Глава 7. Живая книга

            Грейнджер забрала его сына утром субботы, и Драко остался в доме в полном одиночестве, сбиваясь с толку, что ему следовало делать. В первую очередь, он завалился обратно в постель, ведь последние несколько часов носился, собирая Скорпиуса в дорогу и переживая, как бы чего с ним не случилось. Грейнджер проводила его взглядов, словно он был душевнобольным. Но он впервые в жизни отдавал Скорпиуса кому бы то ни было, кроме Дафны и няни, которая отработала своё доверие годами! Диана хорошо восприняла новость о том, что в жизни Скорпиуса появился новый человек. Драко её восторга не разделял, как и того, что ему в самом деле нужна была помощь. И никто не мог её ему предоставить, кроме Грейнджер. Потому что только она увидела, что та требовалась и сама же предложила свою кандидатуру. Грёбаная филантропка.       — Скорпиус нуждается в женском внимании, — заявила ему Диана прошлым вечером, отряхивая свой выходной плащ с зонтом.       — Не слишком ли он мал для такого? — произнёс Драко раздражённо. — И в его жизни есть вы.       Диана тепло ему улыбнулась и открыла входную дверь, готовясь поймать попутный ветер и убраться восвояси. Она глянула на часы и ужаснулась тому, как было уже поздно.       — Понимаете, мистер Малфой, я всего лишь няня. Скорпиус не единственный мой подопечный, и я не могу давать ему всё своё внимание и заботу. Я понимаю, что вы хотите стать для него лучшим отцом, но мальчику нужен кто-то, кто будет играть для него роль матери. И если вы не потрудитесь найти ему такого человека, то он займётся этим сам.       Драко был с этим категорически не согласен! Он просто иногда не справлялся со своими обязанностями, и ему необходима небольшая помощь, но это не значит, что эта поддержка нужна ему постоянно! Он не немощный и не калека — за сыном присмотреть способен. Дать ему любовь и заботу тоже. С какой стати Скорпиусу хотеть того, чего у него никогда и не было?       Этим субботним днём Драко лежал в кровати, и думал о себе. Об одном неприятном чувстве, способном сотворить с человеком страшное, если только вовремя не взять контроль. Зависть. У Драко никогда не было толковых друзей: в этом возрасте он понял это наиболее наглядным образом. Но стоило ему увидеть, как шумно носилось по Хогвартсу Золотое трио, это чувство пробуждалось где-то в желудке и поднималось кверху, прожигая глотку и глаза. Он ненавидел Поттера за то, что тот лишил его этого, отказавшись дружить с ним. И неужели Скорпиус чувствовал себя так же, когда смотрел на детей с матерьми, когда Драко выводил его на прогулку в Косой переулок или другие места, безопасные для его возраста?       Драко никогда не замечал такого. Обычно он был занят тем, что думал о нуждах Скорпиуса, но мог ли он за всем этим потерять его самого?       Однажды мать заявила ему, что всем порядочным вдовцам следовало поскорее жениться, чтобы заниматься работой, пока новая мать возьмёт всю заботу о ребёнке на себя. Драко эта идея никогда не нравилась. Это означало забыть, предать Асторию и всю их историю, если бы он позволил себе так быстро заменить одно лицо на другое, чтобы только не воспитывать сына.       К горлу подтянулась тошнота, когда он подумал, что делал сейчас не лучше, отдавая сына из-за какой-то усталости. И кому? Грейнджер! Звучало до безобразия жалко.       Прикрыв лицо ладонью, Драко взмолился сну, не желая решать, что бы он хотел сделать в свой первый за пять лет выходной.       Скорпиус найдёт себе маму сам, если Драко не постарается и не сделает это раньше? Какая-то глупость. Им со Скорпиусом и вдвоём было вполне себе неплохо.

