмурил, но потом... А что потом? Так внезапно доверился, совета даже просил. У него появилась теория, что в том чае что-то было, поэтому он спросил у Дани, пил ли он. Даня пил. Пазл не складывается. Ещё он пытался доказать, что здесь есть выход, который от них пытаются скрыть. Это привело к не самым лучшим последствиям. *** — Вот, пожалуйста! Я говорил, что будет знак. Картины — это очень даже хороший знак, наглядный! Блуждая по уровню, они наткнулись на комнату с картинами. Они были единственной отличительной особенностью, в остальном коридор выглядел точно также, как и тысячи тех, что они прошли до этого. Развешаны эти картины были везде: на стенах, на потолке, одна даже крепилась на полу. Всё совсем как в Амурградской галерее. — Мне так не кажется... — Серёжа, а-ля настоящий рационалист, сразу обратил внимание на то, что там было изображено. На одной картине — стая собак (ну, этих самых), на второй — вор кожи, на третьей — какой-то неизвестный монстр, но тоже страшный. Ничего хорошего, в общем. — Пойдём-ка мы отсюда. — Э! Э! Э! Стой! Мы же только вышли из персеверации! — Пе-се...Чего? — Надо всё хорошенько изучить! Если очкуешь — стой на месте, сам справлюсь. — Я, вообще-то... — Вот оно! Даня задрал голову, тыкая пальцем в одну из картин на потолке. Серёжа сощурился, но кроме изображения улыбающегося жёлтого пакета ничего не увидел. Криповая же у него улыбка. — Ты видишь? Холст отклеился! Там дырка! Что, если там люк, который ведёт наружу? Серёг, тащи стремянку! — Где я, по твоему, стремянку возьму? — Эх, ты! Неорганизованный!.. Ищи иди! — Никуда я не пойду. Чёрт знает это место, может, они сейчас все вылезут из картин и сожрут тебя живьём, а я и не узнаю. — Ну так тем более иди! Как раз шанс не помереть. Давай, а я тут... ыть! И тут Даня, будто вообразив себя пружиной, подпрыгнул к потолку. Задеть холст получилось только кончиком пальца, и то — одним этим прыжком он уже истратил половину своей суточной энергии. На второй попытке Серёжа предложил подсадить его, но Даня махнул рукой, типа сам справлюсь. Справился. Содрал треть холста и исчез. Просто испарился, рассеялся в воздухе. У Серёжи ужас в глазах застыл. Первой мыслью было позвать его, может, он просто упал и лежит сейчас где-то под ногами. Второй мыслью было, что Даня действительно, походу, был либо плодом закулисья, либо его воображения. Как это? Моргнул — и исчез. Так ведь не бывает! Может, Даня на самом деле есть и у него такие галлюцинации, что кажется, что его нет? Да, скорее всего так. Серёжа же помнит. Помнит собственное оцепенение, когда тот подбежал и начал что-то тараторить, помнит, как они спорили насчёт доверия, причём оказавшись по обе стороны конфликта, помнит тяжесть его тела, когда он внезапно повалил его на пол и помнит безликую, которая пыталась его зарезать. Он боялся, злился из-за него, улыбался иногда тоже из-за него. Не могло это всё быть неправдой. Всё выше было обдумано за долю секунды. За ту долю, за которую он напрягся и с разлёта прыгнул, вытянув руку к картине. В отличие от Дани у него получилось с первого раза. С первого раза что? Исчезнуть? Нет, не совсем. Приземлился Серёжа не на бетон первого уровня, а на мягкий синий ковёр. Если бы он не носил ярко-красные спортивки и рыжую бестию в качестве верного компаньона, то мог бы сойти с ума от какофонии ярких цветов. Стены оранжевые, все разрисованные и в каких-то мультяшных постерах, ковёр тоже, издалека играет музыка, тихая, но раздражающая, такая раздражающая, что хочется зажать уши. А на другом конце Даня. Высунул голову в слишком широкий для дверного