Глава 3. Оленёнок

      Было время, когда Малфой казался Гермионе обычным закомплексованным и избалованным мальчишкой. Она была ничем не лучше до знаковой встречи с Гарри и Роном, с которыми по необъяснимой причине захотела подружиться, поэтому Гермиона и помалкивала. Изменили её мальчишки и трудности, выпавшие на школьные годы.       Спустя время Малфой предстал перед ней глыбой льда. Порой непрошибаемой и плотной, без намёка на даже самый слабый просвет. Таким он был для неё как раз пять лет, сколько сейчас было его сыну. Или раньше? Она мало думала о Малфое после войны, а когда он попал к ней на попечение, ведь, по словам Бруствера, ни на какие плечи девать его было некуда, Гермиона предпочитала его игнорировать. Хотя она знала истинную причину, почему Малфой числился за сотрудника её отдела, где никого обычно помимо неё не наблюдалось. Низший отдел с ровно такой же средней зарплатой относительно всего Министерства. Удобно, ведь неприятности и недовольства таким образом ими избегалось.       Временами они сталкивались, как уличные коты, — так о них с усмешкой говорил Гарри, а Гермиона пихала друга на Малфоя, чтобы они «по старой дружбе» разбирались.       Но никогда, ещё никогда в своей жизни Гермиона не видела, как Малфой кого-то любил. Асторию она встречала без компании её мужа, но прекрасно знала, как он относился к ней. В вечной лёгкости Астории сомневаться не приходилось даже с учётом сплетен министерских клерков. Вокруг их пары тех ходило немало. Гермиона ловила некоторые из них в разных компаниях, и когда время было поспокойнее настоящего, она часто становилась свидетельницей обсуждения конфликта в семействе Малфоев. Астория упоминала об этом вскользь, что она не пришлась по душе Люциусу и Нарциссе Малфой.       С её же слов — тощая, бледная, излишне слабохарактерная и легкомысленная. Её темные волосы в паре с фарфоровой кожей создавали впечатление будто бы куклы или манекена. И так она нарекала себя ещё ласково. Её родство с Малфоем ознаменовало его окончательное отступление от предрассудков. Астория признавалась, что хотела на своём третьем курсе вступить в Отряд Дамблдора, но не нашла никого, кто бы ей помог, а когда обратилась к сокурснику, её обсмеял весь Слизерин.       Эта история про маленькую девочку, горячо желающую помочь, несмотря на свой род и факультет, растрогало Гермиону и записало в её защитники с щитом и мечом. Астория понравилась и Гарри с Роном, но только Малфой по-прежнему держался особняком и, казалось, даже не видел её общения со своими заклятыми врагами. Он вбивался ногами в новое общество, не замечая ничего вокруг.       А затем Астории не стало, и Гермиона не думала, что человек способен идеально раствориться в окружении малого количества людей, если бы однажды не увидела Малфоя. Мертвецки бледного и тихого. Он приходил на отдел, как делал и сейчас, но прокрадывался тенью, иногда Гермиону этим пугая, но она никогда не думала винить его в этом. С годами его пыл и характер вернулись, позволяя ведьме выдохнуть. Спорить с ним было приятнее, чем наблюдать, как когда-то крикливый школьный хулиган погасал на её глазах.       Она не знала, каким он был точно в момент между двумя совершенно отличными его состояниями, ведь слышала о нём обычно из тех же слухов.       Но никогда… вот так, как он смотрел на Скорпиуса за день до сегодняшнего.       Гермиона страдала из-за этого целые сутки и толком не проспала. Она всегда с трудом переживала изменения в своих представлениях о мире. И некогда ей было думать о Малфое, тем более он того совсем не заслуживал. У Гермионы были свои приоритеты. Лечение родителей, Живоглот и затем она сама.       Но стоило Гермионе вспомнить жалобный и залитый пеленой взгляд болеющего Скорпиуса, где-то под грудью затрещал её орган, позабывший трепет и лёгкость. До чего же он был похож и не похож на Малфоя! И самое главное, как наследник такого сильного рода мог заболеть обычной магловской болячкой? Малфой сказал, что такое он подхватил от простой прогулки под дождём. Это было действительно странно. Могли ли так повлиять многолетние смешения чистой крови?       