***

      Гермиона присела на расстеленный плед и открыла книгу на странице с закладкой в виде пера, придерживая краешек, чтобы от сильного ветра она не захлопнулась обратно. Вокруг поляны бушевала настоящая непогода, от которой Гермиона спасалась обычным зонтиком, вставленным в землю рядом.       Сверху гремела огромная птица, носилась и разгоняла облака, одним касаниям превращая те в тяжёлые, тёмные тучи. Выгул Персик был в каком-то смысле обыкновенной прогулкой для Гермионы, но только не для Скорпиуса. Он бегал и прыгал под лёгким дождём, постоянно указывая на мелькающее пернатое тельце в небе.       Гермиона укрыла его в детский дождевой комбинезон и специальные ботинки, поэтому отпустила Скорпиуса носиться по поляне, попросив его только о том, чтобы он был повнимательнее и не падал.       — А мы потом пойдём к вам, мисс Миона? — закричал он сквозь ветер, приставляя ладошки ко рту.       Гермиона решила смолчать, что его папаша не одобрил её дом и по сути запретил Скорпиусу вход.       — Нет, я отведу тебя домой и останусь ещё на немного.       Новость привела Скорпиуса в печаль, и мальчишка добежал до её навеса, хлюпая сырой травой.       — Почему так? У вас нет своего дома? Вы живёте под мостом, как настоящий тролль? — он плюхнулся рядом, снимая с себя резиновые ботинки и подставляя их за зонтик.       — Дом у меня имеется, — Гермиона покачала головой, прикладывая руку с пером к виску. В невоспитанности со Скорпиусом мог соперничать разве что один Малфой, его отец. Но первый делал это хотя бы без злого умысла и всякой лишней мысли. Он всего лишь был нетактичным ребёнком. А Малфой — придурошным взрослым. — Это решение мы приняли вместе с твоим отцом.       — Но я хочу увидеть котика, — Скорпиус заглянул внутрь ботинка, надеясь увидеть там собравшуюся воду, но разочарованно отбросил его в сторону. Гермиона поэтому его и не останавливала, ведь заранее заколдовала ботинки от промокания. — А что вы читаете? Сказку? А можете почитать мне?       Прикусив губу, Гермиона посчитала, что для маленького ребёнка будет не лучшим образом узнать, что в мире существовали не самые приятные книги. Например, о том, как правильно следовало разделять волшебных тварей на части и использовать полученное в зельях, мазях и прочих видах магии. Она захлопнула книгу и убрала ту в сторону, чтобы Скорпиус не прочёл название по обложке. Как она поняла по случаю в кабинете, когда Малфой привёл своего сына на работу, Скорпиус читать уже умел. Он с лёгкостью водил глазами по документам в руках Гермионы и очень важно зачитывал их названия, будто желая ей так помочь.       — Это книга для взрослых, — пробормотала Гермиона, но Скорпиуса это расстроило только больше. — Она скучная.       — Папа тоже так говорит, когда засиживается у себя в кабинете, — он обиженно отвернулся, поднимая к себе ноги. Его лицо нахмурилось, как у настоящего взрослого. Но это не давало Гермионе представлений, о чём же он думал. — Почему у меня есть только папа?       — О чём ты? — Как гром среди ясного неба. И Персик была совсем не виновата в том этом задевшем Гермиону холоде.       — Это ведь неправильно, когда у ребёнка есть только папа, да?       — Скорпиус. — Серебристые, большие и словно нечеловеческие глаза посмотрели на неё будто с мольбой, что Гермиона успокоит его терзания на всю оставшуюся жизнь. Но её ответ мог сделать ровным счётом наоборот. — Мой лучший друг не имел родителей вовсе. Но это не значит, что это неправильно или что жил он совсем плохо.       — Мне кажется, что я злю папу, когда прихожу к нему. Он вечно чем-то занят, — произнёс он сиплым голосом, опуская взгляд к переплетённым рукам. — И будь со мной кто-то ещё, кроме Дианы, я бы злил его поменьше.       — Конечно, это не так. Ты ему не обуза, — Скорпиус поддался ближе, и Гермиона приняла его, прижимая к себе и поглаживая по сырой макушке. — Твой папа делает всё возможное, чтобы ты ни в чём не нуждался.       — Но мне нужен папа, а не то, что он делает.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Поэтому он и старается.       Дыхание Скорпиуса было лёгким, почти невесомым на её одежде, но нежным и тёплым. Он весь пах и выглядел, как первый лучик солнца, вызывая у Гермионы вопросы, как же Малфой сумел его таким вырастить? Рядом они смотрелись, как патронус и дементор, что не могло не заинтересовать любопытные умы волшебного общества, которые распускали слухи, мол, Малфой и не был отцом Скорпиуса. Хотя их родство не нужно было даже оспаривать. Гермиона заглянула ему в глаза и сразу же увидела в них то самое серебристое очарование, которым обладали Люциус с его сыном, но не спешили им пользоваться. У них этот цвет скорее отсутствовал.       — Понимаешь?       Скорпиус коротко кивнул.       — А как ваш лучший друг справлялся, если у него совсем никого не было?       — Потому что он не был одинок. Он нашёл друзей и семью в посторонних людях.       — А разве так можно? — Скорпиус громко ахнул и поудобнее уселся в объятиях, чтобы внимательно послушать, что Гермиона собиралась ему рассказать.       Его направленный и почти неморгающий взгляд выбил из Гермионы воздух, и она чуть занервничала, словно перед ней стояла задача прочитать лекцию в набитой аудиторией. Хотя это был всего лишь доверчивый пятилетний ребёнок.       Дождь редел, оставляя у линии горизонта чистую, светлую линию, которую уже скоро начали заполнять лучи весеннего солнца. И пока прогулка с Персик не прекратилась, Гермиона поуютнее устроилась со Скорпиусом на покрывале и начала свой рассказ о Мальчике-который-выжил.       Таких условий Малфой ей не давал, поэтому она с радостью и даже честью начала свой рассказ про самого знаменитого волшебника магической Великобритании и не только.       Больше всего в её истории Скорпиуса удивило семейство Уизли с семью детьми. Всю дорогу до дома он болтал о том, как было бы здорово, имей он столько братьев или сестёр, и как бы он хотел побывать в том доме, чтобы узнать, что из себя представляла такая огромная семья. Скорпиус, не разъединяя руки с Гермионой, мотал своей в воздухе и был по-своему счастлив услышать новую историю, подробности о которой он всё старался выпросить. Но его счастье длилось сравнительно недолго, пока они с Гермионой не наткнулись на парочку маглов с ребёнком примерно одного со Скорпиусом возраста.       Он провёл их взглядом, пока они не скрылись за следующим зданием и с приоткрытым ртом наблюдал, как родители раскачивали мальчишку за руки, и как тот заливисто смеялся.       — Скорпиус? — потревожила его Гермиона.       — Можете почитать мне сказку? — резко перевёл он тему, сдвигаясь с места и дёргая руку Гермионы, чтобы она шла побыстрее.       — Разумеется, — Гермиона постаралась улыбнуться и развеселить поникшего Скорпиуса. У Малфоя явно возникли бы вопросы, приведи она его таким. — О чём же эта сказка? О сказочном принце на белом коне?       — Нет, такие сказки мне не нравятся! Эти для девчонок! А моя об оленёнке, который потерял маму и рос в лесу вместе с другими зверушками.       — Бэмби?       — Да! — воскликнул он, давая искрам в глазах прорисовать целую карту звёздного неба. — Вы знаете её, мисс Миона?       — Разумеется. — Ведь это магловская сказка. — А откуда ты о ней знаешь?       — У моей тёти была книга, и она мне подарила её перед тем, как уехать далеко-далеко! Книга странная, ведь в ней не двигались картинки, но зато интересная. Мне нравилось, как тётя читает. А вот папа всегда читает одинаково и скучно.       — Я уверена, он просто не умеет, — фыркнула Гермиона, забавляясь тому, что Малфой не умел такую элементарную вещь. Но ей всё равно хотелось бы хоть раз увидеть, как это происходило. Должно быть, это было в самом деле стоящим зрелищем. — А ты когда-нибудь видел эту историю с живыми героями, которые двигаются прямо как на колдографиях?       Не нужно было смотреть на Скорпиуса, чтобы понять, что больше всего на свете в эту секунду он захотел посмотреть то, о чём рассказала ему Гермиона. Она сомневалась, следовало ли сбиваться с первоначального плана, но два лишних часа прогулки со Скорпиусом ещё не означали, что она обязательно сделала что-то плохое.       Гермиона повернула на другую улицу, желая отвлечь Скорпиуса от грусти, которую он испытал на прошлой. Скорпиус позабыл обо всём его волнующем и задавался вопросом, как это герои могли двигаться и одновременно с этим разговаривать. Гермиона с хитрецой улыбалась ему и вела всё дальше, пока не оказалась на знакомой улице под именем Гриммо.       — Гарри! — поприветствовала она друга, кислого и потрёпанного после долгого сна, каким он себя обычно баловал по выходным.       — Гермиона? — Гарри потёр глаза и посмотрел под ноги, где чуть заметно на месте подпрыгивал маленький светлый комочек, каким он принял макушку Скорпиуса. — Сынишка Малфоя? Честно, я думал, ты просто перебрала тогда, когда поделилась со мной и Роном своим планом. А ты и в самом деле нянчишься с ним. — Гарри присел ближе к Скорпиусу и погладил по голове, убивая его идеальную причёску.       — Не при ребёнке же, Гарри!       — Что «Гарри»? — усмехнулся он. — Проходите, пока дождь не начался. — Они прошли в узкий коридор, больше не имеющий ничего общего с тёмным готическим стилем Блэков. Джинни перевернула всю квартиру под домашний лад, и теперь коридор был обклеен обоями с цветочками и связанными Молли шторами на окнах.       — Его сегодня не будет. Персик хорошо полетала.       — А потом я покормил её персиками, и она была такая счастливая! — закричал Скорпиус, радуясь, что смог встрять в разговор двух взрослых. Он возбуждённо поднял руки, и Гермиона воспользовалась этим, чтобы стянуть с него дождевик.       — Какими судьбами? Или ты просто пришла похвастаться этим маленьким чудом? — Все волосы Скорпиуса торчали во все стороны, но он по-настоящему светился, когда Гарри поглаживал его макушку.       — Скорпиус хотел узнать о знаменитом Избранном мальчике.       — О, Боги! — Гарри порозовел, заводя руку в волосы и останавливаясь уже у шеи. — Нашла что ему рассказать. Других историй не было? Желательно таких, после которых Малфой не проклянёт весь мой род.       Гермиона шикнула на него и взглядом указала на Скорпиуса, чтобы он помалкивал в его присутствии о не очень великодушном характере Малфоя.       — Гермиона, кофе? А ты, Скорпиус, пьёшь какао?       — Со сладостями?       — Со сладостями, — с усталой улыбкой сказал Гарри. — Вы идите в гостиную и располагайтесь. Джинни отсыпается после тренировки, а мальчики завтракают на кухне. Я потом приведу их, чтобы они познакомились со Скорпиусом.       — Мальчики?       Скорпиус держался впритык к Гермионе, и пусть пылал огнём и жаждой поговорить с Гарри Поттером, о котором совсем недавно прознал, но его он совсем-совсем лично не знал. И никого больше. Он прижался спиной к Гермионе и поднял голову, чтобы лично спросить у неё, кого же Гарри назвал мальчиками.       — Два его сына твоего возраста. Один чуть постарше, а другой совсем как ты. Думаю, ты с ними поладишь.       — А когда мы будем смотреть на движущиеся картинки?       — Это он про что? — Гарри отыскал их, как и было велено, в гостиной. Скорпиус разместился на коленях Гермионы и довольно пил протянутый Гарри какао.       Он осматривался по сторонам, выглядывая из своей кружки. Квартира семьи Поттеров была светлее и казалась живее, чем дом Малфоя. Гермиона и сама не могла похвастаться таким уютом, поэтому всегда с радостью проникалась атмосферой, какую могла ощутить только в Норе в последние дни лета, когда приезжала к Уизли погостить перед школой. Она прекрасно понимала, какой трепет сейчас ощущал Скорпиус, впервые оказавшись в помещении, доверху наполненном всеразличными ароматами и солнечным светом. Он подходил сюда куда больше, чем в свой родной дом.       Впервые вижу, чтобы хозяин не вписывался в интерьер своего же дома.       У неё тоже были свои причины, чтобы проживать свою жизнь подобным образом и не думать о комфорте. Какое было дело до интерьера, если Гермиона жила одна? Малфой же словно ничуть не пытался привести дом в порядок хотя бы ради сына. Комната Скорпиуса заметно отличалась от всего остального дома, и это было, видимо, всем тем, на что Малфой был готов пойти, чтобы не лишать себя статуса какого-то вампира-затворника окончательно.       — Я обещала показать Скорпиусу мультик Бэмби. К нему чудом попала книга, и она ему нравится. Кассеты с Бэмби у меня нет, поэтому прости, что хочу использовать твою квартиру в качестве бесплатного кинотеатра.       — Весьма неочевидный выбор для мальчишки, — задумался Гарри. — Но так даже интереснее. Хотя моим больше нравится смотреть на писклявую мышь, — он достал с полки уже успевшую покрыться пылью кассету.       — Гарри, ты вырос с маглами и должен знать Микки Мауса, — хихикнула Гермиона. — Даже Рону Золушка больше не кажется названием болезни.       — Просто у тебя нет детей и ты не смотришь с ними каждые выходные на создание, которое могло бы и стаканы бить своим голосом. Бедный актёр озвучки, Мерлин, — Гарри вставил кассету в видеомагнитофон и взялся за пульт для настройки телевизора. — Чёрт, прости, Гермиона. Я не хотел тебя обидеть, — обернулся он через спину.       — Обидеть? Почему мистер Гарри обидел вас? Вы тоже хотите посмотреть на мышку?       Гермиона не нашлась, что ответить, отодвигая от себя чашку с кофе. Она не могла смотреть прямо в глаза Скорпиуса и лгать. Её помутнило от мысли, что кто-то ещё узнает о том, что беспокоило её когда-то. Сейчас она почти и не думала о своём недостатке, стараясь заботиться о родителях и карьере.       