проём. У него аж от сердца отлегло. Не до конца, правда, обстановка всё ещё настораживала, но Даня! Он живой и настоящий! Это значит, что Серёжа всё ещё не сошёл с ума. Глупо отрицать, что он на пути к этому, но не всё ведь потеряно, правда? — Даня! — громким шёпотом зовёт Белов. Даня заозирался и хотел уже открыть рот, чтобы ответно прокричать чужое имя, как вдруг одумался и, подойдя к другу, перешёл на шёпот. — Я, кажется, ошибся. Это не похоже на выход, — стыдливо констатировал он. — Ой, спасибо, капитан очевидность! Серёжа привычным жестом прописал ему подзатыльник. — А мы не можем, ну, обратно? — Попытайся. Даня отчаянно запрыгал, словно заяц, но это ни к чему не привело. Они синхронно вздохнули. Остаётся только надеяться, что здесь не намного опаснее, чем на первом. Почему они не рассматривали такой вариант, как "безопаснее"? А вы на обстановку посмотрите. Кто в такой ситуации подумает, что его действительно окружают добрые мультяшные слоны? Серёжа подбородком кивнул в сторону коридора. — Видел там что-нибудь? — Да ничего. Лабиринты эти и всё. — Лабиринты... Плохо дело. Ладно. Он это уже проходил. О Дане, конечно, такого не скажешь, но всё ещё впереди. Белов, держа пистолет наготове, уже собирался выйти, как вдруг остановился и протянул Дане ножницы. Тот их молча принял. Ну и планировка у всех этих уровней. Коридор, посередине стена, создающая иллюзию развилок, комната, потом опять коридор и так по кругу в случайном порядке. С ума сойти можно. Ещё и пространство узкое! В один момент, когда он выглянул из-за угла, он увидел то самое чучело с картины. Пакетоголовый монстр в чём-то наподобие жёлтого плаща или платья, стоял к нему спиной и держал в руке шарик на верёвочке. — Это "Оно", что-ли? — одними губами пробормотал Серёжа, спрятавшись и оттянув Даню от угла за ворот. — Меня бесит эта музыка. — Пойдём отсюда. Тихо. В этот раз Даня решил послушаться. Может, верить Серёже иногда полезнее, чем радостно топать в лапы смерти. Но это только может. Они быстро нашли глазами соседний коридор. Самый обычный коридор с кучей шаров. Зря они это. Шестое чувство подсказало Самарскому обернуться. Слава шестому чувству, ведь на конце коридора стояло то самое чудище. Стояло оно недолго, сорвалось и как погналось! Даня истошно заорал, и, схватив друга за руку, пустился бежать. Тот едва осознать успел, что произошло и во время бега судорожно оглядывался. Чучело-то не одно было. Кажется, в процессе к нему присоединились другие, сформировав стаю из таких же чучел, выглядевших, как сбежавшие куклы из коробок. Несмотря на их скорость, они, кажется, быстро выматывались, так что оторваться было не слишком сложно. Так Серёжа думал. — Серёжа, я больше не могу бежать! — Ты чё, сдохнуть хочешь?! — крикнул он, напрягая обе руки. В правой он сжимал пистолет, в левой Данину запотевшую ладонь. И то и то если отпустит — будет плохо. — Не хочу! — Молчи тогда! Их загнали в комнату со столами. Обежать их было проще простого, но Даня, как человек, хваставшийся своей ловкостью, ударился об угол. Какие нервы с этим идиотом! Они оказались окружены толпой монстров. Серёжа, до смерти напуганный, толкнул Даню за спину и, зажмурившись, стал стрелять наугад. Представьте себе эту смесь из детской музыки и выстрелов. Контрастно звучит, да? Он истратил почти все патроны. Из кучи монстров пали только двое. Казалось, всё, сейчас их разорвут живьём, но чудища замерли. Половина разбежалась ещё в ту секунду, когда он поднял пистолет. Оказывается, в этом месте достаточно просто иметь оружие, чтобы распугать сущностей. Иногда можно даже и не