Гермиона поёжилась и подобрала пергамент с разрисовкой разработки поближе к себе.       Малфой на работу ещё не явился, Невилл же посещал министерскую теплицу, и пока Гермиона сидела со своими друзьями, то есть гигантской птицей и котом, которого она принесла из дома. Живоглот зацепился за её плащ и не собирался отпускать даже под угрозами голодовки. Естественно, лишать корма Гермиона его не собиралась, и этот маленький ворчун это понимал! Ей нельзя было приводить животных на отдел, но она работала в месте, где обитала очень опасная для бумаги птица, постоянно вызывающая шторм и дожди на отдел, так что от рыжего и надоедливого пятна хуже явно не должно было стать.       Кот взметнул хвост трубой и заносился по полу, когда двери вдалеке заскрежетали, предзнаменуя чей-то спуск на лифте на этаж, где не было никого, кроме сотрудников Отдела урегулирования магических существ и контроля над ними. Никого, кроме Гермионы, разумеется.       Но внутрь зашёл не Невилл с доброй стопкой книг, которые он обещал захватить по пути после изучения владений Министерства по растениям. До этого друг не мог попасть в теплицы из-за отсутствия прав в пропуске мракоборца. Те ему были и не нужны, и поэтому Гермиона ожидала друга с горящим взглядом от исполнения давней хотелки. Но глазами она поймала другое настроение.       Горделивой походкой в помещение вошёл Малфой в тёмном костюме, и на левой руке у него сидел, болтая ногами, сын. Скорпиус замотал головой, оглядывая всё помещение, но совершенно молча. Всё скромно и отлично от вчерашнего, когда он без умолку лепетал и жаловался на отца. Малфой усадил сына на своё рабочее место и, присев на одно колено, поправил ему шнурки на ботинках.       Гермиона хмыкнула.       — Сегодня что, день принеси что-то необычное на работу? — протянул Малфой вместо приветствия, поглядывая на сидящего рядом с Гермионой Живоглота. Она подумывала о том, чтобы преподать ему урок перед сыном, но внешний вид Скорпиуса её насторожил. Мальчик, судя по всему, всё ещё недомогал.       — Вероятно, — пожала плечами Гермиона, не желая вмешиваться. Ситуацию Малфоя она понимала и заглядывать в душу больше положенного не думала. У Малфою был, в конце концов, язык, чтобы поинтересоваться в случае необходимости. — Живоглот не хотел оставаться один.       — Та же история, — выдохнул он с опущенным взглядом. — Отказывался находиться рядом с няней. Той женщиной, которую ты видела вчера.       — Разве это не врач?       — Она очень разносторонний человек, если выражаться коротко. — Малфой неоднозначно поводил плечами, пряча руки по карманам брюк.       Гермиона редко видела ласкового Малфоя, но нервничающего? Так же часто. Она осмотрела его с ног до головы, не скрывая того, что заметила его состояние, и ждала, когда он заговорит. Сама она что-либо делать не собиралась.       — Я думал, ты отчитаешь меня за нарушение правил.       Она приподняла бровь и мотнула голову в сторону прожигающего дыру в Малфое Живоглота, восседающего на столе с активно дёргающимся хвостом. Кот заурчал и вытянулся во весь рост, а благодаря тому, что был по природе огромным, почти что сумел поравняться с Малфоем. И Гермиона этим гордилась.       — Приятно, что ты всё-таки о них знаешь, — с наигранной заботой произнесла Гермиона и отвернулась. Скорпиус быстро спрятался за кресло, когда она пробежалась по нему взглядом. — Его заинтересовал Живоглот.       — Знаю. Он хочет кота.       — Купи ему его. С тебя не убудет, — Гермиона подняла книги и направилась к огромному стеллажу, откуда невозможно было достать ничего с верхних полок, только если в кармане не завалялась волшебная палочка. Какое совпадение! Она достала древко и отправила парочку книг к самому верху. — И следи, чтобы он не тревожил Персик.       — Вчера ты была к нему поласковее, — Малфой пошёл следом, и Гермионе это не понравилось, но виду она не подала. Лишь напрягла плечи, чтобы проверить, насколько был глуп Малфой. Заметит ли очевидный сигнал? Даже Рон понимал, когда она злилась!       — А как мне нужно себя вести? Я работаю, если ты не заметил. И тебе тоже нужно, — Гермиона ударила книгу о его грудь. — Вперёд, — она злобно фыркнула и качнула головой, закрывая свой профиль от Малфоя тюлью из собственных волос.       Нет, это было выше её сил. За спиной сидел маленький мальчик, болеющий тем, против чего магическая медицина практически бессильна, а она не просто не поздоровалась с ним! А решила просто проигнорировать! Справляться так с лаской к тому, кто выглядит один в один, как её школьный обидчик, Гермиона умела ужасно.       — Как его самочувствие? — сквозь зубы пробормотала она и почему-то ощутила себя неудачницей. Почему казалось, что она что-то проиграла?       — Лучше, но сегодня он впал в истерику. Оставить мне его было не с кем.       — Так купи же ему кота.       — И кот будет присматривать за ним? Я за ребёнком толком уследить не могу. — Гермиона промолчала, не давая понять Малфою, что только что он проявил перед ней уязвимость и признался в чём-то необычном для их общения. Спал он, видно, маловато. — А ты предлагаешь мне ещё одного взять, но уже с шерстью? Чтобы он испортил мой дорогущий ковёр?       — К твоему сведенью, жмыры вполне себе умны. Гляди. — Гермиона не сдержала победного ликования во взгляде, когда Малфой оглянулся и увидел, как Живоглот оттягивал Скорпиуса за края его кофточки, чтобы он не смел и близко подходить к громовой птице. — А он жмыр только наполовину.       Малфой прикрыл глаза и бессловно пробурчал что-то. Гермионе не нужно было уметь читать по губам: она догадывалась, что это было ругательством за оплошность в присмотре за сыном.       — Нет, просто у него занудная хозяйка. Перенимать поведение бедняге было не у кого.       — Знаешь, а я скучаю по времени, когда ты игнорировал меня. С чего вдруг решил помучить?       Если так выглядела попытка Малфоя загладить вину или отблагодарить, то Гермиона лучше бы продолжала оставаться в списке личностей, которых Малфой обходил за мили.       Отложив последние книги, Гермиона развернулась и в несколько шагов преодолела расстояние до странной парочки. Она подхватила гигантскую тушку Живоглота, и кот недовольно забрыкался, перелезая на её плечи и чуть не роняя на пол.       — Простите! — обратился к ней Скорпиус, вынуждая Гермиону закончить драку с собственным котом и усадить паршивца на стол. — Папа сказал мне сидеть на том кресле, а я… Мне понравился котик, а потом птичка, — Скорпиус замял ручками свою кофту, и Гермиона выдавила из себя улыбку, чтобы не крутануться на месте и не застонать от паршивого чувства умиления. Скорпиус был ни в чём не виноват, но ослаблять бдительность перед Малфоем у Гермионы не было ни причин, ни желания. — Простите… вы ведь та тётя, которая приходила ко мне вчера?       — Да, я Гермиона. — Скорпиус быстро кивнул ей, показывая, что не забыл её имя. — Я не поздоровалась ранее. Привет.       — Здравствуйте, мисс Миона, — и всё равно произнёс его неверно. Но у Гермионы так болела голова из-за плохого сна, что она позволила Скорпиусу это. Всего на один раз. Ему было всего-навсего пять лет! Ну и что, что он был идеально образован для своего возраста и имел чёткую речь? Р-е-б-ё-н-о-к! И вот она уже давала ему поблажки! На эту войну она явилась с белым флагом. — А вы друг моего папы?       — В каком-то смысле, — хмыкнула Гермиона, накладывая в руки ещё одну партию книжек.       — А в каком? У моего папы нет друзей в его смысле.       О чёрт. Она засмеялась вслух.       И самым ироничным было то, что Скорпиус глядел на неё до ужаса невинно. Как совсем маленький оленёнок. Его серебристые огромные глаза прожигали в душе некую пропасть, и Гермиона ощутила обронённую где-то внутри каплю для будущего ручья. Это было… непонятно для неё. Гермиона коснулась груди, пытаясь выяснить источник этого чувства. Чем же оно было?       Пока что, чтобы отстать от себя же самой, Гермиона решила считать это любопытством.       — Скорпиус… а как ты себя чувствуешь?       — Голова болит, — он коснулся макушки, и Гермиона рассмотрела слегка румяные щёки на задумчивом лице. — Она часто болит, когда мне так плохо. Папа говорит, что это потому, что я сплю плохо и гуляю в нехорошую погоду.       — И твой папа прав, Скорпиус, — строго произнесла Гермиона, с высоты своего роста ощущая себя будто профессором. Замечательно, именно этого в жизни она и добивалась! Заботы о волшебных тварях, гигантскую птицу, от которой Министр Америки нашёл способ избавиться, Живоглот и сын Малфоя! И, конечно же, сам Малфой. Играла бы в покер, как её отец когда-то по вечерам с друзьями, назвала бы это фулл-хаусом! — Если у тебя слабое здоровье, то его нужно очень тщательно беречь.       — Малфои не слабаки! — насупился он, надувая щёки, из-за чего те порозовели ярче.       Гермионе хотелось сказать многое, но мальчишка был не виноват в том, каким было его семейство. Он, в общем-то, был абсолютно невинен, поэтому Гермиона легко выдохнула и вернулась к поиску необходимого для исследования своей идеи с ингибитором, пока Скорпиус весь в обиде скрестил руки (постарался) и в расстроенных чувствах ушёл к отцу. Что же это напоминало Гермионе? Похоже, Малфой понял это по её взгляду.       Он вновь усадил сына в кресло и начал что-то с усердством объяснять. Всё это время с его лица не сходило сердитого выражения лица, но Гермионе не старалась следить за ними. Выходило случайно, когда она роняла взгляд к книгам, проверяя их содержание.       Какое же издевательство! Она с таким трудом смирилась с одной картиной папочки Драко Малфой, а он привёл этот цирк к ней на отдел! Так работать было тяжело, ведь начинал работать не только её обычно одинокий в принятии решений мозг. А с Малфоем такое допускать было глупо. Она пожалела его с женой, пожалела с сыном, и на этом её жалких чувств было достаточно. Малфой был не тем, кого Гермиона представляла в своих приятелях, но как долго можно было держать дистанцию с личностью, которая тебя просто интересовала?       Гермиона проморгалась, пытаясь вернуть фокусировку. Но эти мысли было уже невозможно упихнуть обратно в её черепную коробку. В ней рождались всё новые и новые фразы, убивающие в ней то, на что Гермиона привыкла надеяться. Скептицизм и характер. Они проявлялись по-другому в отношении даже не Малфоя, а его сына! И Гермиона оказалась обычной тающей при виде малыша девушкой! Выражать эти чувства в сторону Джеймса, Альбуса и Гретель, дочери Рона и Падмы, было намного проще, чем на сына Малфоя.       Что ж, вызвалась помочь ему она сама. И сделала бы так снова, ведь не позволила бы маленькому мальчику пройти через лихорадку в более мрачной форме. Гермиона зажмурилась. Перед глазами заплясала вчерашняя картина, где покрасневший от жара Скорпиус терзал глаза горячими слезами и громко звал папу, чтобы тот взял его за руку. И насколько же часто он так болел?       Главным было то, что сейчас он не отвлекал её и его отца от главного. План родился в её голове быстро, и Гермиону повернулась к уже предчувствующему нечто для себя неприятное коту.       — Живоглот. — В ответ кот ей мявкнул. — Ты ведь хороший мальчик?       Он недовольно забурчал.       — Сможешь отвлечь маленького мальчика на пару часов?       Очередное мявканье. Ни да, ни нет. Живоглот был не рад, но и не возражал напрямую, поэтому Гермиона подхватила его на руки и остановилась с ним напротив кресла, где сидел крошечный для него Скорпиус. И смотрелся он более компетентно, чем его отец. Малфой младший хотя бы не убивал своим взглядом, но напрягся, увидев кота. Скорпиус вжался в спинку и испуганно обратился к Малфою:       — Пап, он поцарапал меня! Он большой и пугающий! Мне не нравится здесь, — Скорпиус поник и отвернулся от них всех, заползая на кресло с ногами. — Я хочу домой, — произнёс он тихо и забито.       Гермиона не стала проверять, как чувствовал себя Малфой. Её чувств пока что было достаточно, чтобы она поменяла свою стратегию. С тяжестью Гермиона опустилась пониже и робко подняла взгляд на отвергнувшего её Скорпиуса. Ей не нужно было расположение этого ребёнка, но что-то было неприятное в том, что она причинила ему неудобства на своей территории.       — Думаю, мы просто неверно начали, — предложила она, сжимая кота в объятиях для поддержки. Живоглот заурчал, но не более того. — Я рада, что сегодня тебе лучше, но обязательно нужно выздороветь полностью и тогда, возможно, я проведу тебе экскурсию по этому месту.       