Скорпиусу молчание не понравилось. Он спрыгнул с коленей Гермионы, поставил кружку с какао на столик рядом с её чашкой кофе и подошёл к присевшему около видеомагнитофона Гарри, который больше не мог заниматься настройкой. Он размышлял, что бы сказать Гермионе, и от этого ей становилось дурнее.       — Включите, пожалуйста, живую книгу с мышкой, если мисс Мионе нужно. Я потом могу посмотреть, что хочу. В другой раз, когда она будет чувствовать себя лучше.       — Уверен? — Скорпиус без сомнения кивнул, что вызвало у Гарри родительскую улыбку. — Ты очень умный мальчик. Гордись тем, как отец тебя воспитал. А мы смотрим Микки Мауса! — закричал он, и прежде, чем Гермиона успела потребовать, чтобы он включил Скорпиусу Бэмби, в гостиную вбежали Джеймс с Альбусом. Они на бегу сражались за право усесться как можно ближе к телевизору. — Мальчишки, знакомьтесь со Скорпиусом. Он сынишка одного моего знакомого. Альбус, он одного с тобой возраста.       Они остановились, вжимая по тормозам, и чуть не врезаясь в Скорпиуса. Джеймс почесал за ухом и эту же руку протянул Скорпиусу, но быстр опомнился и поднял правую.       — Я Джеймс. Старший, так что будешь слушаться меня! — важно указал он на себя, за что получил лёгкий щелбан от отца.       — Мы не разговариваем так с гостями. Этот непутёвый сынишка — мой старший. Джеймс. А это — Альбус. Он поразумнее будет, так что вы наверняка поладите.       — Альб и поразумнее?! Да он конфеты в своих любимых книгах прячет!       — Так это ты съел их! А говорил, что гномы украли! — Альбус покраснел до кончиков волос и вцепился в старшего брата. Мальчишки упали на пол и завязалась типичная для них драка, на которую Гарри горько вздохнул и прошептал «целиком характером в мать».       — Если вы сейчас же не успокоитесь, — он поднял их двоих над землёй за воротники ночных рубашек и отвёл как можно дальше друг от друга, потому что даже в воздухе они махали кулаками и ногами, — мы не будем смотреть Микки Мауса!       Джеймс с Альбусом моментально успокоились, нацепили на себя ласковые улыбочки и присели напротив телевизор. Но Гарри, закатив глаза, отодвинул их подальше, чтобы только Джинни не ругалась. И Гермиона в том числе, которая тем временем смеялась из-за той картины, которая развернулась перед ней, как самый настоящий спектакль.       Скорпиус стоял и не двигался с места, поражённо уставившийся на Гарри и его сыновей. Он подбежал к Гермионе и прошептал:       — Я больше не хочу себе брата и сестру, если они все так себя ведут.       — Они любят друг друга, не сомневайся, — улыбнулась Гермиона.       — Даже готовы придушить друг друга, — со смешком добавил Гарри усаживаясь сбоку от Скорпиуса, которого быстренько посадил между собой и Гермионой. — Я не шучу, недавно застал их за тем, как они меряли мои галстуки. Джеймс думал, что чем сильнее завязан узел, тем выше статус у волшебника. Стоял темнее баклажана.       — Пап, пап! А включи другую серию!       — Или Тома и Джерри!       — Нет, я хочу посмотреть на ту, где Микки стал волшебником!       — Боже, — прошептал Гарри, потирая переносицу. — Ты, наверное, и не привык к такому количеству шума, — обратился он к Скорпиусу, который совсем не ужасался происходящему. Скорпиус был подозрительно тих, но Гермиона всё поняла, только взглянув на него.       Как он смотрел в упор на телевизор, но будто бы и куда-то сквозь него. Его руки лежали так близко к рукам Гарри и Гермионы. Скорпиус был исключительно счастлив потому, что сидел по центру от взрослого мужчины и женщины, но Гермиона не стала ничего говорить Гарри. Он крикнул сыновьям помолчать и смотреть то, что он им включил, и, казалось, не отходил как раз по той же причине, которую поняла и Гермиона. И это знание причиняло дискомфорт во время всего просмотра, потому что Гермиона всё больше и больше тонула в том, что испытывала совсем не то, что должна была по отношению к чужому ребёнку.       Ног коснулась холодная вода из того, что будоражило и ослабляло.       Вскоре на неё легли ноги заснувшего крестника и Альбуса, перебравшихся на диван. Мальчики дружно засопели под музыку из Бэмби. Гарри переключил мультфильм сразу же, как заснули его сыновья. И сам он тоже не стал отставать, захрапев с откинутой на спинку головой.       Скорпиус сидел почти у самого телевизора. Гермиона не стала его отвлекать. Ей казалось, что стоило его потревожить, как весь мир вокруг рухнет и магия никогда впредь не вернётся в его жизнь.       — Гарри, ты почему не разбудил меня?! — в гостиную ворвалась Джинни с кудрями вместо волос, возвышающимися над её макушкой на ещё одну голову. Гермиона уронила громкий смешок в ладонь, а проснувшийся Гарри заморгался и зацокал языком, до конца не понимая, в чём конкретно его обвиняют. Мальчики пытались проснуться наравне с отцом, но сон побеждал их в неравной схватке. — Ты видишь это безобразие?! Я должна была убрать бигуди ещё два часа назад! И Гермиона пришла, а ты! — она дёрнула мужа за ухо и указала на кухню. — Иди ставь чайник! Вы ведь не ужинали ещё!       — Мы завтракали на обеде, — оправдался он, потирая горящее ухо.       Джинни ответила ему просто. Сверкнула глазами и сжала кулаки, намекая на весёлый разговор, как только Гермиона от них уйдёт.       — Понял, милая, понял. Тогда я сделаю чай, а ты…       — Ужин.       — Ты — чудо.       — Особенно когда не хочу тебя убить, но сейчас я не могу так о себе сказать. Моргановы панталоны! Это же сынишка Малфоя! Ско…       — Скорпиус, — помогла ей Гермиона. — Привет, Джинни.       — Привет, сладкая, — она обняла подругу и поцеловала в щёку. — Я тебе очень рада. Но Гарри, похоже, забыл, что вечером мне идти на официальное мероприятие моей команды. Они устраивают их каждый раз перед матчем, чтобы найти спонсоров, — Джинни достала палочку, убирая безобразие со своей головы и разглаживая волосы до их привычного состояния. — Несколько часов насмарку. Так ты пришла вместе со Скорпиусом? — А он уже смотрел на Джинни, беспокоясь, как же могли накричать на него, если с таким теплом обошлись с членами семьи! Гермиона наблюдала за этим почти с ностальгирующим теплом. И предвкушением, как же он удивится от того, что произойдёт на самом деле! — Привет, солнышко, — Джинни подошла к Скорпиусу и опёрлась ладонями на коленки. — Я — Джинни. Жена того дикобраза в очках и лучшая подруга нашей милой Гермионы. И мама Джеймса с Альбусом, с которыми ты уже успел познакомиться. Вставайте и вы! Мне нужна будет помощь с ужином!       Мальчики подскочили как по команде и скрылись за проёмом, ведущим на кухню. По пути они успели повздорить и даже парочку раз ударить друг друга.       — Очень приятно, — робко произнёс Скорпиус.       — Так вы мультики смотрели? Бэмби? А он не слишком грустный?       — Мне нравится, — вдобавок ко всему ещё и смутился.       — Значит, смотри, — она вручила ему пульт, словно Скорпиус вообще понимал, как им пользоваться. — Я хочу сделать ужин: у тебя есть предпочтения? Что бы ты хотел?       — Джинни, ты смущаешь его.       — А ну, цыц! Скорпиус, милый, что бы ты хотел покушать? Папа ведь кормит тебя чем-то, что тебе нравится больше всего?       Он опустил взгляд. Его щёки обильно порозовели.       — Мясо с овощами под картошкой, — забормотал Скорпиус.       — А, запеканка? Без проблем, солнце. Только не думаю, что у нас есть баранина. Мама как раз вчера передала мне курицу. Ты ведь не против?       — Говори помедленнее, — Гермиона выпроводила подругу из гостиной, чтобы Скорпиус поскорее смог остаться в тишине и досмотреть мультик. — Ты его смущаешь, — повторил она на её ухо.       — Но он такой миленький! Ты видела его щёчки? Так и хочется…       — Давай, иди уже! — В коридоре послышался хохот после ухода Джинни, и Гермиона закатила глаза.       Скорпиус оказался на диване, мотая ногами и глядя на единственное волшебство, которым могли обладать дети-маглы по всему миру. И Скорпиус был сейчас одним из них, пусть настоящее волшебство и окружало его с первых лет жизни. Гермиона подсела к нему, не возражая, когда он приник к ней, будто маленький котёнок.       — Можно посмотреть Бэмби ещё раз, но только с вами? — спросил он тихо.       — Хорошо, — Гермиона пригладила его волосы, приводя их в порядок. — Одолжу у Гарри кассету и в следующий раз посмотрим мультфильм у меня. Но ты точно хочешь остаться на ужин? Как бы твой папа не начал переживать, что мы задержались.       — Я хочу, — покачал он головой. — А почему ко мне так относятся? Этих людей я не знаю. Они знают моему папу?       — Знают. — Невесёлый смешок Скорпиус услышал сразу и посмотрел на Гермиону с подозрением. — Они не друзья, но друг друга знают.       — Тогда я совсем их не понимаю.       — Видишь ли, Скорпиус, для семьи Уизли не бывает чужих детей. Они вырастили Гарри и относились к нему ничуть не хуже, чем к свои собственным детям. Даже в каком-то роде лучше, — хмыкнула Гермиона. — И меня они тоже принимали, будто у них всегда было две дочери. Так эти люди живут. Тебе нравится в такой шумной обстановке?       — Не знаю, — Скорпиус наблюдал уже не за экраном вовсе, а как играли в воздухе его не дотягивающиеся до пола ноги. — Я впервые ощущаю такое. Но мне нравится, что тут есть другие дети. Могу ли я прийти сюда ещё раз?       Гермиона сомневалась, что Малфой бы такое ей одобрил. Он явно будет зол, когда она вернётся со Скорпиусом на несколько часов позже оговоренных. И будет не рад, когда узнает, где же они всё это время пропадали… Но зато был счастлив Скорпиус. Это могло чуть-чуть смягчить его пыл. Малфой был придурком, но любящим отцом, поэтому такой план вполне мог и сработать.       — Если бывают такие семьи… И если можно найти даже обоих родителей, как мистер Гарри, то что насчёт меня? У меня есть папа, но нет мамы. Только мамы. Её тоже можно отыскать, если постараться? И тогда моя семья будет такой же шумной?       Гермиона поняла, что совершила ошибку. Она показала Скорпиусу то, что он не мог получить, и в этой была только её вина. Она улыбнулась ему и кивнула, чтобы только он больше не спрашивал её о большем. И этого Скорпиусу было достаточно. Он ослепительно улыбнулся и обнял её покрепче, закрепляя взгляд на телевизоре, где уже почти заканчивался мультфильм.       Что случится с ней, когда полгода работы с Малфоем завершится? Гермиона не подозревала, что это скажется в первую очередь на ней, и таким неочевидным образом.       — Скорпиус! Тётя Гермиона! — из проёма выглянул Джеймс, а за ним виднелось личико Альбуса. — Пошлите кушать! Мама сделала салат и сказала, что запеканка скоро будет готова.       — Мне здесь очень нравится, — только для неё сказал Скорпиус и слез с дивана, подбегая к затянувшим его в разговор мальчишкам.       Гермиона уже думала над тем, как всё это следовало объяснить Малфою.

***

      — А потом Бэмби становится самым главным в лесу! — кричал сытый и довольный Скорпиус, когда они подходили к двери его дома. Гермиона подметила, что в окнах не горел свет, но решила, что Малфой настолько любил тьму. Или заботился об экологии, разумеется. — Большим-большим оленем!       — Нужно будет попросить Гарри наколдовать тебе патронус в следующий раз.       Но Скорпиус её совсем не слушал, забегая в коридор своего дома:       — Мне нравятся олени. Когда я был маленьким. — Гермиона отвернулась, чтобы Скорпиус не увидел её ухмылку. — Папа водил меня в зоопарк. Я просил, просил, и он сводил меня. На нас странно поглядывали, но в итоге я увидел его! Там был олень! Он раз в сто больше, чем я! — Скорпиус уселся на шкафчик и стянул с себя оба сапога, аккуратно поставив их под полочку. Комбинезончик он протянул Гермионе и попросил, чтобы она повесила его рядом с пальто Малфоя. Обязательно рядом! — Интересно, а олени хранят на рогах свою одежду?       — Вряд ли они вообще носят одежду, — Гермиона хотела разлучиться со Скорпиусом уже здесь, но Малфой всё никак не спускался его встречать. Она разделась вслед за Скорпиусом и повела его на второй этаж. — А где комната твоего отца?       — Мне туда нельзя. Папа говорит, что эта комната только для него. И что мне нельзя ходить в неё. В ту дверку в конце коридора слева.       Гермиона посчитала, что было бы слишком шутить над ним и спрашивать, где же Малфой хранил их семейные сбережения. Скорпиус, только переступив порог комнаты, заковылял до кровати. Гермиона помогла ему переодеться в пижаму с котятами другого цвета, — их у него было несколько! — и уложила под одеяло. Не прошло и секунды, как Скорпиус провалился в крепкий сон. А ведь Гермиона не успела спросить, как он себя чувствовал. Но ни один из признаков недавней простуды не беспокоил Скорпиуса, и сегодня он вёл себя, как самый обычный и здоровый мальчишка. Но что приключилось с Малфоем?       Исключительно в целях безопасности их будущего проекта и чутка любопытства Гермиона последовала именно туда, куда Скорпиус приказал ей не являться. Она прижалась к двери, вслушиваясь во внутренний шум, но тишина давала ей не больше представлений, чем её воображение.       Раздался глухой хрип, и Гермиона задёргала ручку. Та не поддавалась, и пришлось доставать палочку. Один взмах, и дверь покорно послушалась зову магии, открывая перед Гермионой ничуть не отличающуюся от всего остального дома спальню. Скорее она была венцом творения местного дизайнера. Мрачнее дыры было не придумать, но критиковать не очень уместные дизайнерские решения было некогда. Гермиона увидела Малфоя на кровати и подошла ближе.       Лицо в поту, бледнее первого снега. Рот раскрыт, и из него доносились те самые хриплые звуки, похожие на шёпот смерти или речь дементоров. Уже во второй раз ей приходилось сталкиваться с такой картиной в этом доме. Но Малфой был не болен, не было у него и жара. Его Гермиона не ощутила под кожей прикоснувшейся ко лбу руки. Некогда ей было стоять перед кроватью ещё и этого Малфоя!       — Он так и проспал целый день? — прошептала она не то удивлённо, не то раздражённо. Вид спящего Малфоя в своём, — кто бы сомневался? — комплекте из рубашки и домашних штанов, как из журнала «британский аристократ», не вызывал в Гермионе смущения. Да, это было ей в новинку, но она уже наблюдала за тем, как он смеялся вполне искренне и даже улыбался ей, поэтому его богатую задницу в полосатых штанах она как-нибудь стерпит. — Подъём, Малфой! — Гермиона затрясла его за плечи. И, проиграв слабости и давнему соблазну, разок ударила по щеке, когда он не проснулся после первого же толчка. — Спящая красавица так крепко не спала!       Малфой резко сел в кровати и неосознанно коснулся горящей щеки. Он долго не замечал присутствия Гермионы, пока, видимо, не задумался, кто же мог хлестнуть его по лицу в собственном доме.       — Не полтергейст это, а всего лишь я. Неужели ты провёл в кровати весь день? Какой кошмар, — Гермиона подошла к окну и дёрнула за шторы, помогая Малфою поскорее проснуться. Вечер ещё не забирал с собой солнце, и Малфою совсем не повезло поиметь спальню с большими окнами. — Да ты счастливчик, если устроил себе гнёздышко в западной комнате, — она прикрыла лицо от попадающий прямо в глаза лучей. Ещё немного, и спальня Малфоя, куда никогда не проникало солнечного света, превратится в пепел и он сам за компанию.       — Какого чёрта, Грейнджер? — Малфой прикрывал лицо одеялом и поэтому не мог смотреть на Гермиону. Что было даже удобно. Может, стоило купить Малфою маску? Так общаться с ним было попроще.       — Разбудила тебя, потому что ты ворочался, как вредноскоп среди урагана. Кошмар снился?       — Не твоё дело, — огрызнулся он, и ведь только голос раздражал Гермиону. Надо же, без его лица воспринять его было в разы легче. — Где Скорпиус? Погоди-ка, уже вечер?       — Скорпиуса я уложила. Он уже поел и поиграл. Я показала ему Бэмби, поэтому не удивляйся, если завтра он начнёт пересказывать его сюжет.       — В смысле... прочла?       — Нет, показала. Он удивил меня, что знает магловскую детскую книжку. И, так уж вышло, что у меня была по ней кассета с мультфильмом.       — Это как вообще? — Малфой встал с кровати и пошёл за Гермионой на первый этаж, преследуя её хуже Живоглота. — Грейнджер!              — Завтра и узнаешь.       — Не смей. Ты остаёшься, можешь сделать себе кофе — всё равно. Но ты доложишь мне во всех подробностях, как прошёл день моего сына.       Гермиона остановилась на лестнице и молча осмотрела помятую пижаму Малфоя и потрёпанные волосы.       — Гляжу, ты хорошо выспался. Да и мешки под глазами стали поменьше. Я рада, — улыбнулась она с капелькой лести. — Но если хочешь послушать этот дивный рассказ, то кофе варишь мне ты.       — Ты же выплюнула мой жест доброй воли в прошлый раз.       — Вежливость и воспитанность теперь так называют? Я научу, чтобы не хозяйничать у тебя. Ну так что, с чего мне следует начать?       — Да, так вот... что такое мультфильм? Дети соседей под окнами вечно кричат о каких-то мультиках. Это они?       — Верно.       — И Скорпиус теперь будет требовать от меня это?       Гермиона помедлила прежде, чем кивнуть.       — Почему нет? Это магловский дом с проведённым электричеством. Поставить тебе телевизор труда не составит.       — Что такое телеви... сос?       Да уж, помощь ему требовалась в самом деле...       — Телевизор.       — По порядку... Итак, телевизор — это?..       Эта ночь обещала быть для Гермионы долгой, но она была не прочь провести остаток дня в компании Малфоев. Странное окружение она подобрала для себя, но заинтересованный магловскими штучками Малфой вызывал у Гермионы совсем не смех. Это было чем-то, что вполне походило на уважение.       Неожиданно, сидя на кухне и пробуя сваренный Малфоем кофе, который был чуть лучше, чем в прошлый раз, Гермиона не ощутила себя отчуждённо. Скорпиус любопытствовал так же, как и его отец. Цвет их радужек оказался поразительно индентичным, просто Малфой привык скрывать его за прищуром или пожизненным недовольством.       Было приятно знать, что в её обществе Малфой начал понемногу раскрыться. Неужели её решение в кое-то веки привело к хорошему исходу, и это было светлым началом в дружбе между ними, как коллегами?       И откуда в тебе такой оптимизм, Гермиона Грейнджер? — подумала она, глядя на тёмную пенку на ряби кофе.