стрелять... Серёжа истерично усмехнулся. Даня выглянул из-за его спины. — А чего они... Стоят? — задыхаясь, поинтересовался он. — Пистолета испугались, походу. Ну охуеть вы жалкие, ребят! После этой громогласной реплики монстров и след простыл. Комната опустела, но воздух оставался густым, как тесто для выпечки. Сзади послышался глухой стук. Даня рухнул, прижавшись виском к стене. — Мы... чуть не сдохли... — Ага. Вспомни, чья заслуга. — Я думал, это... Выход! — Индюк тоже думал. — Я не индюк. — А кто? — Ты... Знаешь, кто. — Да, знаю. Ты дебил. — Не дебил я! — Дебил-дебил. Даня решил не продолжать спор и смирился со своей участью. Дебил так дебил, ну и ладно. — Голова болит... — Не ной. Выберемся — можешь хоть завыть, а сейчас вставай. — Серёжа подал ему руку и помог подняться. — А что, если они в засаде? — Да ну, нет. Видел, как забздели? Такие все трусливые. Адреналин стал чем-то постоянным. Не тот адреналин, который он чувствовал на чемпионатах, нет, другой. Более мощный. Серёже даже хотелось смеяться. Если в первые дни в погоне от монстров он чувствовал только дикий страх, сейчас к нему присоединялся азарт, с каждым днём растущий, как опухоль. Совсем как в игре. Они молча кивнули друг другу. У них нет выбора. Засады никакой не было. Исследование уровня длилось долго. Когда на пути встречался монстр, он сматывался сразу же, как Серёжа поднимал пистолет. Главное, чтобы до них каким-то образом не дошло, что в магазине остался всего один патрон... В момент они обнаружили столик, на котором стояла тарелка пирожных и бокал с красной жидкостью. — Что это? Вино? — А ну не трожь! Серёжа помнит, что ему рассказали про красный сок. До сих пор мурашки по коже. — Почему? — Сдохнешь. — Откуда тебе знать? Это тот повар сказал? — Потом объясню. — Опять это твоё "потом"... Мы и так всю дорогу молчим! Пирожные уже по внешнему виду доверия не внушали. И пахли как будто пе́ченью... Стабильно раз в десять минут на них пытались напасть, но эти попытки пресекались по щелчку пальцев. Жизнь становится такой простой, когда имеешь под рукой пушку! Серёжа боится представить, что бы случилось, если бы он по случайному стечению обстоятельств появился здесь без неё. Умер бы и он, и Даня. Тоже по щелчку пальцев. В который раз он задумался о том, насколько на самом деле удачлив. Ещё в одной из комнат они обнаружили старый граммофон. И, хоть Серёжа пытался доказать, что включать его вовсе не обязательно, Даня в этот раз не послушался. Заиграла печальная музыка и им обоим в момент стало так тоскливо. Из под руки ушел весь смысл, яркие цвета потеряли краски, оставив лишь тон, да даже монстры, замершие в проёме, опустили головы и, казалось, заплакали. — Дань... Выключи эту дребедень. Сейчас же. — Не могу, — этот уже сопли по лицу размазывал. — Мама... И дядя... Белов стиснул зубы. Конечно, ну как иначе? Он поднял иглу, чуть не сломав её напополам, и ему стало легче, но... Не только ему. Чудища внезапно повеселели. Его посетила мысль: а что, если они с Даней тоже монстры? Эти самые. Граммофон ведь оказывает негативное влияние не только на монстров, но и на них тоже. Если они остаются людьми, в чём тогда его смысл? Отпугивать всех сразу? Опять он забыл, что в закулисье смысл искать нельзя, да что ж такое! Спустя долгое время перед ними выросла дверь. Белая такая, деревянная, а под ней лежал голубой коврик. Даня с трепетом ахнул. — Выход! Пошли-пошли-пошли! Наконец-то! — Нет такого слова "пошли". Есть слово "пойдём". Это во-первых, а во-вторых: с чего ты решил, что это — выход? — Серёг, ну не сейчас! Он дёрнул ручку. Пронесло!