Скорпиус выглянул из укрытия своих плеч, и чистое серебро заблестело. Детским, невинным любопытством.       — А у вас много животных? Папа говорил, что вы работаете с ними! Но я никого кроме двух не вижу.       — Он манипулирует тобой, — встрял Малфой, и Гермиона легонько стукнула его по ноге.       — Разные есть. Пикси, жуки, змеи, демимаски, жабы, иногда жмыры, — она ласково почесала кота за ушком и пустила его к Скорпиусу. В этот раз Живоглот спокойно уселся сбоку, выражая свою значимость приподнятой грудью. — Но наша звезда — это Персик. Она — громовая птица. — Кот тут же мявкнул огорчённо, что его обделили вниманием.       — Она огромная! — Скорпиус весь обратился к ней, и был бы у него хвост, завилял бы им. Всё-таки своей хватки общения с юными умами Гермиона не растеряла, пока не виделась с детьми своих друзей. — А летать умеет? У неё же несколько пар крыльев!       — Умеет. По выходных я обычно её выгуливаю. — И подразумевала Гермиона под этим раскрытие огромного стеклянного купола над ними, чтобы птица свободно взмыла вверх под чарами невидимости и наслала на весь Лондон ливень на следующую неделю.       — А можно мне тоже? Пожалуйста! Пожалуйста! — Скорпиус вскочил на кресле на ноги, покачнув его и заставив Живоглота выпустить когти на сидушку. Он вцепился в рукав отца и активно его затряс. — Папа, пожалуйста!       — Нет. Тем более это неинтересно. Мисс Грейнджер не летает на ней верхом, а просто отпускает.       Мисс Грейнджер? Гермиона была готова позволить сынишке Малфоя приходить к ним каждый день, лишь бы он так к ней обращался. Это было слишком учтиво и оттого забавило её.       — Я не летаю, — подтвердила она слова Малфоя, но озорно улыбнулась. — Контролируют её обычно мракоборцы.       — Что ты?!       Но серебро в глазах Скорпиуса уже заискрилось, и на всё помещение раздался детский визг вперемешку с криками. Скорпиус запрыгал на месте, закружился вокруг отца и стал требовать, чтобы его взяли полетать с собой.       — Нет! Я сказал нет! Грейнджер! — рявкнул он. — Что ты себе позволяешь?!       — Мисс Грейнджер, — ухмыльнулась она, склоняя голову. — Скорпиус, я подумаю над этим, но для начала ты должен полностью вылечиться и беречь своё здоровье впредь. Почему ты заболел?       Скорпиус затих, неохотно отводя взгляд от отца.       — Он сбежал в выходные и угодил под ливень. Минутку, это же из-за этой тупой курицы! — Малфой ступил в сторону Грейнджер. — Это всё из-за твоей птицы.       — Прошу прощения? Персик принадлежит Министерству! Я лишь веду уход. — Живоглот зашипел на Малфоя, поднимаясь на все четыре лапы, и Гермиона с гордостью дёрнула уголком губ. — И мне жаль, но ты сам не усмотрел за сыном. Действительно, во всём виновата та, кто помог тебе вылечить его!       Живоглот шикнул в очередной раз, и Малфой дёрнул бровью.       — Убери этого уродца, который поцарапал моего сына, — холодно произнёс он. — Таскаешься с ним, как полоумная. С кем поведёшься… — Ему не нужно было оканчивать фразу, чтобы Гермиона поняла, на кого он намекал.       — Да как ты смеешь?!       — Что у вас здесь происходит? — в отдел вбежал запыхавшийся Невилл и встрял между Гермионой и Малфоем, озадаченно поглядывая то на кота, то на Скорпиуса. И последний заполз в кресло, спрятавшись в своих коленках. Живоглот обвил своим огромным мохнатым телом его ноги и улёгся снизу, помахивая хвостом.       Они заметили это одновременно и отступили. Малфой тяжело вздохнул и потёр переносицу. Кот злобно оскалился на него, стоило ему захотеть подойти к сыну.       — Убери его, — сказал Малфой, но уже более ровно.       — Он сам решает кого охранять. Живоглот никогда не причиняет вред. — Только если враг не является обращённым в крысу человеком. — И тогда он хотел обезопасить Скорпиуса от громовой птицы.       — Как мило, — без капли ласки произнёс он и закатил глаза. — Убери. Нам нужно начать работать, пока мы не потратили наше драгоценное время ни на что.       Малфой взглянул на Скорпиуса, но не сумел ничего возразить против того, что он вжался руками в шею кота, обнимая. Сдавшись, Малфой подтянул к себе другое кресло и занял стол.       — Что это было? — обратился Невилл около стола уже Гермионы.       — Догадайся, — съязвила она, сразу об этом пожалев. — Малфой привёл сына, потому что не с кем было его оставить. Живоглот здесь по этой же причине, а ещё потому что он та ещё ядовитая пиявка.       — Хорошо, это я понял. И что Скорпиусу стало лучше, судя по тому, как он выглядит.       После посещения дома Малфоя, Гермиона вернулась в Министерство и пересказала всё Невиллу. Упустила лишь тот самый момент, когда увидела в Малфое не просто раздражающего мудака. Она опустила взгляд.       Он имел право злиться за своего сына. Малфой был ещё и отцом.       — Давай оставим эту тему, хорошо? Нам нужно сосредоточиться на главном.       — Как скажите, босс, — весело отдал ей честь Невилл и взял себе второе кресло, чтобы сесть рядом с Гермионой.       — Да уж, босс двух людей.       — Да, и один из них — Малфой. Это ведь немного тешит эго, не так ли?       Со смешком Гермиона была вынуждена согласиться.       В суматохе работы она позабыла о глупом разговоре и глупом Малфое. Но в голове стало меньше места. Она потяжелела, когда в неё вернулась старая боль из-за мыслей о родителях. Гермиона в моменте поняла, что если у неё получится хоть что-то в её исследованиях, не поможет ли это им? Тогда… Она повела пером по пергаменту, ускоряясь и вжимая его, царапая лист до дыр. Получилось сплошное чёрное пятно из записей, но если она только не ошибалась… Проклятье было лишь частью заклинаний, способных повлиять на разум человека, готовые его сломать и раскрошить в пыль. На это была способна любая магия в правильных руках.       Перо выпало, испачкав пальцы чернилами, когда Гермиона представила руки Беллатрисы. А затем и свои…       Рядом заскрипел пол, и Гермиона поняла, что её на самом деле отвлекало. Кто отвлёк.       Скорпиус пододвинул кресло с мирно лежачим котом по правую сторону от Гермионы. Он с готовностью запрыгнул на него и замотал ногами, оценивая обстановку и посматривая на столешницу, находящуюся выше уровня его глаз.       Или он считал Гермиону за главную, поэтому занял место рядом, что было приятно. Либо же что-то этого мальчишку интересовало. Гермиона бросила взгляд к Малфою. Он лишь делал вид, что ему всё равно, но периодически отвлекался от записей. Это было даже смешно.       — Меня зовут Скорпиус, — вдруг заявила он, приподнимаясь и протягивая ладонь Невиллу.       — Очень приятно, Скорпиус. Я Невилл Долгопупс. Друг Гермионы, с которой ты вчера познакомился, — Невилл добродушно пожал ему руку, долго не отпуская, пока Скорпиус не остался доволен силой своего рукопожатия.       — А с моим папой вы не друзья, да?       Невилл неопределенно качнул головой.       — А почему? Неужели мой папа такой скучный? Мне кажется, что он хороший. Иногда злой и ругается, но я люблю его.       Гермиона пропустила улыбку. Она осторожно погладила Скорпиуса по волосам, размышляя о своих родителях. Мог ли и Скорпиус скучать по своей маме? Он ведь даже не успел её узнать.       Невилл тоже ушёл в себя, улыбаясь для себя по-печальному тепло.       — Почему вы так смотрите?       — Как?       — Как будто вам грустно. Папа иногда так смотрит, когда думает, что я не вижу. — Гермиона осеклась, убирая руку с его волос. — А что вы делаете? — Скорпиус приподнялся на руках, чтобы поравняться со столом. — Папа тоже что-то пишет. Поэтому вам грустно?       — В каком-то смысле, — поспешно ответил Невилл, разминая шею. Он прокашлялся и наклонился к Скорпиусу. — Неужели ты подружился с Живоглотом?       — Мне он нравится! Он меня больше не царапал, потому что я его главнее! — гордо заявил Скорпиус, потрепав Живоглота по голове так, что будь на его месте кто угодно, — даже Гермиона — он бы уже давно отцапал этому кому угодно руку. Предположение с тем, что Скорпиус считал за главную её, испарилось в облаке пыли, которую он поднял, когда чихнул. — Я тоже заведу себе такого же большого кота, когда стану взрослым. Так он точно сможет покусать моих врагов.       Невилл переглянулся с Гермионой, и она могла лишь растерянно пожать другу плечами.       — Мисс Миона, а вы купили его для того, чтобы он покусал моего папу? — без заминки переключился Скорпиус, обращая невинный и полный любопытства взгляд. — Если вы не друзья, то враги, — заметил он. И заметил что ни есть верно!       — Нет, мы просто не друзья.       Такой ответ, очевидно, Скорпиуса не устроил. И он остался при своём, отворачивая своё нахмуренное лицо.       — Скорпиус, а не хочешь выпить чаю? — Невилл поднялся с места и подошёл к небольшому буфету. Гермиона не жаловалась на пустоту своего отдела. Она обставляла его годами для собственного уюта, ведь проводила в Министерстве больше времени, чем дома.       — А можно зелёный?       — Я сделаю его мягким, — шепнул он Гермионе, улыбаясь.       Скорпиус уже позабыл обо всех грустных мыслях, дожидаясь, когда же Невилл сварит ему порцию. Так и вышло, что все собрались пить зелёный чай, ведь его захотел пятилетний ребёнок, а надолго отвлекаться от работы они не могли.       Скорпиус с благодарностью и прибавкой «мистер Невилл», смутившей того, взялся за небольшую чашку. Спустя некоторые попытки выпить ещё совсем горячий чай, Гермиона хихикнула и взяла блюдце со стола, наливая чуть-чуть в него, и подала его Скорпиусу.       — Так чай меня учили пить родители. В детстве мне нравилось так делать. В блюдце он быстрее остывает.       — А почему? — восторженно воскликнул Скорпиус, чуть не подпрыгивая на месте.       Из-за площади поверхности и количества жидкости. Но Гермиона ведь не могла ответить пятилетнему ребёнку, живущему в волшебном мире, что во всём виновата физика.       — Я заколдовала его, — ответила она ломано, но, к её счастью, Скорпиус был пусть и смышлёным, но ребёнком. И он поверил ей, ни на секунду не усомнившись.       — Быть волшебником это так здорово!       — Ты тоже волшебник, Скорпиус.       — Да! И когда мне будет одиннадцать, я поеду учиться в Хогвартс на Слизерин, — без запинки отчеканил он и притянул блюдце к губам. Судя по всему, маленький аристократ остался всем доволен. Он стал давать понюхать чай и Живоглоту, когда попросил Гермиону налить ему ещё одну порцию. — А где учились вы? На каком факультете?       — Гриффиндор, — в унисон ответили Гермиона с Невиллом.       Скорпиус принял оскорблённый вид в один в один, какой был у Малфоя, когда Гермиона призналась, что её таблетки — магловское изобретение. И это почему-то вызывало в исполнении Скорпиуса исключительно умиление.       — Вот почему вы с моими папой не ладите!       — Пожалуй, ты угадал, — фыркнула Гермиона. Она подошла к заваленному пергаментом Малфою и поставила одну «лишнюю» чашку перед ним. Он поднял на неё удивлённый взгляд, блеснувший из-под стёкол. — Ты носишь очки?       — Плохо вижу, когда много пишу.       — В Хогвартсе не носил, потому что не хотел походить на Гарри?       — Вижу, как тебя распирает желание рассмеяться, так что вперёд. Ты угадала, — уголок его губ пополз вверх, принимая не колючую ухмылку, а что-то весёлое и настоящее. Малфой ей улыбнулся. — Спасибо за чай.       — Невилл его сварил, — произнесла Гермиона, не зная, что испытывать на очередное необычное происшествие за последнее время. Но почему-то хотелось улыбаться в ответ.       Малфой поднял очки к макушке и скептически отпил из чашки. Туда же полезли и его брови.       — Ладно, пусть твой друг остаётся, — протянул он, возвращаясь к записям и опуская очки обратно на переносицу. — Как там Скорпиус?       — Он разузнал, почему мы не ладим, — в шутливой манере сказала Гермиона. — Потому что я — гриффиндорка.       Это повеселило и Малфоя, отпустившего тень настроения, с которым он вошёл на отдел этим утром.       — Это мой сын, — заключил Малфой, ухмыляясь.       Была не была!       — А почему Скорпиус болеет таким слабым для волшебников недугом? Ему нужна постоянная профилактика и быстрый доступ к лекарствам, если он так легко простужается.       — Так ещё с рождения. Если тебя это волнует, то можешь поделиться таблетками или зельями. Я пришлю чек совой. — И всё вернулось. Малфой закрылся от неё, а Гермиона и не пыталась достучаться.       Миг пролетел и теперь казался игрой воображения. Искренне улыбающийся ей Малфой. Вряд ли бы даже в самом большом сне Гермиона придумала такое, так что факт реальности происходящего ей оспаривать не было нужды. Оно просто ощущалось чужеродно, как касание незнакомца по её коже. Щекотно.       Гермиона не трогала Малфоя вплоть до вечера. К концу их смены он подошёл и забрал сопящего на построенной Скорпиусом лично конструкции из подушек и стульев сына. Даже во сне Скорпиус не желал отпускать хвост Живоглота, и кот зашипел, тоже не имея настроения расставаться, но уже с частью своего тела.       Покидала отдел Гермиона одна, если не считать цокающего коготками по полу Живоглота. Невилл быстро убежал домой, повинуясь внезапному вдохновению по используемым ингредиентам, а Малфой должен был уйти ещё давно. Но Гермиона застала его в атриуме. Он стоял в одиночестве пустого холла и смотрел на высокие окна кабинета Министра. Скорпиус спал на плече отца, пока в мире самого Малфоя рушилась его основа. Это напоминало Гермионе её саму. Она спокойно подошла к Малфою, позволяя ему заметить её шаги, но он не стал обращать на неё внимания.       Гермионе было его не жаль. Она его просто понимала.       — Плохо манипулировать детьми, Малфой, — сказала Гермиона в тишину.              — На войне все средства хороши.       Гермиона покачала головой, усмехаясь его простоте.       — Я и так понимала, что на чаше весов у тебя многое. Незачем было приводить своего ребёнка на работу.       — Он и правда устроил истерику, так что скорее я просто воспользовался ситуацией.       Они посмотрели друг на друга без масок. Ни один мускул на лице так и не вздрогнул, и они отвернулись, оба поднимая головы к месту, где обычно за Министерством бдил взор Министра.       — И спасибо, что позволила ему остаться. — Скорпиус забормотал на его плече, теснее прижимаясь к мантии отца. Драко погладил его по спине, ласково прошептав «спи, спи».       — Я разрешила тебе воспользоваться ситуацией, так что с тебя должок. Всё-таки сын — это не кот.       — Да, твоё чудовище можно спрятать в клетке, — он указал взглядом на Живоглота, и кот дёрнул усами. — На Скорпиуса не скажешь, что ты просто подобрала странную на вид обезьянку для изучений. Хоть он и похож.       — О да, может быть, — проворковала Гермиона с прищуром. — Пора по домам, нам всем нужно уложить своих детей, — она подняла кота, обхватывая его пушистое огромное тело двумя руками. — А знаешь что? — Гермиона окликнула Малфоя, уже готовая зайти в камин и исчезнуть в нём, обменивая холодные стены Министерства на теплоту дома. — Я могу помочь тебе со Скорпиусом. Я крёстная первенца Гарри, так что в детях разбираюсь. Это если он вновь заболеет или тебе не с кем будет его оставить в выходные.       — Что? — приподнял Малфой бровь. — Великая забота от Грейнджер? В прошлый раз эта штука обернулась нам скандалом на мероприятии.       — Ну, я ведь предлагаю её не тебе, а твоему сыну. Вещи разные. Стоит признать, что мальчишка мне понравился.       Малфой короткое время просто смотрел на неё издалека, но улыбка растянула его губы, выигрывая у всякого скептиса.       — Не забывай, мы в одной лодке, — добивала Гермиона.       — Кошмары я обычно помню хорошо, спасибо.       Вот же, она сходила с ума. Гермионе теперь хотелось видеть в Малфое человека, потому что, когда он улыбнулся шире и даже тихо посмеялся со своей реплики, она поняла, что окликала его именно ради этой цели.       — Схожу с ума, я схожу с ума. И правда, даже говорю сама с собой, — пробормотала она.       — Что ты там говоришь? — крикнул Малфой. Гермиона покачала головой, собираясь уже скрыться в изумрудном пламени, как сквозь треск огня она различила его голос:       — Спасибо. Правда спасибо, Грейнджер.       Почему же эти слова её так обрадовали? Любопытство, стресс и подтверждённое лично ей схождение с ума.       — Ещё подружись с ним из жалости. — Кот на её тихую и одинокую реплику согласно мявкнул. — Понимания, хорошо! Пускай это будет оно.